— Я должен закрыть долг. Слишком много мы взяли в океане… Она сказала про акул, эта китиха, я постараюсь подлечить и ее, и ребенка до их появления. Если не успею — прикройте меня, а?
И полез через фальшборт. Высоко было до одури, прыгать отсюда в ледяные воды — идея очень не охренительная, но, Мелькор меня задери, какой из меня эльфийский принц, если я не спасу младшую сестру и ее мелкого?
Я обратился к средоточию в груди — и почуял, как разливается мана по всему телу. Теперь я был готов!
Конечно же, ни хрена я не был готов.
— Ку-р-р-р-ва-а-а-а-а-а!!! — с диким воплем я сиганул в океан и — о чудо — сумел сгруппироваться и вошел как положено, щучкой, почти не ощутив удара о воду. Я плыл, ориентируясь на угасающий огонь жизни впереди, глядя сквозь эфир. Океан был красным от крови.
— Я иду, сестра, иду!
— СПАСИ АОМО, СТАРШИЙ БРАТ, СПАСИ ЕГО, ОН НЕ ПРОЖИЛ И ГОДА…
Мелкий Аомо — здоровенная туша величиной с автобус — был чуть ближе ко мне, и я в несколько гребков оказался рядом с китенком. Его морда представляла собой кровавое месиво, он уже едва шевелился, так что ухватить его за плавник мне не составило труда.
— Н-н-н-на, племянничек! — Мощный поток заемной жизни, которая через край бурлила внутри меня после заполнения накопителей, хлынул в искалеченный организм китенка.
— УИ-И-И-И-И! ДЯДЬКО! СПАСИБО, ДЯДЬКО! — Он радовался, как ребенок, и, ей-Эру, у меня слезы потекли из глаз, смешиваясь с соленным океаном. — МАМКУ СПАСИ, ДЯДЬКО!
Эльфы — сентиментальный народ. Но в такой ситуации и поплакать не грешно.
— ЗАЩИТИ ЕГО, СТАРШИЙ БРАТ, ЗАЩИТИ! ПУСТЬ ОНИ ЕДЯТ МЕНЯ! — Она уже чуяла приближение акул.
— Спокойно, сестрица! Спокойно! — Я вынырнул и глянул в сторону «Крузенштерна». — У нас есть пулеметы и магия, мы задолжали океану — и отдадим долг! Я и тебя спасу, у меня маны — цистерна, я сдохну, если не солью ее кому-то… Иди сюда, сестрица, иди!
Уже через минуту гремели выстрелы: опричники выцеливали акул, а я восседал на спине у синего кита. Точнее — китихи, конечно. Ее звали Моэоссо, и она была умницей, красавицей и настоящей богатыршей. Шикарная женщина, ей-Эру…
А тот эльдар — ублюдок. Найду — уши отрежу скотине такой. Одно дело — планктон, всякие елочки-сосеночки и рыбы безмозглые! Другое — живое, разумное существо! Еще и с ребенком! Разве ж так можно, а?
Первая волна жизни из моих рук затянула ей раны, полученные при ударе о защитное поле, — и я почувствовал, что начинаю мерзнуть. Вторая волна — гораздо менее мощная — выправила внутренние повреждения мягких тканей, и я понял, что сейчас потеряю сознание.
— СТАРШИЙ БРАТ! НЕ СПИ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СПАТЬ В ВОДЕ, СТАРШИЙ БРАТ!
— Подвези меня к борту, сестрица… — просипел я.
Волны перехлестывали через меня, я нахлебался воды и едва дышал.
Акулы жрали своих подстреленных сородичей, киты медленно приблизились к борту «Крузенштерна». На тросе за мной спустился какой-то матрос, ухватил меня подмышки и крикнул:
— Поднимайте!
Потом я лежал на палубе и блевал океанической водой пополам с китовой кровью и, кажется, слышал, как прощаются со мной Моэссо и Аомо — большие тихоокеанские синие киты. И казалось мне, что долг мой закрыт — как минимум наполовину.
— Ну ты псих, конечно, арнель, — покачал головой Голицын.
— Слушай, а что бы ты сделал, поручик, если бы увидел, как какой-то урод послал на верную смерть женщину и ребенка? — Я перевернулся на спину и смотрел на опричника снизу-вверх.
— А что — прям так? Прям женщина с ребенком? — удивился он.
— Сестра с племянником, — пояснила ему Ксения Ивановна, и я ни разу не удивился, что она знает об этом. — Для него они — младшая сестра и племянник.
— А, ну… Тогда ты, конечно, молодцом… если сестра с племянником. До каюты тебе помочь дойти?
— А и проводите… Только глянь, чтоб там никого не было. А так-то меня шланг покараулит. И не будите до Кадьяка, ладно? — попросил я.
Шланг уже был тут как тут, он скрутился у моих ног и жалобно терся о колено. Мол — как же это я, скотина такая, без него китов спасать полез. Он же волновался!
— Встанешь? — Поручик протянул мне руку.
Я с трудом встал и, опираясь на него, поковылял в каюту. Никого там, слава Эру, не было, так что, попрощавшись с опричниками, я разделся, зашвырнул одежду в дальний угол, облился из душа, чтобы смыть с себя соль и кровь, замотался в одеяло и рухнул на кровать, тут же провалившись в сон.
Может быть, я спал пятнадцать или двадцать часов, не знаю. Проснулся совершенно внезапно, резко. Меня разбудило громкое, радостное многоголосье.
Неохотно открыв глаза, я пытался осознать, что происходит.
Понадобилось минуты три, чтобы я пришёл в себя. В иллюминатор светило солнце, блики гуляли по безбрежному океану. Я встал как был — в одеяле, — пересёк каюту, повернул ручку, открыл круглое окошко и высунул наружу голову.
Впереди, километрах в трех, виднелся высокий зеленый берег. Земля!
Я прислушался.
— Америка! — кричали люди и нелюди с верхней палубы. — Америка!!!
Конец первого тома.
следующий том — примерно через неделю, крайний срок −10 сентября. он уже пишется, просто хочу насобирать глав для ежедневной выкладки.
