Парень вышел. Через несколько минут поднялся и посыльный Пожарского.
— Что передать Фёдору Алексеевичу?
Кобылин задумался.
— Передайте, что сведения получил. Выводы его мастеров считаю серьёзными, но пока это только направление поиска. Пусть продолжают собирать всё, что связано с оружием и амуницией, и ничего не предпринимают самостоятельно в столице, никаких проверочных закупок.
— Передам слово в слово.
Когда дверь закрылась, Яков Семёнович наконец остался один. Он вернулся за рабочий стол и медленно разложил перед собой новые документы. Слева — материалы Пожарского, справа — результаты информационной ловушки.
Два направления: столичный канал снабжения и люди, когда-то умевшие проводить тайные операции через десяток ничего не знающих друг о друге исполнителей.
Очень хотелось соединить их, но пока они не доказывали существование одного заказчика. Считать, что организатор найден, было не просто рано — глупо. До него могло оставаться ещё пять, десять, а то и двадцать посредников.
Зато впервые за долгое время у Кобылина появился не очередной труп, не обезличенный меч и не чужое предположение, появился живой человек. Человек, который может знать другого человека, а тот — следующего. И где-то в конце этой цепочки находился тот, кому действительно понадобилось столкнуть между собой два княжеских рода.
Кобылин медленно посмотрел в тёмное окно и усмехнулся. Вот теперь стало интересно. Именно так и строятся хорошие тайные сети. Если первый пойманный исполнитель способен назвать хозяина, значит, сеть создавал идиот. Настоящие профессионалы делают так, чтобы каждый видел только одно звено вперёд и одно назад, а иногда и того меньше.
Значит, сейчас главное — терпение. Никаких арестов, никаких вызовов на допрос, никаких попыток напугать. Пусть человек думает, что его никто не заметил, пусть проверяет полученную информацию, отправляет записки, связывается со старыми знакомыми. И рано или поздно кто-нибудь из них сделает следующий шаг.
Яков Семёнович поднялся из кресла и подошёл к висевшей на стене большой меловой доске, где уже который день выстраивал схему расследования. До сих пор она раздражала его множеством разрозненных фамилий, вопросов и линий, обрывающихся в пустоте. Теперь хотя бы один след наконец двинулся сам.
Кобылин взял мел и нарисовал новый квадрат, вписал внутрь фамилию бывшего посредника. От него провёл короткую линию ко второму человеку, остановился. Дальше пока было пусто. Советник несколько секунд смотрел на свободное место перед кончиком мела, где-то там находилось следующее звено, потом ещё одно. А ещё дальше — человек, который пока наверняка даже не подозревал, что впервые за всё время его сеть ответила на чужое прикосновение.
Яков Семёнович положил мел на край доски и медленно отряхнул пальцы.
— Ну вот, — тихо произнёс он, обводя взглядом обновлённую схему. — Нитка у нас есть.
Он ещё раз посмотрел на обрывающуюся линию.
— Теперь главное — не дёрнуть слишком сильно и не оборвать её раньше, чем она приведёт к хозяину.
За окном давно погасли последние огни в большинстве домов, а на доске перед Кобылиным впервые появилась линия, которая уходила не в прошлое, она вела дальше.
