Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

— Мне бы выжить завтра, Хаши, — глухо сказал Арман. — Приезжает отец моей пары.

Хаши кивнул, на его лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие, быстро сменяющееся старческой мудростью.

— Держись, Альфа. И помни: даже медведя можно усмирить, если знать, куда бить. Или что предложить.

Он направился к выходу, его тень скользила по стене, длинная и чуть сгорбленная, но не сломленная. Егор молча открыл ему дверь. Знал бы бывший советник, насколько близок он был в своем крылатом выражении к правде, рассмеялся бы.

Когда дверь закрылась за Хаши, в ложе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Арман подошел к барной стойке, оперся на нее. В голове гудело. Шахид, союз, Сход, политические ходы и на фоне всего — лицо Лены, ее запах, ее страх за детей. И завтра… Завтра он встретится с ее отцом.

— Альфа? — тихо спросил Егор.

Арман вздохнул, поворачиваясь. Его лицо было усталым, но в глазах горела знакомая решимость.

— Охрану у больницы удвоить. Невидимую. Чтобы даже муха не пролетела мимо без досмотра, — он сделал паузу. — И найди мне все, что можно про капитана Богрова. Отставного. Медведя. Каждую мелочь. К утру.

Егор кивнул без лишних слов. Он понимал. Политика кланов могла подождать. Завтрашнее утро было личным фронтом его Альфы. И фронт этот мог оказаться кровавым.

Арман подошел к огромному окну, скрытому тонированным стеклом. За ним спал город, окутанный ночной мглой. Где-то там, в этой мгле, ехал к нему разъяренный медведь. Отец. Арман сжал кулаки. Он пережил драки за власть, предательства, попытки убийства. Он только что узнал, что невольно помог свергнуть узурпатора в соседнем клане. Но почему-то именно предстоящий разговор с одним-единственным человеком пугал его больше всего. Он снова вспомнил легенды о ярости медведей, защищающих свое потомство. И тихо выругался себе под нос. Завтра будет жарко.

52 Папочка

Дверь открылась не резко, но с такой неотвратимой мощью, будто ее хотели снести с петель. В проеме встал Борислав Святозарович Богров.

Он не просто был высоким — он был массивным. Широкие плечи казались вытесанными из гранита, заполняя дверной проем почти полностью. Лицо, по человеческим меркам лет пятидесяти, было обветренным, с жесткими складками у рта и решительным подбородком. Но глаза... Глаза выдавали его истинный возраст. Это были не просто глаза — это были пропасти вековой мудрости, выжженные временем и опытом, в которых сейчас бушевал вулкан холодной, сдержанной ярости. В них светилась первобытная сила, знакомая только древним существам. Он был одет в практичный темный костюм, но сидел он на нем не как одежда, а как шкураповерженного зверя.

Его взгляд, острый как скальпель, мгновенно просканировал палату. Увидел Дениса: бледного, замершего у стены. Увидел Армана, который встал со стула у окна, приняв бессознательно стойку готовности. И, наконец, увидел Лену, застывшую посреди комнаты.

Борислав Святозарович глубоко, почти беззвучно втянул воздух ноздрями. Его взгляд на миг остановился на Денисе, вопрошая без слов. Денис едва заметно, но очень выразительно мотнул головой: Нет. Не сейчас. Не здесь. Ответ был прочитан мгновенно.

— Леночка, — голос его прозвучал неожиданно низко и мягко, но в этой мягкости таилась стальная основа.

Лена бросилась к нему, как испуганный детеныш. Она вжалась в его мощную грудь, обхватив руками, спрятав лицо. Богров обнял дочь одной рукой, невероятно нежно для своих размеров, гладя ее по спине огромной ладонью. Но его глаза... Его глаза не отрывались от Армана. Взгляд был ледяным, обещающим медленную, мучительную смерть. Казалось, он уже видит, как рвет клыками горло этому черному волку.

— Дочка, — он заговорил, не сводя глаз с Армана, голос все такой же тихий, но каждый слог падал, как гильотина. — Как ты? Как внучата? Не беспокоят?

Его рука легла ей на живот поверх свободной футболки, жест, одновременно защищающий и оценивающий.

— Нет, пап, — голос Лены был приглушен тканью его пиджака. — Все... Все нормально. Я хотела рассказать... как меня похитили... — она попыталась вынырнуть из объятий.

Но Борислав Святозарович был быстрее. Он аккуратно, но твердо отстранил Лену на расстояние вытянутой руки, поворачивая ее к Денису.

— Свежий воздух, дочка. Беременным он жизненно необходим, — его тон не допускал возражений. Он кивнул в сторону Дениса. — Парнишка, сходи с сестрой в парк. Погода отменная. Подышите. Погуляйте. Обсудите... что-нибудь, — он буквально вытолкнул Лену в сторону Дениса легким движением. — Иди, иди.

Лена растерянно посмотрела на отца, потом на Дениса, на Армана. Протест замер на ее губах под тяжестью отцовского взгляда. Денис, поняв, что сопротивляться бесполезно и опасно, взял Лену за локоть здоровой руки.

— Да, как скажете, — быстро бросил Денис, стараясь звучать покорно. — Прогуляемся. Подышим, — он почти потащил Лену к двери.

Она бросила последний тревожный взгляд на Армана, но дверь захлопнулась за ними.

Тишина, наступившая в палате, была не просто отсутствием звука. Она была вакуумом, высасывающим воздух. Давление возросло до невыносимого. Арман стоял у окна, каждый мускул напряжен до предела, волк внутри глухо рычал предупреждение. Он видел ярость в глазах медведя, но все же не ожидал такой скорости.

Борислав Святозарович не пошел — он сорвался с места. Огромная туша преодолела расстояние до Армана за долю секунды. Арман, движимый инстинктом, попытался увернуться, отпрыгнуть, но мощная рука, сильная как стальной капкан, впилась ему в шею, пригвоздив к стене. Удар был не в челюсть, а ниже — тяжелый, сокрушительный кулак вонзился Арману в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из его легких. Мир померк на миг. Он попытался упереться, высвободиться, но хватка на шее была мертвой. Он задохнулся.

— Ты... — хрипло выдохнул Арман, пытаясь поймать взгляд медведя. — Слушай... надо поговорить...

— Говорить? — голос Борислава Святозаровича был рычащим, животным, исходящим из самой глубины груди. Его лицо, искаженное яростью, было в сантиметрах от Армана. Глаза пылали первобытной ненавистью. — Говорить с тобой?! После того, что ты сделал?! Ты посмел... Посмел прикоснуться к моей дочери! Я ЧУВСТВОВАЛ ПРИРОДУ ВАШЕЙ СВЯЗИ! ТЫ, ТВАРЬ, ЕЁ ИЗНАСИЛОВАЛ И ОБРЮХАТИЛ!!! — Слюна брызнула Арману в лицо. — Моя дочь... лучше будет вдовой в двадцать лет, чем всю свою проклятую жизнь принадлежать насильнику! Ты понял меня, щенок?! Твои кости будут гнить здесь и сейчас!

Его свободная рука сжалась в кулак, занесеная для сокрушительного удара в висок. Арман, изо всех сил борясь с темнотой, наступающей от нехватки воздуха, собрался блокировать, зная, что это может не помочь против такой мощи.

В этот момент дверь палаты с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге стояла Лена. Бледная как смерть. Глаза — два уголька ярости, горевшие на белом лице. Губы были сжаты в тонкую линию. За ее спиной маячил Денис с выражением глубочайшей вины и ужаса на лице — он явно пытался ее удержать, но не смог.

— Я ТАК И ЗНАЛА! — ее голос прозвучал не как крик, а как удар кинжала — ледяной, резкий, режущий тишину. Она шагнула в палату, ее халат развевался. — АНУ-КА, РАССОСАЛИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! ПО РАЗНЫМ УГЛАМ!

Ее команда, полная неоспоримой власти и бешеной ярости, повисла в воздухе. Борислав Святозарович замер, его кулак все еще был занесен, но ярость в глазах на миг смешалась с шоком. Арман, задыхаясь, почувствовал, как железная хватка на его шее чуть ослабла от неожиданности. Денис застыл в дверях, будто надеясь стать невидимым.

Лена стояла посреди комнаты, дрожа от гнева, но не от страха. Она была центром бури, и ее приказ звучал как закон. Два могущественных оборотня, секунду назад готовые разорвать друг друга, были парализованы яростью хрупкой женщины, защищающей свое будущее и свое право на мир в этом проклятом мире.

53 Щенок

Глаза медведя, полные первобытной ярости, прожигали его насквозь.