Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза

Мистер Пэттон наигранно вздохнул и вытер плевок с рукава.

– Тебе повезло, что я убью тебя не сразу. Я еще должен выполнить обещание. В качестве компенсации за магическое проклятье. – Он отвернулся от меня и предоставил слово музам. – Она теперь ваша.

Полигимния опустилась возле меня на корточки. В этот раз я не стала уворачиваться.

– Оставь меня в покое! – закричала я, но звука не последовало. Как только она положила ладони на мои щеки, я не могла пошевелиться. Я знала, что это означало. Вот-вот должен был свершиться поцелуй музы. Полигимния поцеловала меня прямо в губы, затем укусила меня и отпрянула.

В моей голове заиграла музыка, она смешалась с поющими голосами и визжащими инструментами. Было неприятно, слишком много впечатлений кружилось у меня внутри. Только я преодолела это шоковое состояние, следующая муза опустилась рядом со мной. Талия, которая одной рукой надавила мне на рану, а другой обхватила лицо. Она тоже прижалась к губам с неприятным поцелуем. К музыке добавились смех, шутки, театральные зарисовки, их сопровождали тысячи аплодисментов. Музы вливали в меня свои идеи, но их было слишком много. Голова гудела и, казалось, вот-вот бы лопнула. Сразу же после второго поцелуя я застонала и стала изворачиваться в оковах. Но они не давали мне отдышаться. Следующая муза уже была наготове.

– В момент нашей последней встречи я не представилась, – прошептала она. – Я – Каллиопа, и это я совершила первое убийство. – Ее поцелуй был нежным, но не менее пугающим от огромного количества идей. Стихотворения и философские мысли смешались с хаосом, царившим в моей голове. Невыносимая боль распространилась по телу, и я закричала так громко, как только могла. Лэнсбери боролся с оставшимися музами, которые удерживали его. Появилось темное облако, которое обычно возникало перед глазами, когда я забирала идеи писателей, за ним последовало магическое покалывание, которое обычно сопровождалось поцелуем. Но оно было не в силах противостоять мощи и большому количеству идей, которые в меня пихали древние музы.

– Пожалуйста, прекратите, – жалобно умоляла я. Но они даже не думали останавливаться. Передо мной уже сидела муза номер четыре. Она положила руку мне на щеку и склонилась надо мной. Мое тело отреагировало дрожью и спазмами. Внезапно в зале послышался мужской голос:

– Оставьте ее в покое!

Муза отпустила мою голову, и та опустилась вниз. Мне стоило неимоверных усилий снова поднять ее. Мне было так тяжело, я чувствовала себя подавленной.

Все направили взгляд на мужчину, который направлялся к сцене. Он был молод, возможно, чуть больше двадцати, был хорошо одет. Он не выпускал меня из вида, когда поднимался по ступеням. Я практически сразу нашла сходство. У нас был одинаковый коричневый цвет волос, одинаковые карие глаза. Это был мой нестареющий отец, который направлял оружие на музу, сидевшую рядом со мной. Она отодвинулась, и отец сразу же переключил внимание на меня, словно хищник. Он посмотрел на мистера Пэттона, стоявшего справа от меня.

– И вправду, грандиозное представление. Как же глупо с моей стороны, что я не сразу узнал твой почерк. Я догадывался, но сначала проигнорировал свои мысли. Давай закончим все это. Отпусти их. Всех, – приказал отец бархатным голосом. Он был так молод. И он вовсе не выглядел злым. Скорее, как хорошо одетый джентльмен из прошлого. На нем был черный костюм, с таким же черным галстуком и темные блестящие ботинки.

– Почему я должен это сделать? Десять против одного. У тебя нет шансов, Ливси. Она умрет, – сказал мистер Пэттон. Неужели в его голосе я услышала дрожь?

Отец зарычал и сощурил глаза.

– Если с ее головы упадет хоть один волосок, я убью тебя.

Мистер Пэттон презрительно рассмеялся.

– Я бы с удовольствием на это посмотрел. Ты же знаешь, что тебе это не под силу. Главные герои не могут умереть. Поэтому я тебя не могу убить, к моему большому сожалению.

– О-отпустите моих друзей и вашу жену. Пожалуйста, – умоляла я дрогнувшим голосом. – Они здесь ни при чем. – Отец направил взгляд на меня. Он сначала показался удивленным, затем гордая улыбка скользнула по его лицу.

Лэнсбери и другие ни в коем случае не должны были соприкасаться с музами. Я не хотела, чтобы они попали под перекрестный огонь двух заклятых врагов. Даже миссис Пэттон. Она не знала об этом, так же, как Том или Лэнсбери. Когда я посмотрела на этих двоих, увидела, что Лэнсбери незаметно от всех пытается развязать Тома. В момент беспорядка эти двое, должно быть, подползли друг к другу. Все взгляды были направлены на отца и мистера Пэттона, и никто не беспокоился о двух якобы беспомощных мужчинах. Я продолжила стонать, отвлекая внимание на себя. Это было несложно, потому что голова так и норовила взорваться. Моя магия боролась против магии древних муз, но была бессильна. Идеи захватывали меня, пожирали.

– Никто из вас не уйдет отсюда живым, – холодно пророчил мистер Пэттон.

– Это мы еще посмотрим, Стивенс. – Отец вынул нож. – Сейчас! – крикнул он, и в нескольких местах разразился хаос. Лэнсбери и Том освободились от веревок и стали сбивать муз, находившихся вокруг них, с ног. Трое из них упали на пол. Отец выстрелил в направлении мистера Пэттона, а другой рукой разрезал веревку, связывавшую мои руки. Хоть это и было невыносимо больно, и я чуть было не сдалась, мне удалось освободить ноги и вскочить со стула. Музы завизжали и бросились бежать во всех направлениях. Кроме магии поцелуя, они, очевидно, не могли здесь ничего предпринять, поэтому бросились в бегство, или же просто были ужасными трусихами. Отец бросил Лэнсбери второй пистолет, из которого тот целился в муз, но не стрелял. Они уже были далеко. А через несколько секунд и вовсе скрылись в коридорах театра.

Мистер Пэттон достал пистолет и выстрелил, я не видела в кого. Я упала на пол и поползла к миссис Пэттон, которая до сих пор лежала беспомощная и связанная. Разъяренный крик снова привлек мое внимание к мужчинам. Я увидела, как Том, который только освободился от своих оков, бросился к мистеру Пэттону, чье внимание было полностью обращено к отцу. Оба угрожали друг другу оружием, но не стреляли. Том налетел на мистера Пэттона и чуть не сбил его с ног, оба стали бороться, пока не прозвучал выстрел, и Том со страшным криком не упал на пол. Из его ноги хлестала кровь. Лэнсбери поспешил к нему на помощь и перевязал ранение ремнем. Он, рыча, засунул оружие в кобуру, но двое других мужчин его даже не замечали. Том мгновенно стал белый, как мел, а деревянный пол вокруг него окрасился в кроваво-красный.

Я оторвала взгляд и освободила миссис Пэттон от веревок ножом, который мне передал отец, пальцами я аккуратно сняла скотч с ее рта. Вместе мы поднялись, неуверенно держась на ногах. Я подтолкнула ее к краю сцены, чтобы она могла бежать. Отец и мистер Пэттон не выпускали друг друга из виду. Когда миссис Пэттон встала на первую ступеньку, я отпустила ее и побежала обратно, чтобы помочь Тому, который лежал на другом краю сцены. У меня кружилась голова, идеи в голове грозились одолеть меня. Мне пришлось пройти мимо двух противников, стоявших между нами. Они были заняты передвижением по кругу медленными шагами. Это было хорошо, потому что тем самым они были отвлечены, и мистер Пэттон, как я надеялась, не осознавал, что я задумала. Я старалась держаться по ту сторону луча света, чтобы он послужил дополнительным барьером.

– Малу! – угрожающе зашипел Лэнсбери, когда увидел, что я приближаюсь к нему. Я проигнорировала его. Все здесь было неправильным. Мне пришлось на секунду остановиться и опуститься на колени, потому что идеи муз выжигали меня изнутри и играли с моим сознанием. Это заняло немного времени, и я продолжила путь. Отец стал оглядываться по сторонам, увидел, что я подошла к Тому, и кивнул. Он выпрямился и опустил оружие. Лэнсбери расширил глаза, схватил пистолет и направил его на мистера Пэттона. Или Стивенса, или как его там звали. Тот дьявольски улыбнулся, продолжая держать отца на прицеле.