Чёрная тень мелькнула за окном, и я мельком заметил Скальда на карнизе. Ворон уселся на каменном выступе колокольни, откуда просматривался и вход в собор, и площадь перед ним. Самовольно назначил себе наблюдательный пост.
«Красивый костюмчик, — раздался в голове знакомый ехидный голос. — Только учти: если ты сейчас споткнёшься на ступеньках перед всеми этими князьями, я буду хохотать так громко, что меня услышат в Москве. И орешки меня не подкупят. Ну, может быть, только ОЧЕНЬ крупные».
Я мысленно хмыкнул и ничего не ответил. Скальд воспринял молчание как приглашение продолжить упражняться в остроумии.
«А вообще, мог бы и на плечо позвать. Я бы добавил образу величия. Князь с вороном — это классика. Князь без ворона — просто мужик в дорогом пиджаке».
Шумный вдох вырвался из моей груди.
Бояре рассаживались — владимирские, ярославские, костромские, муромские. Четыре княжества, четыре совершенно разных настроения на лицах. Одни кланялись мне с очевидным уважением, другие — с кислой миной, которую не сумели бы скрыть и под маской. Купеческие делегации старались сесть поближе к дворянским рядам, незаметно продвигая стулья на полметра в нужном направлении, потому что вечный, неистребимый статус не отпускал их даже в храме. Тысячу лет назад за местом у правого плеча конунга дрались на кулаках, теперь двигают стулья.
— Ваша Светлость, — Савва материализовался рядом с бесшумностью, которой позавидовал бы разведчик Коршунова, и наклонился к моему уху. Голос мажордома был ровным, но я уловил в нём напряжение. — У собора остановились два автомобиля, которых нет в списке приглашённых. На номерах гербы Волконских.
Я повернулся.
Ярослава уже шла к выходу, нет, шагала, решительно, как на линию атаки, в платье своей матери, белая фата откинута назад. Кто-то из Северных Волков успел доложить ей раньше, чем Савва добрался до меня. Лицо невесты было каменной маской, скулы заострились, в зелёных глазах горел знакомый мне холодный огонь. Левая рука стиснула букет с такой силой, что стебли хрустнули.
Волконские. Тульские оружейники, род её матери. Те, кто отрёкся от Елизаветы за брак с «ярославским щеглом». Те, кто не протянул руки осиротевшей внучке, когда ей было шестнадцать и весь мир отвернулся от неё. Те, кого Ярослава вычеркнула из списка гостей собственной рукой.
Они приехали незваными.
Заключение! Старт нового тома!
Перелом случился в конце третьей недели.
Степан вернулся домой поздно вечером мрачный, как могильщик. Весь день он провёл в следственном изоляторе, разбираясь с парой арестованных ещё князем Платоновым бояр из числа тех, кто помогал князю Терехову прикрывать его грязные делишки. Дело было рутинным, документы собраны, протоколы подписаны, оставалось только уточнить некоторые детали, что новый ландграф решил взять на себя. В конце разговора один из арестованных, начальник городской стражи боярин Глинка, бросил через решётку:
— Пёс, которого посадили на трон хозяина, вот ты кто. Только гавкать от этого он не перестанет.
Охрана вопросительно глянула на нового господина, мол, прикажете научить его вежливости?.. Безбородко не изменился в лице, качнул головой и вышел из изолятора ровным шагом. Всю обратную дорогу он молчал, вцепившись в поводья так, что побелели костяшки пальцев.
Екатерина заметила его состояние сразу, когда он вошёл в гостиную. Степан сел в кресло у камина, не сняв пиджака, и уставился в огонь. Она налила ему чай, поставила на столик рядом и села напротив.
— Что произошло? — спросила Терехова, и голос её прозвучал иначе, чем обычно: без холодной деловитости и расчёта.
Продолжение читайте прямо сейчас в следующем томе: https://author.today/reader/549901/5197493
