Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег

А вот на соседнем троне, свёрстанном из человеческих костей, сидело нечто в лохмотьях. И если Принцесса была Светом, то Оборванец, безо всяких сомнений, являлся самой Тьмой. Лицо его скрывала тень, и только глаза горели двумя тлеющими огоньками в темноте. «Инфернальный бомж», — почему-то подумал Хулио.

Подумал и хотел было закричать или хотя бы спросить, что за чертовщина тут происходит, но не смог. То ли рта не было, то ли язык прирос к нёбу, а то ли он резко разучился пользоваться всем речевым аппаратом.

— Ну что ж, — голос Принцессы звенел, как колокольчик. — У нас гость.

— Гость, — а вот голос Оборванца имел модуляции затравленного медведя, ревущего в жестяное ведро. — Скорее вор.

— Брось. Он просто выполнял работу.

— Работу⁈ — Оборванец хрипло рассмеялся.

Тут Хулио заметил ещё одну деталь. У Принцессы на коленях сидела кукла Пиноккио, а её тёмный «коллега» тем временем грязной рукой с потрескавшимися ногтями поглаживал по голове ушастого уродца.

— Подойди, — велела Принцесса и поманила испанского ниндзя пальчиком.

Внезапно, Хулио почувствовал тепло. Приятное, расслабляющее, оно разлилось по телу и это самое тело вдруг начало двигаться. Само по себе! Ноги понесли его вперёд, к трону из роз. Он подошёл, опустился на одно колено и склонил голову.

Но ведь… он не хотел этого делать! Он вообще не собирался ни перед кем кланяться, но тело слушалось не его, а ЕЁ!

— Хороший мальчик, — сказала Принцесса. — Послушный.

— Дай сюда! — рявкнул Оборванчик, красные глаза вспыхнули искрами, и тепло тут же сменилось ледяным холодом. Хулио дёрнулся так, будто его шарахнуло током, и понял что теперь тело слушается ЕГО.

Подскочив на ноги, Хулио рванул в сторону открытого окна. Вскочил на подоконник, взглянул вниз и увидел Венецию такой, какой никогда не видел её прежде. С высоты птичьего полёта. Как будто бы в его палаццо было не три этажа, а как мимнимум двести три. Каналы казались тонкими нитями, а красные черепичные крыши огрызками кирпича. Теперь Хулио стоял на подоконнике, опасно раскачиваясь на пятках взад-вперёд, и понимал — один шаг… всего лишь один шаг и он полетит вниз.

— Да не бойся! — крикнул Оборванчик. — Ты же ниндзя! Выживешь! — а следом хриплый издевательский смех наполнил всю комнату.

— Довольно!

Тепло вернулось. Хулио почувствовал, как кто-то мягко, но очень настойчиво тянет его назад, в комнату, подальше от обрыва. Окно резко захлопнулось, и он снова стоял на твёрдом полу.

— Зачем так жестоко? — с явной укоризной в голосе спросила Принцесса у Оборванчика.

— Потехи ради, — тот пожал плечами. — Он же вор. Он же украл меня. И тебя, кстати, тоже! Так почему же я должен быть с ним нежен?

— Он же украл не для себя, а для…

— Ой, да какая разница!

— Не смей меня перебивать! — впервые за время разговора Принцесса повысила голос, но практически сразу же сменила гнев на милость. — Разница есть. Посмотри на него, он ведь просто исполнитель. Оружие не убивает, ты же знаешь. Убивает человек, который держит в руках это оружие.

— Вертел я твою философию, — Оборванчик сплюнул на пол и костяной трон под ним жалобно заскрипел. — Исполнитель, не исполнитель… он взял чужое. А значит ответит.

— И как ты предлагаешь призвать его к ответу?

— Да как обычно. Пускай смоет свой поступок кровью.

— Кровь, — фыркнула Принцесса. — Как банально. Никак не можешь избавиться от своих средневековых замашек?

— Мне НРАВИТСЯ средневековье, — возразил Оборванец. — Мне НРАВИТСЯ, когда кругом простые и понятные правила. Украл — руку отрубили. Оскорбил — язык вырвали.

— Ты чудовище.

— А ты у нас святая, что ли?

Хулио стоял и слушал этот диалог, чувствуя себя угодившей в паутину мухой. Два паука спорили, есть его или всё-таки не есть, а он даже пикнуть не мог.

— Мне надоело! — тут Оборванец вскочил с трона и снова перехватил контроль над телом Хулио.

Вместо потолка появились грозовые тучи, взметнулся ветер, пол под ногами тут же исчез, и Родригес провалился в воду. Чёрная и ледяная, она тут же накрыла его с головой. Хулио захлёбывался. Он тонул. По-настоящему тонул.

— Ну как⁈ — заржал Оборванец. — Холодно⁈ Страшно⁈ Так ты давай, пользуй своё кудзи-кири… или как вы там это называете⁈

— Прекрати!

Голос Принцессы прозвучал как удар хлыста, и тут же вместо чёрной морской бездны Хулио оказался в… джакузи. С пузыриками, ароматной пеной и лепестками роз. Тепло, хорошо, безопасно.

— Ты портишь мне веселье!

— А ты пытаешься его убить!

— Я не пытаюсь! Я делаю!

Ещё одна смена контроля, и ещё одна смена локаций. Теперь Родригес внезапно оказался на круглой песчаной арене. Настоящий Колизей с тёмными-тёмными трибунами, с которых на него смотрел тысячи красных голодных глаз.

А вот и противник! Точнее — противники. Целая стая тварей размером с собаку, покрытые бурой шерстью. Морды плоские, слюнявые пасти полны клыков и уши… огромные! Как у той куклы, что держал на коленях Оборванец.

Стая с рёвом рванула на Хулио, но…

— Хватит!

Всего одно слово и адские твари вдруг стали милыми и пушистыми. Глаза из красных превратились в жёлтые, рычание сменилось мурлыканьем, и об ноги ниндзя теперь тёрлись котятки. Пушистые такие, хорошие.

— Да что ты делаешь⁈

— Я даю человеку шанс на искупление!

Хулио стоял посреди арены, внезапно ставшей огромным кошачьи лотком и не понимал, что ему делать. Точнее сделать-то он ничего не мог, а вот что ему думать? Что чувствовать? Улыбаться или плакать?

— Сегодня будет по-моему, слышишь⁈ — очередной крик Принцессы и…

— АА-АААА!!! — Хулио с криком проснулся.

Он сидел на постели в луже… чего-то. То ли собственного пота, то ли морской воды из сна, а то ли пены из джакузи. Сердце опять колотилось как бешеное, и в ушах стоял оглушительный звон.

— Ну нахрен, — выдохнул Родригес, вскочил с кровати и бросился к мешку с куклами. — Пошли вы к чёртовой матери!

Раскрыв окно настежь, он вытащил из мешка Оборванчика и вышвырнул куклу в темноту. Следом за ним, на всякий случай, полетел ушастый уродец. Обе куклы с плеском плюхнулись в воду канала — Хулио смотрел, как они исчезают в черноте и чувствовал, как страх постепенно отступает.

Тяжело дыша, он стоял у окна и сжимал побелевшими пальцами подоконник. Ноги тряслись. В горле пересохло.

— Сон, — сказал он сам себе. — Просто сон.

Потом попытался объяснить себе, почему не избавился от всех кукол разом, и наконец вспомнил про своё задание. Маркиз. Маркиз просил найти кукол, и вот они. Ну… хотя бы какая-то часть. Хулио не мог объяснить себе это логически, но чувствовал, что Принцесса не опасна. Её не нужно выкидывать, уничтожать или прятать. Её нужно просто отдать Гильермо Оливаресу. Потому что так правильно. Потому что Принцесса… хорошая?

— Фу-ууух…

Рассвет Хулио застал на ногах. Спать он сегодня больше не стал, потому что искренне боялся что сон вернётся. Вместо этого ниндзя умылся холодной водой, оделся в «штатское», наскоро перекусил, закинул мешок с оставшимися куклами на плечо и двинулся в путь.

Как только колокол Сан-Марко пробил о том, что на улице безопасно, Хулио тут же покинул квартиру.

Венеция просыпалась. Кругом стояла полупрозрачная, не-аномальная утренняя дымка, где-то кричали чайки, и на каналах появились первые гондольеры. Пока что пустые и спешащие к туристическому центру, но всё же — обычные, живые люди.

Без задней мысли ниндзя свернул в узкий переулок, сделал пару шагов и… замер.

— Синьор! — обрадовался ему бродяга. — Вас приветствует итальянская ассоциация бомжей, а конкретно венецианский её филиал…

Обычный бомж из породы вежливых весёлых словоблудов — грязный, небритый и в лохмотьях, которые когда-то давно были костюмом. Оборванный.

— Оборванец, — еле слышно прошептал Хулио и попятился назад. — Нет-нет-нет.

— … буду предельно честен, — тем временем продолжил бродяга: — Маргинальный образ жизни вхлам разрушил бюджет, просто распинал его настолько, что я вынужден к вам обратиться. Синьор! Даю вам честное благородное слово, что я ни денаро на хлеб не потрачу. Вот честное слово! С похмелья с дикого, ну… такое вот бывает иногда. Выручайте!