Не открывая глаз, Магьер швырнула отрубленную голову в бездну.
Лисил смотрел, как она падает сквозь пелену испарений, стремительно уменьшаясь, превращаясь в едва различимую точку, и в итоге исчезает в недрах туманной бездны… но звука удара полуэльф так и не услышал.
* * *
Магьер казалось, что она очнулась в одной из тех семи преисподних, которые так небрежно поминал в своих проклятиях Лисил. Вельстил мертв, окончательно мертв, но эта смерть ничего не изменила.
Магьер останется такой, какова есть, и ее будущее тоже не изменится.
Затем к ней подошел Лисил.
Магьер заглянула в его отчаянные янтарные, чуть раскосые глаза под светлыми бровями. Что он скажет обо всем этом, да и стоит ли вообще что-то говорить? И однако при виде его смуглого лица, обрамленного белыми волосами, Магьер ощутила, как преисподняя отступает.
— Где Чейн? — спросил Лисил так тихо, словно ему до смерти не хотелось спрашивать ее о чем бы то ни было.
Этот вопрос рывком вернул Магьер к действительности.
— Не знаю.
Лисил обернулся, и тогда Магьер увидела на площадке у моста Сгэйля и Мальца.
— Оставайтесь там! — крикнул им полуэльф. — Следите за туннелем… мы не знаем, куда делся Чейн.
Малец тотчас развернулся и потрусил прочь от моста. За ним последовал Сгэйль. Лисил вновь повернулся к Магьер:
— Дай-ка я посмотрю твою руку.
Магьер и забыла о ране, и — странное дело — она совсем не чувствовала боли. Лисил растянул пошире окровавленную прореху в рукаве свитера, бережно, кончиками пальцев отер кровь… и замер.
Раны не было. Не осталось и шрама.
— Даже для тебя это слишком, — проворчал Лисил без малейших признаков радости. — И у того здоровенного вампира рана затянулась почти мгновенно — сам видел. Что здесь творится, а?
Вельстил утверждал, что близость шара делает неуязвимым его, но не Магьер. Он явно ошибался, хотя Магьер от этого было не легче. Она посмотрела на шар. На платформе ничего не изменилось — Ликэн все так же стояла перед шаром, зачарованно глядя на него.
— Ну, пойдем же, — нетерпеливо сказал Лисил. — Покуда еще что-нибудь не стряслось.
Он схватил Магьер за руку.
Магьер задержалась ровно настолько, чтобы подобрать саблю, но не убрала ее в ножны и по-прежнему сжимала в другой руке кинжал. Так она и ступила на платформу, не сводя взгляда с белокожей вампирши.
Злость, кипевшая в ней, требовала снести Ликэн голову.
Эта древняя тварь и неведомая сущность, которая ею управляла, хотели, чтобы Магьер получила шар. Так почему же Ликэн пальцем не шевельнула, чтобы остановить Вельстила и его прихвостней?
— Что это с ней? — спросил Лисил.
Магьер сделала глубокий вдох:
— Наверное, она не была здесь добрую сотню лет, если не больше. При виде шара она просто застыла.
— Так что же такое этот шар? — прошептал Лисил.
Магьер не знала, что ему ответить. Она не книжник, не маг, посвященный в тайны, да и вряд ли те и другие смогли бы постичь, что такое шар. Магьер же всего лишь мошенница, шарлатанка, уставшая морочить головы простакам… и чудовище, порожденное мерзейшим ритуалом. Однако же чутье подсказывало ей, что этот артефакт больше не может безопасно храниться в замке… и хейнасы, судя по всему, тоже это знали.
И подарили ей обруч, который Винн назвала торком.
Не задумываясь Магьер сунула в ножны саблю и заткнула за пояс кинжал. И, приподняв волосы, стянула с шеи обруч. Выпуклости на его разомкнутых краях, желобки на наконечнике стержня… может быть, этот самый торк предназначен для того, чтобы поднять шар с помоста?
Лисил нахмурился, глядя, как Магьер прилаживает края обруча к наконечнику стержня.
Выпуклости на краях обруча легко скользнули по каменным желобкам и остановились в выемках по обе стороны стержня. Магьер ухватилась за обруч, точно за дужку ведра, и обеими руками потянула его вверх, пробуя поднять шар с каменного помоста.
Она ожидала сопротивления. Из какого бы материала ни были изготовлены шар и стержень, вид у них был довольно увесистый. К ее удивлению, обруч подался вверх неожиданно легко.
Во влажном воздухе вокруг Магьер зародился низкий гул. Казалось, он заполняет всю пещеру. Или этот гул был внутри ее, струился по ее костям, стекаясь в черепе?
— Нет! — истошно крикнул Лисил. — Верни на место!
Магьер ощутила, как на лице у нее оседают капли влаги.
И такие же капли блестели на ее руках. Туман, поднимавшийся из бездны, пришел в движение, стягивался к ней. Снизу, из-под ладоней Магьер, сжимавших золотой обруч, хлынул свет… и она посмотрела вниз.
Стержень, с двух сторон сжатый выпуклостями обруча, покачивался в пустоте над шаром. Вместо того чтобы поднять и стержень, и шар, обруч Магьер попросту выдернул стержень.
Шар, который все так же покоился на каменном постаменте, излучал свет… нет, был соткан из света. Его сияние искрилось в каплях воды, покрывавших руки Магьер.
Радужные переливы, пробегавшие по поверхности шара, вдруг смешались, слились воедино — и шар полыхнул ослепительным голубовато-зеленым цветом.
— Верни стержень на место!
Магьер слышала крик Лисила, но не могла, просто не могла обернуться. Глаза у нее заслезились от слепящего света, все вокруг помутнело и расплылось, как при снежной слепоте.
И только шар был виден все так же явственно и четко.
Магьер не могла шевельнуться, хотя и чувствовала, что на ее ладони, сжимавшие обруч, легли чьи-то руки.
* * *
Каменную площадку у входа в пещеру залил свет.
Малец повернулся и отпрянул, съежившись, от немыслимо-яркого сияния, которое излучала платформа.
Сквозь это сияние едва были различимы три смутных силуэта. Затем по коже Мальца пробежала дрожь, и шерсть его встала дыбом.
Он почуял присутствие своих сородичей — стихийных духов.
Малец отвернулся от слепящего света и увидел, как Сгэйль прикрывает ладонью глаза. Каменная стена за спиной у эльфа сочилась… водой.
Крупные капли выступали из камня и срывались, но не падали вниз. Мерцая и переливаясь, они устремлялись к платформе, причудливым ливнем обрушивались в голубовато-зеленое сияние.
Малец ощутил прикосновение Земли, Огня, Воздуха, Духа… и всепоглощающее присутствие Воды. Он не сделал попытки соединиться со стихиями всего сущего, однако они резко обострили его восприятие… и последняя стихия, первичная Вода, заглушила все остальные.
Малец вспомнил, как родился во плоти.
Все ощущения, все испытанные муки промелькнули в его сознании. И он двинулся еще дальше, вспомнив — почти вспомнив — свое прежнее существование среди сородичей, стихийных духов.
Он… они… оплакивали утрату.
Нет, не утрату — грех… с того самого мгновения, когда появилось само понятие «мгновение».
Когда в самом начале творения возникло «время».
Ослепленный сиянием, Малец сделал шажок вперед, нащупал лапами начало моста. И мысленно воззвал к сородичам:
Что… что настолько ужасное случилось при сотворении мира? Что вы… мы… сотворили?
Ответа не было.
В незапамятные времена, когда Малец был единым целым со своими сородичами, понятие «время» для него ничего не значило. Теперь же он пробивался через секунды, дни, годы, которые, словно глухой стеной, окружали утраченные им воспоминания. И все же он чуял — здесь и сейчас — присутствие стихийного духа.
Малец поднял голову, напряженно вглядываясь в сияние.
Духа? Неужели здесь только один стихийный дух?
Как вышло, что он чует не всю общность своих сородичей, а только одного из них? Таких, как Малец, в этом мире больше нет — по крайней мере, насколько ему известно.
Мальца окатило смертным холодом — в его сознание проник бессловесный свистящий шепот. На мгновение этот звук стал почти похожим на привычный шорох крылышка-листа.
Пес отчетливо чуял другого стихийного духа — одинокого, закосневшего в одиночестве. Именно эта сущность, пронизавшая Мальца лютым холодом, пыталась обвить кольцами его мысли, когда он бежал из сознания Ликэн.
