Истинная. Разорванная связь - Эйлер Майя

– Ты не любовница.

– Ого, – смеюсь искренне, но мысленно с ним соглашаюсь. Да, всё верно, разовую связь так называть глупо. – А кто же я? – всё же подмигиваю оборотню.

– Ты моя любимая женщина.

Замираю и хмурюсь. Вот теперь мне не смешно. Одно дело игриво обманывать туристку, обещать ей несбыточные золотые горы, когда оба точно знают, что вместе с отпуском закончится и роман. И вот совсем другое дело говорить так.

– Я не могу быть твоей любимой женщиной, мы с тобой только познакомились, – закрыться в ванной мне теперь не позволяет совесть.

Дикое желание свалить от проблем поднимается внутри меня, но я стою и смотрю на Пашу, который поднимается и поводит плечами, будто сбрасывает с них невидимую мне тяжесть. Мой рыжий волк с зелёными глазами, неужели и ты тоже хочешь оставить шрамы на моём едва бьющемся сердце?

– Чтобы это понять, мне не нужно знать тебя сто лет. Достаточно одного прикосновения, – Паша подходит ко мне медленно и тягуче, красуется, показывает себя во всём мужском великолепии. – Ты – моя, – касается моей щеки, проводит нежно. – И я сделаю всё, чтобы мы были вместе. И были счастливы.

– Разведёшься, – хмыкаю и отвожу голову в сторону, разрывая прикосновение.

– Не веришь, – кривит губы в неприятной ухмылке, которая портит его и превращает в незнакомца.

– Не верю, – соглашаюсь и перевожу тему. – Я в душ. Ты со мной? – звучит довольно легкомысленно, но он почему-то не ведётся.

– Иди. Я должен проведать дочь, – возвращается к постели, находит вещи, неторопливо одевается, пока я пытаюсь дать себе мысленный подзатыльник и отвернуться. – Марин, я постараюсь всё сделать побыстрее, но Варя… может закапризничать. Если вдруг задержусь, пожалуйста, никуда не уходи. Хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь с ним, пожимая плечами.

Мне нетрудно это пообещать. В конце концов, я здесь для того, чтобы отдохнуть, а не бегать от проблем и придумывать новые. Он может дать мне качественный секс, меня это вполне устраивает. Из номера я могу и не выходить, ничего в этом нет страшного. Страшнее снова встретить Вадима, который бродит где-то здесь. Но… курорт большой, а я маленькая, вторая встреча – это что-то из разряда фантастики.

– Я, правда, вернусь, – уже на выходе повторяет Паша.

Я смеюсь.

– Конечно же, ты вернёшься! Это твой номер!

Паша будто бы расслабляется, улыбается и уходит, а я иду в душ. Встаю под обжигающие струи, выкручиваю кипяток на максимум, который может выдержать моя кожа. Больно, но я смываю с себя воспоминания. Нет, не об этой ночи, а о прошлом, том, которое ушло безвозвратно, но почему-то всё равно напоминает о себе.

Постепенно я успокаиваюсь, домываюсь и возвращаюсь в комнату. Ложусь на постель и жду Пашу, но он всё не возвращается. Время идёт, я начинаю хотеть есть, сначала несильно, но с каждой минутой желудок всё больше требует настоящей еды, и я начинаю одеваться. Хмурюсь, когда натягиваю платье, а следом и куртку. Сильно они меня не согреют, придётся возвращаться в свой отель, чтобы переодеться. Можно, конечно, попытаться заказать в номер еды, но кто знает, вдруг Паша не вернётся?

Хмыкаю и решаю, что это приключение получилось интересным, но пора бы и честь знать. Он просил, чтобы я подождала, а не умерла от голода, поэтому пойду, и если нам судьба встретиться снова, то встретимся.

Быстро бегу вниз по лестнице, застёгивая куртку на ходу. Мельком думаю, куда делась Дашка, вечером её в номере не было, может, нашла себе приключений? Если и нет, то хотя бы расскажу ей, что со мной приключилось. Да, не такое уж и событие, но всё же…

Сталкиваюсь с кем-то в дверях, ужа почти на самом выходе стопорюсь и едва не падаю.

– Простите, – поднимаю взгляд, настроение хорошее.

И мир качается, ломается на режущие сердце осколки.

– Марина, – выдыхает Вадик и хватает меня.

А я замираю, отмораживаюсь, потому что тело перестаёт мне подчиняться. Я чувствую, как дрожит мир вокруг меня, как становится темно, хотя солнце светит вовсю. Мне плохо, но я не могу позвать на помощь, потому что некого звать. Да, рядом ходят люди и оборотни, но разве им есть дело до меня? Нет, я знаю это точно.

И этому оборотню на меня плевать, он просто хочет сломать меня снова. Зачем?

– Вы обознались, – меня едва хватает на эти простые слова.

Я снова отгораживаюсь от него, но это не помогает.

– Марина, я знаю тебя, знаю твой запах, – он тяжело вдыхает, тянет воздух и вдруг звереет, скалится, смотрит на меня с недоверием. – Марина… Ты спала с Пашкой?

Чёрт, я же мылась! Я знаю, что оборотни чувствительны к запахам, но он не должен был его учуять на мне. Я выжгла всё горячей водой и гелем, так как у него это получилось?

– Не понимаю…

– От тебя слишком сильно пахнет им и мылом, – вдруг хмыкает Вадим и подаётся ко мне, прижимается, ведёт носом по щеке и зарывается в волосы. Обхватывает рукой затылок, прижимает к себе, а я безвольно позволяю это сделать. – Марина, как вы вообще умудрились пересечься? Он же хотел просто набухаться и забыться… А я искал тебя, думал о том, что ты рядом. Так близко и так далеко от меня…

– Отпусти.

Я хочу вырваться, но сил нет.

Да что там! Нет не только сил, но и желания. Я хочу стоять с ним так, обнимаясь, целую вечность. Мне это нужно, как и ему, нам обоим просто необходимо чувствовать друг друга.

Чувствовать…

Воспоминания накатывают и накрывают с головой. Я не хочу снова чувствовать это! Я не хочу переживать ад второй раз, гонять по кругу свой ужас, отчаяние, с которым мне было так трудно справиться в одиночку. Он бросил меня тогда, сказал, что я недостойна его. У него была невеста! Была! Идеальная, красивая, богатая… Значит, теперь есть жена.

У него есть жена, а он почему-то обнимает меня и говорит, что я ему нужна.

– Маришка, любимая…

Это окончательно срывает все предохранители. Мои замки, что я так тщательно развешивала на осколках сердца, рассыпаются в труху, разлетаются на крохотные частички.

– Отпусти! – кричу, вырываюсь, стараюсь избавиться от его объятий, которые стали неприятными в один миг. – Я. Тебе. Не. Любимая! – слова вырываются вместе со всхлипами. – Не любимая! Ты меня бросил, Вадик, бросил! И я…

Обрываю, не хочу ему рассказывать, что пришлось пережить, когда он ушёл. Это только моя боль. Теперь моя, ничья больше. Если бы не его слова тогда, если бы не они, может. Я и смогла бы разделить с ним свой нескончаемый кошмар. Но Вадим сделал всё, чтобы я его не искала. Не спрашивала: «За что?»

– Я не мог иначе, Маришка, тогда не мог, – он не отпускает меня, хватает за руку, вновь тянет к себе. На нас уже обращают внимание, но его это словно совсем не беспокоит. – Мы так боялись, что она причинит ей вред, что не могли иначе. Но ты ведь теперь всё знаешь? Да? Мариш, ты простишь меня? – Вадик прижимает меня к себе, и эти стальные объятия душат.

Он обволакивает собой, своими эмоциями, и мне становится душно. Раньше мне нравилось, когда Вадика было много, он был рядом со мной, словно чувствовал, что мне нужно, отгадывал желания, опережал мои слова. Чистый восторг – осознавать, что ты небезразлична.

Но как же больно падать с придуманного пьедестала.

– Я ничего не знаю, – не понимаю, о чём он говорит, и не хочу понимать. – Отпусти меня, я пойду. У меня ещё дела.

– А как же Паша? – Вадик отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и я вижу, как недоумённо хмурится оборотень, словно теперь ему не хватает кусочка в пазле.

– Знаешь, – откидываю в сторону его руку и отступаю, – я смирилась с тем, что ты ушёл, понимаю, что в вашем чокнутом сообществе все могут знать всех, но, блин, Вадик, я не обязана тебе ни в чём отчитываться! То время прошло, ты сам…

– Я сам! И уже говорил тебе, что у меня не было выбора! – перебивает меня.

Да уж, даже договорить не дал.

– Вот сам и вали нахрен, понял? Я перед тобой отчитываться не собираюсь.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, толкаю дверь, но едва не вываливаюсь на улицу, поскользнувшись на подтаявшем снеге.