Очень приятно, Царь! Добавки (СИ) - Бергер Евгений

Пока нас с Коляном и Марком сдувало неистовым выражением любви местной публики, байкеры быстро поставили всё необходимое на станцию, а затем покинули арену.

Энтони стоял с отвисшей челюстью и микрофоном возле рта. Это был не удивление. И даже не шок. Это был самый настоящий аху… Ну, в общем, сильный выплеск эмоций от увиденного.

Опомнившись, наш бессменный ведущий выдохнул, и вновь обратился к зрителям:

— Итак, дорогие друзья… Это было несколько неожиданно. И очень эффектно! Надеюсь, вы всё это засняли на камеры коннекторов. Уверен, такой выход точно завирусится в сети. Так вот… Кхм… А теперь представляю тройку арбитров. Тех самых людей, от которых сегодня зависит судьба данного поединка. Кто же из этих прекрасных амазонок сразится с Искандером Цареградцевым в финале? Это мы скоро увидим. А пока — встречайте! Самый справедливый и беспристрастный арбитр… Непоколебимый… ВИКТОР СИМОНОВ!!!

Видимо, наши блюда подняли ему настроение, ибо ректор помахал аж двумя руками, чем вызвал бурную реакцию публики.

— Красота и грация этой девушки заставляет забыть обо всём на свете! МАРИКА КОЛЬЦОВА!!! ШУМУ!!! ШУМУ, ДРУЗЬЯ!!!

Естественно, нас опять едва не сдуло. И хоть я сидел очень далеко, но даже так чувствовал напряженные щелчки фотокамер неофициального клуба исследователей красавиц.

А Марика послала всем воздушный поцелуй. Щелчки фотокамер усилились…

— Муза нашей гильдии арбитров! Умнейшая и очаровательная… Великая, но в тоже время скромная! ВСТРЕЧАЙТЕ!!! ВАЛЕРИЯ ПШЕНИ-И-И-И-ИЧКИНА!!!

Пшеничка⁈ Скромная⁈ Ох, зря я увидел истинное лицо этой гордой мадам… Теперь все эти милые улыбки и жесты типичного японского поп-айдола на меня не действуют. Пшеничка реально подскочила, заулыбалась и помахала отдельно каждому сектору трибун.

Интересно, одобрили им драку с Алей или всё-таки нет?

— Тема сегодняшней дуэли… — продолжил Энтони, когда зрители успокоились: — Морские гребешки! Капризный, нежный и крайне беспощадный продукт! У наших участниц ровно шестьдесят минут. Ни секундой больше. — он обвёл взглядом трибуны: — Пришло самое время начать… Три… Два… Один! ПОЕХАЛИ!!!

Две станции ожили в один миг, и зал раскололся надвое: половина взглядов метнулась к Виоле, половина — к Миле.

Морской гребешок… Как я и думал. Чем дальше в лес, тем сложнее тема. Лично я обожал его есть, и ненавидел готовить. Крайне сложный ингредиент. С ним нужно прям учиться. Пробовать и экспериментировать. В противном случае ты просто не поймёшь его суть и уж точно не сможешь вкусно приготовить.

Всё в нём буквально кричало: градусом больше и всем твоим стараниям конец!

Но девчонки выглядели уверенно.

Виола двигалась плавно, будто танцевала под музыку, которую слышала только она. Первым делом Новикова поставила на огонь тяжёлый чугунный казан и залила рис ледяной водой. Сразу видно профессиональный подход! Виола промыла рис несколько раз, перетирая зёрна между пальцами. Она сливала мутную воду и заливала новую, пока та не стала прозрачной. Только потом отставила рис в сторону, чтобы тот успел набухнуть.

Шестьдесят минут… Плевать, какой ингредиент. Мне казалось, что это слишком мало.

Единственный плюс — зрители замерли, не отрываясь наблюдая за девчонками.

— Рис, значит… — пробормотал Колян, вытягивая шею: — Классика. Не скучновато для дуэли?

— Смотри внимательнее. — ответил я, не отводя глаз: — Она не просто рис делает. Видишь тот маленький сотейник? Она там явно что-то настаивает…

И действительно — в крохотном сотейнике Виола грела оливковое масло вместе с тонкими нитями шафрана.

Боже правый…

Масло медленно окрашивалось в цвет заходящего солнца. Вот она! Её изюминка — рис на шафрановом масле! Восхитительно тонком и ароматном. Это будет гарнир достойный лучшего ресторана.

В ту же самую минуту Мила, в паре метров от Виолы, с грохотом водрузила на плиту широкую кастрюлю. Она не церемонилась. Бросила туда обжаренные до тёмного золота куриные кости вперемешку с сушёными водорослями комбу и половинкой обугленного на открытом огне лука. Мне не составило труда определить, что она готовила дерзкий и крайне сложный двойной бульон. А по залу уже пополз первый, едва уловимый аромат… Я почувствовал нотки моря, дымка и чего-то тёплого… До безумия домашнего.

— Мила затевает суп⁈ — удивился Колян: — Из гребешков — суп? Нет… Это смело.

— Очень смело. — согласился я, чувствуя, как внутри загорается азарт: — Гребешок в целом ингредиент сложный и капризный. А что же касается супа… Его там очень легко убить. Секунда лишняя — и он резиновый. Мила решила впечатлить арбитров. Она буквально играет с огнём.

Пока рис томился в казане, впитывая шафрановый настой вместе с горячим овощным бульоном, Виола принялась за главное. Достала свежие гребешки из ледяной воды и обсушила бумажным полотенцем, с хирургической аккуратностью промакивая белые упругие подушечки со всех сторон.

Как я уже говорил, влага — враг корочки. И это касается не только мяса.

Виола раскалила сковороду и ловким движением уложила гребешки. До меня дошёл звук этого шипящего и очень злого поцелуя раскалённого металла и холодного белого мяса. Зал на мгновение притих, вслушиваясь.

Тридцать секунд с одной стороны… Виола превратилась в самый настоящий концентрат сосредоточенности. Всё максимально чётко!

Она перевернула гребешки и оставила на двадцать секунд. Это позволит добиться золотистой и очень карамельной корочки снаружи, но оставит полупрозрачную почти сырую нежность внутри. Виола уже так делала во время дуэли с Зиночкой. У неё были все шансы показать сегодня высший класс.

А Мила в это время процеживала бульон через сложенную вчетверо марлю. Честно говоря, я уже сбился со счёту, пытаясь понять, сколько раз она проделала этот фокус… Мила явно добивалась идеальной стеклянной прозрачности. Чтобы в бульоне не было ни единого мутного пятна.

— Посмотрите! — восхитился Марк: — Я искренне верил, что дерзкая выходка Виолы — это единственный интригующий момент сегодняшней дуэли. Но Мила затмила её!

— Ага… — мы с Коляном с наслаждением наблюдали за тем, как Мила вливала в прозрачный бульон тонкую струйку кокосового молока, а затем незаметно добавила измельчённый лемонграсс, лист кафир-лайма и маленькую каплю рыбного соуса.

— Она не просто готовит суп. — Марк наклонился вперёд, пытаясь запечатлеть все движения Милы: — Она буквально воссоздает азиатский акцент, а затем филигранно накладывает его на европейскую технику. Север встречает юго-восток. Восхитительно! Вот это реально уровень чудовища, которое практически стало новым богом кулинарного Олимпа. Вы уже поняли, в чём её секрет?

— В чём? — с любопытством поинтересовался Колян.

— Машинная точность. Ни одного лишнего движения! Всё чётко, вплоть до миллиграмма. И если от Виолы всё равно чувствуется некая надежда на высшую силу… То для Милы ничего подобного нет. Она надеется только на качество ингредиентов и своё мастерство.

— Пока мы смотрели за Виолой, Мила взвесила АБСОЛЮТНО все приправы. — кивнул я: — Ничего не делает на глаз. Не верит в удачу. Полностью контролирует блюдо.

— Прости, Дерек… Но если она пройдёт дальше — я буду держать за тебя кулачки. Ибо тебе придётся не сладко. — вздохнул Марк: — Ваша с Колей фишка — доведение блюда до идеала при помощи души. Ваш вкус зачастую шероховатый… В нём есть определённые моменты и изъяны. Но за счёт мощного душевного тепла и узнаваемых ноток — вы ловко выигрываете бой. Буквально навязываете противнику свои правила. Так было с Кавинским. Ты уничтожил его блюдо. Разгромил в пух и прах, потому что Леон потерял искру. Он больше не вкладывал в пищу душу и любовь. Он оставил лишь машинный метод. Абсолютную хирургическую точность. И чёткое следование рецептам. Но с Милой такое не прокатит. Она тоже выбирает чёткий машинный метод. Но при этом… обратите внимание на бульон. Посмотрите, с какой любовью она добавляет каждый ингредиент! Увы, Дерек… Это серьёзный уровень.