Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза

Мы с Шелдоном официально переехали к Лэнсбери и чувствовали себя чертовски… эм, ангельски хорошо. Вечером мы отпраздновали его повышение пиццей и просмотром «Касла». Мне казалось, что Лэнсбери сам был не совсем уверен, заслужил ли он этого. Но я бы его убедила в любом случае.

Миссис Пэттон пришла с десятиминутным опозданием. Она вошла в кафе и стала оглядываться по сторонам, пока не увидела нас. Ее обычно величественная походка казалась неуверенной. Она двигалась аккуратно, даже немного с испугом.

– Здравствуйте, – нерешительно поприветствовала она нас. Мы виделись в первый раз после произошедших ужасных событий. Мы созванивались однажды, чтобы разрешить все разногласия. После всего случившегося у нас просто не было сил продолжать воевать. В момент того телефонного звонка я рассказала ей о своей идее, она была поражена. Сегодня мы хотели еще раз подробнее обсудить это и сообщить остальным. От волнения у меня колотилось сердце. Я надеялась, что им понравится моя идея. В противном случае мне пришлось бы заниматься этим одной. Рассказывать это всем – ощущалось так, будто я была вынуждена перед ними раздеться. И помимо страха открыться, нужно было представить остальных лишь слегка одетыми… Мой взгляд направился к Лэнсбери, я ухмыльнулась.

– Здравствуйте, миссис Пэттон. Присаживайтесь. – Я пододвинула стул. – Спасибо, что вы пришли.

– Спасибо, что после всего произошедшего, ты дала мне еще один шанс. Мне так жаль.

– Миссис Пэттон, вы абсолютно не виноваты в поступках вашего мужа. Вам не нужно извиняться за это. – Но я понимала, зачем она это делала. Мне было и всегда будет не по себе. Бесконечное чувство вины останется навсегда.

– Но за мои поступки… Мне нужно сделать еще кое-что. Я хотела бы прямо сейчас извиниться перед Эммой и Тией и перед вами, Лэнсбери. Я вела себя с вами неподобающим образом. Мы все видели, к чему могут привести такие мрачные мысли, и мне не хотелось бы заканчивать так же.

Все трое молча, но, вероятно, охотно приняли извинения. Миссис Пэттон расслабилась.

– Вы подумали о моем предложении? – Я принесла папку ей в управление пару дней назад.

Миссис Пэттон засмеялась. Она смеялась! Это было тихо и недолго, но появился небольшой проблеск надежды.

– Ты называешь документ из тридцати страниц с разработанной концепцией предложением? Это скорее ходатайство. И да, я подумала о нем, считаю, что это великолепная идея. Это способ хоть немного компенсировать ущерб, который я нанесла. – Ее глаза потемнели. Мне было жаль ее, но в то же время я восхищалась этим моментом. Она потеряла того, кого любила, и несмотря на это, она была здесь, полная решимости. Мне же каждый день тяжело было даже вставать с постели. Возможно, мы чувствовали себя одинаково: наличие цели перед глазами, чего-то, над чем нужно работать, помогало.

– А мне кто-нибудь объяснит? – спросил Лэнсбери.

– Нам тоже, пожалуйста, – добавила Эмма. Они с нетерпением смотрели на меня. Я сглотнула слюну и собралась. Настало время раздеться. В переносном смысле, конечно.

– Я попросила миссис Пэттон допустить всех детей Книрила к академии, так, как это было раньше. Для каждой группы должны проводиться специализированные, а также всеобъемлющие курсы, на которых они бы учились вести себя в повседневной жизни и знакомились с правилами Литерсума. Настолько, насколько их знаем мы. Я хочу поспособствовать обмену опытом, избежать предрассудков и помочь нам стать большой командой. Кроме того, я за то, чтобы дети Книрила имели возможность познакомиться с обоими родителями, а для этого я хочу ввести новые правила. И – это, пожалуй, самое важное – я хочу, чтобы преобразователей вернули, и они тоже получали бы задания, если бы захотели. Никто не должен быть ограничен и обделен. Я прочувствовала на своей шкуре, чего антимузы могут добиться с их помощью. Положение дел стало бы намного лучше, чем сейчас.

– Это потрясающий проект, который Малу тщательно проработала. Я хочу испробовать его, – объяснила миссис Пэттон, и ее глаза засветились.

Лэнсбери улыбнулся и понимающе кивнул:

– Так вот чем ты занималась в последние дни, когда как сумасшедшая стучала по клавиатуре ноутбука. Шелдон чуть с ума не сошел и прибежал жаловаться ко мне, ты знала об этом?

– Извини. Это не могло ждать.

– Все в порядке. Это классная идея. – Лэнсбери засветился и поцеловал меня в лоб.

– Я тоже так думаю, – восхищенно сказала Тия, и Эмма была с ней согласна.

– Нам предстоит много работы, но мы справимся. Вместе, – сказала я и почувствовала безумное облегчение.

Эмма сменила тему.

– Могу я спросить вас еще кое о чем, миссис Пэттон?

– Конечно, Эмма.

– Я не хочу вас обидеть, но почему вы отправили меня во Флоренцию, хотя до этого делали все, чтобы мы узнали как можно меньше о Литерсуме? Или… за этим стоял ваш муж?

Миссис Пэттон вздохнула и опустила плечи.

– Это не было частью его плана. Это задание выпало тебе, потому что у нас сейчас нехватка антимуз по всему миру.

– Понимаю.

– В любом случае то, что он натворил, будучи в бреду, ужасно. И то, что случилось с Бэтани, Оливером, Томом и твоим отцом, Малу. – У меня на глазах выступили слезы. Я подавила их.

– Спасибо. – Я положила руку ей на плечо, чтобы подчеркнуть искренность своих слов.

– Тем не менее у меня есть еще кое-что для вас. Том ведь попросил тебя не забывать о нем. Никто из нас не забудет его, и я позабочусь о том, чтобы о нем узнало еще больше людей.

Миссис Пэттон достала папку из темно-коричневой сумки и передала мне. Я с любопытством открыла ее. В правом углу была прикреплена фотография молодой девушки, внизу были написаны ее данные. Она была из Германии и училась на биологическом факультете в Марбурге.

– Что это? – спросила я, показав на документы.

– Задание на воплощение идеи.

– Что? Но я не могу этого сделать.

– Может быть, не поцелуем, – сказала миссис Пэттон. – Но эта девушка находится в поиске историй, которые она могла бы рассказать. Ей нравится вдохновляться людьми, и, возможно, ты могла бы рассказать ей свою историю, если ваши пути пересекутся. Я более чем уверена, что у тебя получится.

В животе появилась дрожь.

– А как называется история, которую она должна рассказать?

Миссис Пэттон указала на документы. В самом низу стояло название, которое впоследствии должна была носить история, если бы из нее родилась книга. Я от всего сердца засмеялась, слеза скатилась по щеке, и я повернула документы остальным, чтобы они тоже смогли увидеть название. Они улыбнулись.

– Я очень тронута, правда… Я так рада. Спасибо, миссис Пэттон, – сказала я. Руководитель управления кивнула.

История называлась «Литерсум 1 – Поцелуй музы».

Лэнсбери сжал мою руку.

– Ты же знаешь, что я поеду с тобой, не так ли? У немцев очень своеобразный юмор. Я боюсь, что ты можешь быть неосторожна в высказываниях. А я был и остаюсь единственным, кто смог бы арестовать тебя.

– Я и не ожидала чего-то другого.

Он обнял меня и нежно поцеловал.

Лэнсбери не знал, но и его поцелуи были магическими. Они были со вкусом безопасности, верности и наличием будущего для двоих. Они были со вкусом всего того, о чем только могла мечтать воровка.

КОНЕЦ

Благодарности

Это странное чувство – писать благодарности к одной книге второй раз. Примерно три года назад я уже написала несколько заключительных слов под историей Малу, не осознавая того, куда нам с ней предстояло отправится. С одной стороны, эти три года пролетели незаметно, с другой стороны, за это время столько всего произошло, что я даже поверить не могу, что прошло всего три года.

Малу, Шелдон и Лэнсбери сопровождали меня и в радости, и в горе, вспоминая об этой истории, я всегда улыбалась. Несмотря на то что я люблю каждую свою книгу, «Поцелуй музы» – это что-то совершенно особенное. (Но не рассказывайте об этом другим…) Если бы меня кто-нибудь спросил, какую свою книгу я могла бы посоветовать, я назвала бы эту. Как тогда, так и сейчас. Я до сих пор не знаю почему…