Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

– Ага. То есть план в том, чтобы они не знали, что я маг, а я позволила себя довезти до этой их секретной базы… чтобы что?

– На базе обязательно есть средства связи, это меньший риск, чем гонять курьеров. Твоя задача в том, чтобы попасть на базу, осмотреться на местности и найти способ получить доступ к средству связи. Потом отправить сообщение на контакты, которые придется выучить наизусть. В идеале – выслать координаты, но мы сможем и просто отследить сигнал, хотя это займет чуть больше времени. Как только мы узнаем, где находится Мачоси – откроем туда портал. Опричная бригада с лучшими боевыми магами будет дежурить круглосуточно, ожидая сигнала. Но то, что ты вышла на связь, не должны заметить сразу… мы же хотим спасти рабов живыми. Мы ничего не знаем об их охранной системе, предполагаем только, что она высокотехнологичная. Но ты – техномаг, у тебя есть шансы справиться.

– Да, я справлюсь.

– Гая! – Тургенев строго посмотрел на меня. – Ты должна как следует осознавать, насколько это трудное и рискованное задание.

– Я не поняла, вроде бы вы должны меня уговаривать взяться за него, а не наоборот! А что опасно, это к гадалке не ходи. Еще и противно, между прочим. Поэтому цену я назначу соответствующую. Пять тысяч дирхам!

Тургенев на мгновение замер, что‑то прикидывая в уме. Потом кивнул, даже не моргнув.

– Это приемлемо.

Ч‑черт, кажется, я продешевила…

– … задатка. Прямо сейчас. После успешного выполнения задания – оплата вступительного экзамена во "Врата моря'.

– Ты метишь в гладиаторы? – Тургенев задумался, потирая подбородок. – Это большие расходы, мне надо их согласовать в инстанциях… Но если ты хорошо себя покажешь в этой миссии, препон возникнуть не должно.

– Заметано. Мне надо пойти и сдаться в рабство местному вербовщику?

– Нет, это было бы слишком грубо. В Шу‑Каиме тебя знают под настоящей фамилией и могут отследить, кто ты такая и что умеешь. Тебе сделают новые документы, под ними ты приедешь в другой город и станешь напоказ… вести себя виктимно.

– Изображать жертву, – я хмыкнула. – Мне уже доводилось, есть такой опыт… Но как я пойму, что меня привезли на ту самую базу Мачоси? И чего вообще следует ожидать?

– Мачоси – это комплекс помещений, частично подземных, вероятно, где‑то в саванне. В центральной Африке много небольших поселений, между которыми идет постоянное сообщение, так что отследить именно это место по данным спутников не представляется возможным. Нам известно, что там высокотехнологичная обстановка, больше похожая на современную тюрьму, чем на убежище маргиналов. В камерах однотипная пластиковая мебель, есть канализация и электричество.

– О, с электричеством я хорошо работаю!

– Пространство поделено на сектора решетками, которые управляются с пультов. Преступники закрывают лица и используют изменяющие голос устройства, потому идентифицировать их по словесным портретам не удается. Они явно осознают, что кого‑то из их жертв впоследствии спасут и будут допрашивать, потому следят, чтобы рабы не увидели и не узнали лишнего. В случае подозрения, что это случилось, могут убить. Тех, кто проявляет строптивость и не подчиняются приказам, ломают пытками, но не калечат – применяют электроток. Немотивированной жестокости персонал не проявляет, вообще сводит контакты с товаром к минимуму. Работают медики, у них есть современное оборудование. Питание качественное, могут подлечить или привести в форму косметическими процедурами. На базе происходит сортировка рабов: кого‑то отправляют в черные лаборатории или к трансплантологам, кого‑то – в армейские бордели, кого‑то по частным заказам. В этом месте царят порядок и целесообразность.

Я поежилась, хотя в комнате было жарко и душно. Кажется, все это звучало не так уж грозно… И все равно принять правила игры означало согласиться стать вещью, имуществом – пусть даже на время, притворно, не всерьез. Но если у них нет негаторов или магов, по силе превосходящих меня, значит, я в любой момент смогу отбиться, освободиться, прекратить это, выйти из игры. И ведь это ради тех, у кого нет такой возможности… чтобы помочь своим соотечественницам и другим женщинам, попавшим в чудовищную ловушку. И кстати свои проблемы я тоже порешаю, расплачусь за лечение Ахада и, быть может, поступлю в эту знаменитую школу гладиаторов…

– Но, Гая, все это относится только к самой базе, – сказал Тургенев. – Там работают профессионалы. А вот похищением и доставкой рабов занимаются дилетанты разного пошиба – слишком мелкие, чтобы имело смысл отлавливать их по одному. Там возможны и грубость, и жестокость, и отвратительные условия – побои, жара, голод и жажда. Хотя и они стараются без нужды не портить товар, в их руках до базы доживают не все. Одна из причин, по которым для миссии выбрали тебя, в том, что ты все еще… ну… – Тургенев явственно смутился, – чистая девушка. Рабыни‑девственницы ценятся, так что нет оснований опасаться сексуального насилия.

Я кивнула. Я помнила, конечно, наказ Государя – завести любовника, а лучше пятерых. И собиралась всенепременно исполнить, но как‑то все случай не подворачивался. Число "пять' смущало, если честно. Это как вообще делается – со всеми сразу или по очереди? Откуда взять столько часов в сутках? А потом, с ними же еще о чем‑то беседовать нужно, а о чем говорить с мужчиной, если он, например, не разбирается в мотоциклах?.. Так много вопросов, так мало ответов! В общем, как‑то пока не подступилась я к этой задаче. Других дел навалилось выше крыши…

– Запомни главное, – напряженно сказал Тургенев. – Никто не требует от тебя невозможного. Ты не должна позволить себя убить, или изувечить, или изнасиловать. Задача именно в том, чтобы ничего подобного не происходило с подданными Государя. А ты тоже подданная Государя, пусть и проштрафившаяся…

Ну надо же, сотрудник Тайного приказа, а грех на душу не хочет брать…

– За меня не переживайте, меня не так‑то просто обидеть. – Я чуть‑чуть помолчала, глядя в стену с жирным пятном, потом добавила: – Личная просьба у меня к вам будет, Роман, не знаю, как по батюшке…

– Дмитриевич.

– Да, Роман Дмитриевич. Не в службу, а в дружбу – сберегите мои пистолеты и мотоцикл. Без всего прочего я перебьюсь, а вот без них… и из рабства освобождаться станет незачем.

Угодить в рабство на деле оказалось не так‑то просто! Обиднее, чем когда тебя похищают, чтобы продать, может быть только то, что тебя даже не похищают – сомневаются, наверное, что ты вообще имеешь какую‑то цену.

Я уже часа два сидела в убогом баре пыльного городка, в котором красивым было только название – Бени‑Меллаль, и старательно делала вид, будто заливаю глаза теплой финиковой водкой, являя собой прямо‑таки эталон запутавшейся в жизни и никому не нужной девицы – типичной жертвы. Причем провожу время таким образом я уже четвертый день. И ни один самый завалящий работорговец не клюнул!

Но есть и плюс – мне уже не надо было изображать грусть‑тоску, я испытывала их на самом деле. Особенно когда думала о неделе подготовки к операции, которая запросто может пойти насмарку.

Потому что усилий и средств было вложено немало. По секретным каналам Тургенев вызвал в Магриб сурового вида пожилую даму – мага второго порядка с редчайшим профилем, эксперта по маскировке аур. Встречались мы с ней в таком же борделе, как с Тургеневым, что никого здесь ни капельки не смутило. Процедура заняла восемь часов и была не столько болезненной, сколько неприятной – примерно как удаление зубных нервов, только по всему телу.

Потом мне выдали пять тысяч дирхамов задатка, и я съездила к Умме аль‑Гуль. Она разрешила мне повидать Ахада, еще совсем слабого и сонного, но даже на вид идущего на поправку. Мы немного повозились, я сказала ему, чтобы он дождался, когда я вернусь, и мы вместе отправимся покорять Касабланку. Что я продаю себя в рабство, я ему сообщать не стала. Не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым, особенно если что‑то пойдет не так. И у меня было четкое ощущение, что Ахад понимает мои слова – может, и не буквально все, но то, что в них важно.