Учитель Особого Назначения. Том 10 (СИ) - Савич Илья

Тогда, при встрече с Алиной Леонидовной, я не дал ей договорить, ведь сразу всё понял. И если бы она передала мне документы или ещё каким-нибудь образом способствовала их получению, то стала бы соучастницей. А подставлять госпожу Прохорову мне совершенно не хотелось.

К тому же, хоть я ей этого и не говорил, но мы уже знали об этом проекте. Просто ждали, пока он дойдёт до последней стадии утверждения, когда уже нельзя замести следы и всех причастных.

Но ей — плюсик в карму, как говорится. В моих глазах она выросла, и очень сильно.

— Сообщение, — напомнил я Астахову. — Посмотри, а я пока почитаю очень занятное чтиво.

Наконец-то князь прислушался и начал осторожно поглядывать в сторону экрана, хотя пока и не решался последовать моему совету. Впрочем, этого я и ожидал.

А пока я начал пролистывать документ и перечислять некоторые пункты, которые были направлены против моей команды. Таких было абсолютное большинство, так что промахнуться было сложно:

— «В целях обеспечения безопасности других участников и самих носителей дара, а также в целях…» бла-бла-бла… А, вот: «Запрет на использование разных стихий…», «Запрет на использование особого дара, который открылся менее чем полгода назад…», «Запрет использования таких способностей, как гравитация, телепортация, манипулирование электромагнитными волнами и телекинез…». Вот это мне особенно нравится, — взглянул я на Астахова. — Из всего перечисленного у всех участников на турнире имелся лишь один дар — гравитации. И он находится только у меня в команде! Интересное совпадение, правда? Как и то, что единственный из всех учеников с более чем одной стихией, тоже в моей команде. Толсто, князь, слишком толсто, не находишь?

— Эти запреты нацелены на обеспечение безопасности, — не моргнув глазом, ответил Астахов. — Разве вы не слышали, Сергей Викторович? Я же сказал: на турнире будет присутствовать Его Императорское Величество! А его безопасность превыше всего.

— Его Императорский Алексеич, — хмыкнул я, — от любой магии вчерашних второкурсников отмахнётся, как от надоедливого комара. Если вы не знаете таких тонкостей десятого ранга развития, коим он овладел уже давно, вынужден сомневаться в вашей компетентности на посту Министерства образования.

Эта колкость, как ни странно, очень задела Астахова. Он скрипнул зубами, блеснул яростью в глазах и процедил, всё ещё пытаясь строить из себя невозмутимого ублюдка:

— Вы влезли в засекреченный документ, Сергей Викторович, и тем самым нарушили закон Империи и правила проведения турнира. Это серьёзнейший повод для дисквалификации всей команды!

Он так взбудоражился, что аж осклабился словно хищник. Что ж, нюх его подвёл.

— А ты что думал, урод? — произнёс я всё тем же спокойным голосом. — Что я буду играть по твоим правилам, которые ты же сам и нарушаешь?

И тут вдруг у Астахова на лице промелькнуло некоторое понимание, что всё не так уж и просто. Вот только он ещё не знал, где именно искать подвох.

— Наша с Алексеичем сделка, — сказал я. — Она ведь двусторонняя, я тоже могу посчитать, что Алексеич проиграл, потому что не обеспечил честное соревнование. Об этом ты не думал? И кстати, князь… — глянул я на компьютер. — Сообщение. Уверен, оно очень важное. Прочитай.

Астахов начал сдавать позиции. И хоть лицо оставалось каменным, но глаза уже с потрохами выдавали в нём волнение. Он наконец-то медленно, нехотя клацнул на свою почту и открыл сообщение.

И пока он читал его, я продолжил:

— Ты веселил меня, давал поводы покрутить шестерёнки в голове и показать ученикам, что всё не так уж просто в этом мире… И даже не надейся, — помотал я головой, заметив, как он напрягся Источником. — Я не буду угрожать тебе силой, не буду выбивать из тебя признания и даже вынуждать тебя отступить кулаками. Ты сам загнал себя в ловушку, мне это просто не нужно, понимаешь?

Астахов тихо, плавно сглотнул, словно не хотел, чтобы я это заметил. Наивный.

Хотя он даже не слышал меня, наверное. Потому что наконец прочитал сообщение и теперь находился в некоей прострации. По глазам было видно, как менялись внутри него эмоции, чувства. Источник крутился, словно заведённый.

Парнишка Вячеслав тоже это заметил, но ему пришлось сдерживать себя изо всех сил, чтобы подавить любопытство и желание взглянуть на экран, хех.

Однако, пора было выводить министра из прострации.

— У меня есть документы, подтверждающие крайне предвзятое отношение к нашей команде. — Я покрутил телефоном рядом с головой. — Я опубликую их на всю Империю, и уже завтра к утру, пока мои ребята будут отсыпаться после сегодняшней тренировки, развернётся такой скандал, от которого ты не отмоешься.

Андрей Станиславович наконец-то отвернулся от экрана и пытался собраться, просчитать ходы, найти путь к отступлению или даже шанс повернуть ситуацию себе на пользу. Но взгляд у него был растерянный, и явно ничего не получалось. Сообщение выбило его из колеи.

Что ж, пускай пытается, думает. Я же пока излагал факты, с которыми он уже ничего не мог поделать:

— Только представь себе заголовки! «Клановые маги испугались! Безымянная Академия для простолюдинов вышла в финал турнира, и её загасили запретами!», «Команде учеников мешают победить организаторы турнира! В деле замешан сам министр образования!», «Министр Астахов уничтожает собственный институт образования!». Ну и ещё какие-нибудь поярче… признаюсь, не силён в заголовках, — улыбнулся я. — Но уверен, мы что-нибудь придумаем.

— М-мы? — осознания во взгляде Астахова становилось всё больше.

— Конечно, — ответил я и встал со стола, чтобы размять ноги.

Прошёл мимо застывшего статуей Вячеслава, остановился возле меловой доски. Николай Ильич, видно, расписывал на ней подробности испытаний, судя по стёртым белым линиям, которые всё же просвечивали на тёмно-зелёном поле доски.

— Я ведь не один, князь. Чтобы одолеть кого-то из твоих шавок или тебя самого, мне не нужно расчехлять Источник. Даже с Разумовским мы бы разобрались, не испугайся он моей силы…

Хм, надеюсь, мне удалось различить на доске только те варианты, которые не вошли в финальную версию испытания. Не люблю спойлеры.

Астахов продолжал молчать. Шок уже прошёл и сменился кипящей злобой, его Источник начал выпускать ауру, от которой его же помощник Вячеслав слегка пошатнулся.

— Если этот документ будет утверждён, господин министр, мы заявим официальную ноту протеста, — повернулся я к Астахову. — Это полагается по закону, на который ты так уповаешь. Сам документ улетит в СМИ, поднимется буча. Турнир отменят прямо перед приездом самого Его Императорского Величества, и тебе не поможет даже его крайне тёплое отношение к старому наставнику…. Кстати, прочитал, я смотрю? — кивнул я на экран. — И надеюсь, кое-что понял.

Астахов молчал. Он глядел прямо мне в глаза, не моргая, и уже унял ярость в груди. Его Источник замер, чтобы прояснить разум, сбросить бурю эмоций, которая хлынула на него лавиной. Но кажется, сколько он ни пытался придумать достойный ответ, в голове была лишь пустота.

Он уже признал поражение. Наверное, не ожидал от меня, что начну шантажировать и рискну турниром. Полагаю, думал, что я либо выйду из себя и докажу, что гожусь только бить рыла и уничтожать врагов, или же поведу ребят в отчаянную попытку выиграть испытание со всеми ограничениями. Так ведь чаще всего поступают «хорошие парни»? Преодолевают все препятствия и всё такое…

Что ж, всему есть пределы.

Но тут вдруг вместо Астахова решил высказаться Вячеслав:

— Господин, позвольте… — выступил он вперёд, покосившись в мою сторону.

Астахов рассеянно взглянул на парня и так же рассеянно кивнул.

— Я… я думаю, господин Ставров прав, — со страхом в голосе произнёс парень, чем удивил и меня, и князя. — К-когда я учился в Академии, главной движущей силой для нашего развития была конкуренция. Но были студенты, которых продвигали из-за денег или положения. Даже среди аристократов есть свои расслоения.