Так ей Гриша и писал! И прочесть это… даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?
Мама прекрасно понимает, что «аю ойох» — это «хочу горшок», а посторонний человек? Да век не разберется!
— Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра…
— Барбара?
Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме…
— Мы можем поговорить и сейчас, но… это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но…
Наполеон подумал пару минут.
Наташа подошла поближе.
— Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?
Отказываться Наполеон не стал.
Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший, как собака.
Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики — вендетты?
Пусть отдохнет мальчишка.
Варя поймала себя на жуткой мысли, что… ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему, как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает…
Так странно!
Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.
Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.
— Мам, а можно я завтра с тобой побуду?
— Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?
— Да.
— Если он не станет возражать, — вздохнула Варя. — это ЕГО семейные дела.
— Но я же все равно в курсе!
— Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?
— Да. И про его отца… скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!
— Ната!
— Мам, а я неправа?
— Права. Я бы и похуже выразилась.
— А мне нельзя.
— Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.
— Пффффф! Ты сама сказала — дурак с воза — кобыле легче.
— Слышали б тебя в Смольном, — Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?
Эммм…
Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке, и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку — и опять сам!
Но ведь все ж классика!
Тебе, Доцент, говорили — не приходить? Да.
Говорили — с лестницы спущу? Да.
Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?
Ну и… не обижайся!
А на дворе-то восемнадцатый век. Ох…
Наташа погрустнела.
— Папа теперь волнуется. Переживает.
Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете, — про мужа Варя думала с раздражением — и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!
Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц — в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!
— Ничего, Ната. Вот мы тут закончим, и домой съездим, ты же понимаешь — пока я отлучиться не могу.
Наташа кивнула.
Уже была сделана первая выплата, и она убедилась в гениальности своей мамы.
Денег хватало. Впритык, но хватило. Даже в свои не пришлось залазить.
Вклады несли, вклады росли… но сейчас и правда — никуда не уедешь.
Пирамида набирала рост. Варя планировала, что еще полгода — год, а потом все равно надо будет рвать когти.
Но не оставишь же сейчас этих прохвостов?
Точно, воровать начнут!
Наташа это тоже понимала.
— Мам, я подожду. А потом мы съездим на Корсику?
— Обязательно, — кивнула Варя.
— А Наполеоне и его семья к нам приедут?
Варя сощурилась и замерла, глядя в одну точку.
Наполеон.
Его семья.
— Дочь! Ты — гений!
— Я знаю, а в чем?
— Во всем, — заверила ее Варя. — И в принципе. Иди сюда, спать будем!
Наташа послушно юркнула под одеяло к маме. Устроилась поудобнее на подушке, прижалась.
— Мама, я тебя так люблю! Ты такая хорошая стала!
Варя сглотнула комок в горле.
— Я тебя тоже люблю, дочка.
И ведь не соврала. Ни капельки.
* * *
Наполеон проснулся в отличном настроении. Он выспался, и никто не шумел, не мешал, наоборот, чуть не на цыпочках ходили, пока он встанет. Это он тоже понял.
А еще чистая кровать, без малейших кровососущих. И вода для умывания горячая, и завтрак его ждет, и мундир вычищен, но может, синьор пожелает пока переодеться в домашнее?
Удобные брюки, рубашка, халат — все было сшито точно по его меркам, и это лучше всего остального показывало — его и правда ждали. Для чужих так не шьют.
Уютный, темно-зеленый цвет успокаивал. *
*- спальня Наполеона как раз была выдержана в зеленых тона. А спать предпочитают в комфортной обстановке, прим. авт.
Синьор предпочел и спустился к завтраку, отмечая, что это уже скорее обед.
Но его ждали.
Барбара в гостиной заулыбалась при его появлении и кивнула в сторону столовой.
— Кушать сейчас подадут.
— Я мог бы подождать…
— Вот еще! В моем доме — голодный гость? Никогда! И Андрей уже здесь, так что составьте друг другу компанию.
— И мне, — Наташа влетала в гостиную вихрем. — Я тоже с удовольствием еще поем!
Варя кивнула.
— Вот и вперед! Наполеоне, ты блины любишь?
— Бли-ны?
— Пошли, кормить будем, — улыбнулась Варя. — Чем они хороши, их можно есть, как понравится.
Понравилось все.
И яичница с порезанным в нее мясом, луком и помидорами, и забавные лепешки, которые можно было есть с разными начинками, и запеченные яблоки, и удивительно вкусный кофе… давно он так не ел!
Наташа сидела рядом и шепотом советовала, что с красной рыбкой блины вкусные, а вот если с икрой, вот так свернуть, и маслица можно добавить, будет еще вкуснее. А можно еще с мелко рубленным мясом и обжарить, вообще вкуснотища, она кухарку попросит…
После завтрака Наполеон почувствовал себя, как дворовый кот, внезапно ставший домашним, и отъевшийся до икоты. Кофе пришлось выпить еще одну чашку, и только потом посмотреть на Барбару — вы хотели побеседовать?
Барбара и Андрэ переглянулись — и предложили проследовать в кабинет.
Наташа посмотрела умоляющим взглядом, и Наполеон махнул рукой.
Почему нет?
Глава 13
* * *
Варя медленно переводила для него на французский письмо Григория. Потом второе, третье…
Юноша слушал — и за голову хватался.
— Боже! Но… получается — отца убили?
— Гриша считает, что да.
— Тогда мне надо домой!
— Надо? — сощурилась Варя.
— Вы не понимаете. Если отца убили, я должен мстить.
Варя схватилась за голову.
— Джузеппе уже пришлось запереть в сарае. Наполеоне, прости мне резкость, но… я согласна, надо мстить!
Наполеон, который уже приготовился отстаивать свою точку зрения, посмотрел удивленно.
Ну да! Надо!
А почему тогда не ехать?
— Прости пожалуйста… допустим, ты поедешь. Скольких ты сможешь убить, прежде, чем убьют тебя и Джузеппе? Других взрослых у вас нет, правильно?
— Мамин брат, но это другое…
— Вот. Тебя убьют. И твоя мать опять останется без защиты и помощи. А еще… убийство твоего отца уже не доказать, получится, что ты напал первым, а Корсика сейчас живет по французским законам. Так?
Наполеон сжал кулаки.
— Да. Но я не могу…
