Новая нефть. Книга первая. Демиург - Сухоруков Кирилл

– Наверняка существуют и позитивные способы борьбы с одиночеством, – не унималась любознательная девушка с первого ряда, – например, творчество.

– Вы очень проницательна, кажется, вас зовут, Анна? – уточнил Юрий Борисович.

– Да, – немного смущенно ответила она.

– Третий путь к достижению единения заключается в любой творческой деятельности, – продолжил Юрий Борисович, – как отмечает Фромм, это не относится к работе по графику и по указанию начальника. Имеется в виду такая созидательная деятельность, когда человек сам планирует, сам производит и видит непосредственный результат своего труда. Однако через творчество мы ощущаем единство с природой, Богом, Вселенной, но это единение не является межличностным, достичь которого возможно только в слиянии с другим человеком в любви. Какая же любовь, на ваш взгляд, является базовой?

– Любовь к себе? – предположил Максим.

– Эротическая! – воскликнул его сосед Жора.

– Может быть, материнская? – спросила Анна.

– Все эти виды истинной любви мы сегодня обязательно обсудим, – ответил Юрий Борисович. – Однако самой фундаментальной разновидностью любви, лежащей в основе всех ее типов, по мнению Фромма, является братская любовь. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», – написано в Библии. Такая любовь, когда человек любит себя, жизнь, весь мир и всех людей, дает чувства единства и солидарности вне зависимости от любых различий. Таким образом, любовь не является связью с конкретным объектом, она – установка, ориентация характера, которая определяет отношение к миру в целом.

– В нашем мире это сложная задача, – констатировал кто-то с верхних рядов.

– Безусловно, это серьезная работа, – подтвердил Юрий Борисович. – Любовь обладает активным характером и проявляется исключительно в условиях свободы. Любить – значит в первую очередь отдавать, а не брать.

– В потребительском укладе общества и капиталистической модели экономики все хотят только получать, а не отдавать, – сказала Анна.

– Именно так, – согласился Юрий Борисович. – Быстрый дофамин превращает людей в эмоциональных наркоманов, ищущих дозу в новых людях и впечатлениях. Совершенное иное значение, как пишет Фромм, имеет акт созидательного характера. Отдавать – значит, в высшей степени проявлять свою состоятельность. В самом этом акте я проявляю свою силу, свое богатство, свою власть. Испытывая яркое ощущение жизни и жизненных сил, я наполняюсь радостью. Я чувствую себя переполненным через край, расходующим, живым – и, следовательно, радостным… Скупец, обеспокоенный тем, как бы чего не потерять, в психологическом смысле является бедняком, обнищавшим человеком независимо от того, многим ли он владеет.

– Но как добиться такого… – замялась Анна, – состояния души?

– Отличный вопрос! – оживился Юрий Борисович. – Для начала не суетиться. В нашем обществе культивируется, что человек, словно какая-то механическая деталь, постоянно должен что-то делать, иначе он упустит нечто важное. В действительности это иллюзия, обман, ложные ожидания общества, порожденные ее экономической моделью, в которой рост экономических показателей гораздо важнее духовного и личностного развития. Эрих Фромм пишет: «Человек, сидящий и размышляющий без иной цели, кроме самоощущения и ощущения своего единства с миром, считается «пассивным», потому что он «ничего не делает». На самом деле такая сосредоточенная медитация представляет собой высочайшую деятельность, деятельность души, которая возможна только в условиях внутренней свободы и независимости». И добавляет: «Способность к самоотдаче требует созидательной ориентации; при такой ориентации человек преодолевает зависимость от нарциссического самолюбования, желания эксплуатировать других и стремления к накопительству и обретает веру в собственные человеческие силы, мужество полагаться на них для достижения своей цели. При отсутствии этих качеств человек боится отдавать себя – следовательно, боится любить».

– Но не формируются ли корни проблем любви в детстве, которые затем только усугубляются обществом? – спросила Анна.

– Дело в том, – одобрительно кивнул Юрий Борисович, – что материнская любовь, возможно, самая сложная, так как матери необходимо пережить отдаление ребенка по мере его роста. И именно та женщина, которая любит мир, жизнь и всех людей, то есть умеет любить в широком смысле, сможет преодолеть свой нарциссизм, отпустит ребенка, продолжая его любить безусловно.

– Преодолеть свой нарциссизм? – уточнила Анна.

– Да, – подтвердил Юрий Борисович, – истинная любовь к себе достигается только при отделении себя от своего нарциссизма. Ему противостоит объективность – видеть людей и вещи такими, какие они есть.

– А любовь отца вообще не важна? – спросил Максим.

– Ещё как важна! – возразил преподаватель. – Понимаете, вот какое дело: мать должна любить свое дитя безусловной любовью, а отец прививает любовь через принципы, ценности и убеждения для достижения собственных целей. Таким образом, самодостаточный человек сам себе становится матерью, то есть любит себя за то, что он есть и таким, какой он есть – со всеми своими плюсами и минусами; а благодаря формированию собственной системы ценностей – сам себе становится отцом. Понимаете теперь, почему в некоторых союзах очевидны их ролевые модели матерей или отцов, но никак не полноправных супругов?

– Но только ли в этом проблема? – засомневалась Анна.

– Эротическая любовь – жажда полного слияния, соединения с другим человеком. И это самый обманчивый вид любви, – продолжил Юрий Борисович. – Фромм пишет: «Сексуальное желание может порождаться не только любовью, но и боязнью одиночества, желанием завоевать или быть завоеванным, тщеславием, желанием причинить боль или даже уничтожить… Поскольку сексуальное желание в сознание большинства людей как-то связано с представлением о любви, часто возникает ошибочное заключение, что два человека любят друг друга, когда хотят друг друга физически… Если желание физического союза не стимулируется любовью, если эротическая любовь не носит также характера братской, она никогда не ведет к слиянию большему, чем в кратковременном оргиастическом понимании. Сексуальная близость создает на короткий срок иллюзию слияния, однако без любви это «слияние» оставляет людей такими же чужими и далекими друг от друга, какими они были и раньше». Какие ещё проблемы любви в современном обществе вы можете выделить?

– Мне кажется, я просто растворяюсь в человеке, в которого влюбляюсь, – ответила Анна.

– А мне, например, важно всегда добиться расположения девушки, хотя я и понимаю, что это, наверное, не совсем нормально, – предположил Максим.

– Любовь воспринимается исключительно как источник получения удовольствия извне, – констатировала Варвара.

– Итак, – кивнул Юрий Борисович, – когда человек теряет свою независимость и не может жить без другого человека – это, Анна, к сожалению, самый настоящий мазохизм. В свою очередь, Максим, когда человек всеми силами старается подчинить своей воли другого, стараясь таким образом избавиться от одиночества, – это садизм. Различие в этих сценариях на самом деле невелико, потому что и в одном, и в другом случае, люди сливаются без целостности. Парадокс любви, как очень красиво формулирует Эрих Фромм, заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя. А вот, Варвара, что он пишет относительно удовольствий: «Счастье человека сегодня заключается в том, чтобы «получать удовольствие», которое заключается в потреблении товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, фильмов. Весь мир – один огромный объект аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь, а мы – сосунки, вечно ожидающие кормежки, вечно надеющиеся и разочаровывающиеся».

– Резко, – сказала Анна.

– Зато честно, – возразил Юрий Борисович, – все эти и не только эти предпосылки и проблемы порождают различные формы псевдолюбви, где любовь как взаимное сексуальное удовлетворение и любовь как «работа команды» и убежище от одиночества на двоих – это «нормальные» формы разложения любви в современном обществе, – заключает Эрих Фромм. Непосредственно отсюда и вытекает ещё одна опасная форма псевдолюбви, о которой сегодня упоминал Максим.