Демон попытался догнать улетевший бриллиант левитировав с крыши. Держа поперек, Одинцов затащил, верещащую меня от боли в сапрон.
— Поймал Аграши? — спросил вернувшегося Демона ректор.
— Нет, — зло бросил парень. — Его крылан проглотил.
— Как? — вытаращилась я.
— Какой именно? — вопрос по существу задал Одинцов.
— Полицейский. Они вызвали стражей порядка для расследования. Крыланы облетали территорию. А этот… — проглотил непечатное слово Демон, — увидел блеск и проглотил.
Известный факт, крыланы жутко падки на все сверкающее. Но очень умные, а потому в полиции их часто используют.
— Номер запомнил? — снова Одинцов с конкретным вопросом.
— Тридцать семь, — хмуро ответил Демон.
Вечером с чашкой чая и обезболивающим компрессом на ноге я сидела на диване. Вокруг расположились соучастники неудавшегося преступления. По всем каналам демонстрировали кадры горящего катера, переполох в султановом гареме, причем части гарема старались показать крупным планом. Парни хранили хмурое молчание.
— Я так понимаю, надо доставать Аграши из крылана, — произнес Одинцов.
Я поперхнулась вкусным чаем, который заварил ректор, и уставилась на него опешившими глазами. Парни предпочли пиво, а мне не дали, вспомнив табакерку.
— Придется в полицейский участок вломиться! — откашлявшись, сказала я.
— Ритка, все же из-за тебя! — воскликнул Демон.
Началось. А я сижу и гадаю, когда меня во всем обвинят? Не долго ждала, даже чай не успела допить. Круз и Одинцов синхронно не смотрели в мою сторону. Спрашивается, в чем я виновата? Сначала шпильки неудобные обули на меня, потом на них бежать заставили. Сами пусть попробуют, потом рассуждают.
— Ага, и крылан из-за меня, — ехидно протянула ему.
— Ритка, ты не могла сразу Аграши мне отдать?
— Почему сразу не забрал? — огрызнулась Демона.
По факту я пострадавшая, причем два раза. Один раз физически — нога в компрессе, а второй — морально. Горячий мужчина хотел со мной ложе любви разделить. А я… Эх!
— Мне, между прочим, моральная компенсация требуется! — ядовито заявила я.
— За что? — поразился моей наглости Демон.
— Я Аграши из спальни вынесла? Вынесла. Ногу подвернула? — сунула ему под нос вонючую культяпку, — подвернула. Вот! Плати наличными!
Скандалить не привыкать. Он бы с моими бабульками прожил три года, как я, сразу бы научился. Потому сидит, победно раздавленный мной железными аргументами.
— Демон, Старикова права. Она работу сделал. Алмаз вынесла, а если не забрал его, сам виноват, — заступился Одинцов.
Невольно посмотрела на него с уважением.
— Подумаешь, сделаем еще одну попытку, — спокойно произнес Круз.
— Ты уверен? — вскипятился Демон.
— Ничего особенного. Спланируем и все сделаем, — успокоил Одинцов.
— Крылан, я извиняюсь, он же какает, — произнесла я и невольно начала принюхиваться и поводить носом.
Сила внушения заставила подельников вдыхать носом, пытаясь найти запах. Первым опомнился Одинцов, осознавший, что в его квартире крыланы нагадить не успели.
— Значит, надо торопиться. Срок завтра. Быстро разбежались по кроватям, мне подумать надо, — ректор приказал по привычке, как студентам.
Интересно, когда он стал мозгом операции?
Парни ушли, забрав пиво. Чай мой закончился, а нога пока не перестала болеть. И если завтра опять придется устраивать спринт, могу не добежать.
С мрачными мыслями смотрела на завернутую в компресс конечность. Недоделок изобретатель обуви для женщин на шпильках. Он хоть раз на них ходил?
— Старикова, как нога? — раздался голос за моей спиной.
— Болит, должна к утру пройти, — отозвалась Одинцову, закидывая голову назад, чтобы увидеть его.
Он внимательно на меня смотрел, а я стала похихикивать. Глупо, понимаю. Но, глядя на серьезного ректора снизу вверх, становилось смешно. В ответ получила злой взгляд. Почему все время злится?
— Мирослав Владимирович, может, полечите? Честное слово я вам заплачу, когда Демон расплатится, — решила сменить тему.
— Старикова, я дорого беру за свои услуги, — поставил перед фактом Одинцов.
— А по дружескому тарифу? Или скидка на опт будет? — развлекалась дальше.
В деревеньке часто находились желающие получить услугу по дружескому тарифу. Девушка скидку дай на услуги, а я к тебе часто приходить буду. Ты за копейки делай, но я постоянный клиент. Ее не волнует, сколько мил вкладываю хоть за копейку, хоть за рупь.
— Лучше я сразу тебя вылечу, — улыбаясь, сказал Одинцов и присел рядом.
Снял намотанную тряпку, которую я старательно приложила к ноге, мазюкая бальзамами и притирками, от чего амбре стояло специфическое.
Одинцов аккуратно вытер мою целительскую деятельность и провел пальцами по стопе. Приятное покалывание появилось, магия прошла под кожу. Я закрыла глаза и стала получать удовольствие от ощущений.
— Старикова, прекратите стонать! — тихо приказал ректор. — Вы меня отвлекаете.
— Простите, Мирослав Владимирович, просто очень так приятно. Вы просто кудесник. И вот тут еще немножко, — провела рукой по ноге снизу вверх.
Ой, кажется, не что-то неправильно показываю, все-таки сказывается воздержание. Чтоб ему в холерные дни не выжить.
— Старикова, напоминаю, вы подвернули ступню, — прозвучал спокойный голос.
Одинцов перехватывает мою руку на середине бедра. Мог бы и промолчать. Открыла глаза и посмотрела на ректора, а он взгляд не отвел и руку не отпустил.
— Мирослав Владимирович, на меня такой мужчина сегодня покушался, — произнесла я расстроенным голосом.
Ректор сразу отпустил мою руку и ногу, встал и вышел из гостиной. Опять злится.
Романтическая мура сделала черное дело. Я расплакалась о своей судьбе несчастной навзрыд. На мои всхлипы в пол второго ночи вышел почти бодрый ректор из спальни.
— Старикова, что случилось? — обреченным голосом произнес Одинцов.
— Мирослав Владимирович, ничего. Вы идите спать. Я потихо-о-оничку-у-у, — уткнулась в подушку со слезами.
— Нормально объясните. Что произошло? — почувствовала мужские руки на плечах, а сказать нормально не могу.
— Идите спать. У меня все нормальна-а-а, — продолжила реветь дальше.
— Слушайте, под ваш плач спать не получится. Объясняйте толком, что случилось, — вытащил меня из подушки Одинцов и заставил на него посмотреть.
— Я никому не нужна, один сегодня был и не на меня смотрел. А я-а-а.
Может, мне выплакаться надо? Чего пришел? Порыдаю в одиночестве и усну спокойно. Это не алкоголь, чтобы ругать.
— И долго? — спокойно спросил Одинцов.
— Что долго? — переспросила в его плечо, благородно подставленное мне.
— Давно не было секса с мужчиной, спрашиваю? — разозлился на непонятливость ректор.
— Долго, — невольно сорвалось с языка. — Какое вам дело? — возмутилась я.
— Старикова, если вы меня, как психотерапевта используете, давайте без выкрутасов, — отругал меня мужчина. — Вопрос по существу. Сколько времени не было полноценного секса?
— У-у-у, — заревела снова.
Будто нужен он с прямотой и психиаторством. Надо было к Светке поехать. Напились бы, я поплакала на судьбу свою несчастную. Выслушала бы советов море, которыми никогда не воспользуюсь, пересмотрела бы фотографии ее детей от рождения и на такси вернулась домой. Кстати, куда домой?
— Старикова, говорите, — произнес раздраженно Одинцов.
— Три года, — ответ прорвался сквозь всхлипы.
— Почему так долго? — поразился мужчина.
— Так получилось.
Разве могу сказать, что Демон был последним воспоминаем? А потом домик в деревне.
— Между прочим, вы меня в деревню направили! — неожиданно озарило, кто виноват в моих неудачах на любовном фронте. Кстати, от султана тоже он вытащил. Ах, он моль поганая!
— Не я, академия, — поправил машинально ректор, о чем-то раздумывая.
— А вы спрашиваете, почему я АОМ не люблю. — продолжала предъявлять претензии, пока случай выпал.
