Следы на воде - Суржиков Роман Евгеньевич

– Водичка – божья сестричка! В водице наше спасение!

Неубий подавал и принимал ведра, Дитрих с Милошем – ждали. Настал лучший момент, чтобы поговорить.

– Скажи-ка, – спросил Дитрих, – ты правда неспособен убить человека?

– Правда.

– А если случайно? Скажем, стрелял в руку, но попал в грудь?

– Я совсем не стреляю в людей.

– А если… амм… я прикажу?

– Виноват, герр поручик.

Многим офицерам на месте Дитриха захотелось бы испытать его на прочность. Приставить пистолет к затылку, сказать: “А ну, убей того камня, или я тебя!..” Дитрих в этом смысле отличался от других офицеров.

– Ты понимаешь, боец, что твоя особенность – это редкая привилегия? Вот я не могу не убивать: прикажут – открою огонь. И Милош выстрелит по приказу, и Спасение, и Гельб, и каждый дангарец на сотни верст вокруг. Даже генералы отличаются лишь тем, что бьют чужими руками, а не своими. Но ты, солдат, имеешь право не убивать! Возможно, ты один такой во всем нашем войске!

– Не я так решил, – процедил стрелок, коснувшись шрама на груди.

– Да, твой прежний хозяин был очень жесток. Тебя подвергли безжалостной пытке. Я сочувствую тебе, но также и завидую. Ценой прежних мучений ты получил право выбора! Я не выбираю, убивать или нет. Ты – можешь!

– Ошибаетесь, герр офицер. Я тоже не выбираю.

Дитрих склонил голову, в полумраке присматриваясь к этому человеку.

– У тебя забрали одно, но возместили другим. Отняли волю, зато дали право быть хорошим человеком. Думаю, тебе повезло: обычно нас просто лишают чего-нибудь, без возмещения.

Стрелок ухмыльнулся, обнажив зубы:

– Поменяемся, герр офицер?

Дитрих спросил с удивлением:

– Неужели ты бы согласился? Тебя же сделали безгрешным! Разве отдал бы это за мое положение?

– За свободу.

– Ошибаешься, солдат. Какая у меня свобода…

Тем временем блаженный извлек последнее из шести ведер и сообщил:

– Есть водица, герр поручик! Славная водица!

Дитрих повернулся к нему:

– Теперь ты мне ответь. Бог спасет всех, кроме наших врагов, да?

– Конечно! Бог всемилостив!

– А муаров и каталийцев – тоже спасет?

– Божьей милости на всех хватит.

– Ты же знаешь, что они не верят в нашего Сеятеля?

Спасение выпучил глаза:

– Виноват, герр поручик… Как это так?

– Вот так и есть. Муары верят в Черную Деву, а каталийцы – в каких-то… амм… морских чудищ. Вот и вопросец: при этом условии бог их все равно спасет?

Спасение мучительно задумался, от натуги скривив лицо в гримасу. Дитрих отметил:

– Говорят, что ты блаженный дурачок. Однако ты способен искать ответ путем размышлений. Редкий камень обладает таким умением.

– Он вас не понимает, – сказал Милош.

– Я и не надеюсь… Так что, Спасение, нашел ответ? Бог спасет муаров и каталийцев?

Блаженный встрепенулся:

– Понял, герр поручик! Муаров он спасет, а каталийцев – нет.

– Почему же?

– Вы сказали, каталийцы любят чудищ. Вот и не нужно им спасения! А у муаров – хотя бы дева. Они еще не совсем пропащие.

Дитрих кивнул с уважением.

– Твоя логика сомнительна, однако это логика. Но вот тебе третий вопрос – посмотрим, как справишься. Сеятель спасет всех дангарцев – то бишь, и камней в том числе?

– Конечно, герр поручик.

– А как быть с тем, что камни уже спасены?!

Солдат молча уставился на поручика.

– Неужели ты и этого не знаешь? Как же ты веришь, скажи на милость? Или вовсе в церковь не ходишь? – Дитрих процитировал на память из писания: – “Больше всех живущих душ любовью Моей обласканы камни. В щедрости Своей я избавил их от бремени ответа за поступки, мук принятия решений, сомнений поиска пути и места в жизни. Ни зайцы, ни орлы не имеют подобного счастья. От всего, что утруждает душу, лишь камни спасены по воле Моей”.

Блаженный еще помолчал несколько вдохов и, наконец, дал ответ:

– Верую в Сеятеля и все слова Его. Как Он сказал, так вы и повторили…

– Значит, камней больше не нужно спасать! Верно?

Дитрих ощутил злорадство от того, что смог озадачить солдата. Больно просто тебе жить, братец: на всякий вопрос есть ответ, совесть не болит, враги плохие, а всех хороших спасет бог… Нет уж, попробуй на вкус сомнения. Ощути себя в моей шкуре!

– Водичка-сестричка… – промямлил блаженный, глядя в ведро, будто желая оттуда почерпнуть ответ.

– Вода не поможет, сам думай. Спасет тебя Сеятель, или уже спас?

Спасение скорчился, как от боли, прижал кулаки к вискам. Все смотрели с любопытством: выжмется ли мысль?

Вдруг блаженный просиял и от радости плеснул водой себе в лицо.

– Водица спасет! Сеятель нас уже спас, а водичка еще спасет!

– Что?.. Да это же чушь! Сеятель – всемогущий, он сам спас камней от всего, чего можно!

– Вот и нет, герр поручик! Сеятель не от всего спас, а только от того, что в писании сказано. От мук решения и бремени того-сего, и сомнений разных. А случится еще какая беда – тут уже водица поможет!

Дитрих фыркнул:

– Ловкач ты, солдат. Это не ответ, а чистая хитрость. Ну да ладно, задержались мы тут…

Он отдал приказ, трое камней подняли шесть ведер и понесли в расположение батареи.

Когда добрались до шатра штабс-капитана, стояла уж кромешная тьма. Однако фон Зейдвист еще не спал и, к несчастью, был совершенно трезв.

– Где вас носило, поручик?

– Разрешите доложить: по вашему приказу организовал доставку воды, а также провел… амм… инспекцию пехоты. Взвод находится в…

– Вода нужна была час назад. Вы опоздали. Приказы должны исполняться бегом, а не прогулочным шагом.

– Виноват, герр штабс-капитан.

– Швершайзе! Вы на службе, а не в парке с дамочками!

– Виноват, герр…

– Это кто такие?

За плечами Дитриха стояли Неубий и Спасение. Их присутствие делало разнос весьма унизительным для поручика.

– Лучшие бойцы взвода прикрытия, герр штабс-капитан.

– Выглядят как пара кретинов.

– Никак нет, герр штабс-капитан! Лучшие солдаты стрелкового взвода. Удостоились высокой чести принести вам воды!

фон Зейдвист выпятил челюсть:

– Это насмешка, поручик?

– Никак нет! Я бы не посмел!

– Доставить мне воды – высокая честь? Вы сказали это всерьез?

– Так точно, герр штабс-капитан!

– Значит, завтра вы ее удостоитесь. На рассвете принесете десять ведер. Лично, без помощи камней.

Для человека, рожденного в сословии Орлов, открыты три прекрасных возможности. Первая требует земельных владений. Коль ты не унаследовал земли, имеются два пути. Для одного из них необходимы камни. Если в твоей собственности их мало, а то и вовсе нет – остается одна дорога: стать офицером на службе кайзеру.

Это рассуждение Дитрих часто добавлял к своим молитвам в прежние дни, при осаде Плютвы. Имперская артиллерия без устали работала по городским укреплениям. Главный урон наносили мортиры, но и три пушки Дитриха фон Дорта делали кое-что. Их выдвинули в захваченный бастион, который располагался на возвышенности. Дистанция огня возросла, бомбовые ядра рвались прямо на улицах города. “Сеятель сделал меня орлом, – говорил себе Дитрих, – но не дал ни земли, ни камней. Сеятель хотел, чтобы я стал офицером. Это его решение, а не мое”.

Молитвы поручика принесли плоды. Господь послал послабление: после взятия Плютвы батарея застряла в тылу на полустанке. В полку поговаривали, это из-за штабс-капитана Зейдвиста, а точнее – его нежной привязанности к шнапсу. Когда решалось, кого из батарейных командиров оставить в безнадежной дыре, герр полковник выбрал наименее ценного. Но Дитрих благодарил Сеятеля: теперь он, Дитрих, не обязан говорить то слово, после которого погибнут люди. А скверный характер командира и унизительные поручения – это ладно, к этому не привыкать…

На рассвете поручик быстро оделся и выпил чашку чаю. Когда выбрался из палатки, денщик вручил ему пару ведер.