Над головой отца висел выжженный на старом деревянном панно девиз рода.
«Я умею предавать», — слова первого Змея.
Поговаривают, что они выбиты на каждом камне фундамента Илистой Норы. Я как-то спросила отца, почему он не снимет эту деревяшку и не забудет девиз, ведь здесь нечем гордиться, скорее уж наоборот. А он ответил, что иногда предательство — это все, что нам остается.
— Ивидель, — позвал отец, и я поняла, что он делает это не в первый раз. — Мы ждем.
— И очень хотим спать, — добавила матушка.
— Когда вы пропали в шахте, — я посмотрела на пустое кресло, что обычно занимал Илберт, — Мистер Роук, опекун Мэрдока, сказал одну вещь, которую, я никак не могу забыть.
— Что он тебе наговорил? — Отец сложил руки на столешнице, пламя в лампе чуть заметно танцевало, касаясь стенок из магического стекла.
— Он ходил по этому дому и говорил, что очень неплохо включить его в приданое, а когда я…
— Вспылила? — спросила матушка.
— Отказала, — поправила я, — сказал, что, возможно, с моим братом будет проще договориться. И пояснил, что имеет в виду вовсе не Илберта.
Отец шумно выдохнул, а я старалась смотреть куда угодно, только не на матушку.
— И это все, что он тебе сказал? — уточнил отец, поднимаясь.
— Больше ничего не успел, я пообещала спустить на него собак.
Граф Астер подошел к жене, взял ее за руку. Мне показалось, что матушка раздумывает, не вырвать ли ее. Прикоснулся губами к тыльной стороне ладони и произнес:
— У меня нет и не будет иных детей, кроме тех, что подарили мне вы.
Не знаю, как она, а я ему сразу поверила. Потому что очень хотела.
Граф Астер выпрямился, вернулся к столу и, взяв ключ, отпер один из ящиков конторки.
— Чуть больше месяца назад я получил от мистера Грэна Роука письмо…
— Прошу, — Мэрдок протянул мне руку и помог взойти на покачивающуюся от ветра палубу.
— Благодарю.
Наш разговор напоминал беседу двух незнакомцев, что волею судьбы оказались рядом и через несколько минут разойдутся вновь, но на этот раз навсегда. Короткие, ни к чему не обязывающие фразы.
— Отдать швартовы! — скомандовал офицер.
Пол под ногами качнулся, и я едва не вскрикнула. Мэрдок вопросительно поднял брови, а я торопливо спросила первое, что пришло в голову:
— Как ваш опекун? Добрался… — я проглотила слово «живым», — до Эрнесталя?
Да, это было невежливо, но… как же я ненавидела летать, особенно вот на таких юрких суденышках!
— Благодарю, — холодно ответил Хоторн. — Он будет рад узнать, что вы беспокоились.
Земля ушла из-под ног, и я позволила себе на миг закрыть глаза — представлять, что ты дома, было намного приятнее…
Отец передал письмо матушке.
— …где выразил желание встретиться, ибо у него на руках была некая бумага, согласно которой мой покойный брат Витольд признал своего внебрачного сына наследником, — граф Астерразвел руками.
Я выдохнула, чувствуя, как с воздухом тело покидает тяжесть, которая, казалось, поселилась внутри и не давала покоя несколько дней. Тяжесть знания и незнания. Сын был не у отца, сын был у дяди Витольда.
— И ты поверил? — спросила матушка, быстро пробегая глазами письмо.
— Не сразу, хотя... — отец вернулся за стол, покосился на кипу бумаг и сложил руки на гладкой коричневой поверхности. — У него ведь действительно имелась женщина из простых, ты должна ее помнить. — Матушка не ответила. — Она умерла от болотной лихорадки. Но остался сын, его отдали на воспитание тетке, старшей сестре той женщины. Витольд ведь собирался жениться на дочери виконта, и чтобы не беспокоиться о судьбебастарда, хотел до свадьбы признать пацана Астером и выделить содержание. Он говорил мне об этом перед отъездом, только я не знал, дошелон в столице до нотариуса или нет.
— Так вот почему ты согласился на помолвку, — тут же поняла матушка.
— Я видел эту бумагу, но подтвердить ее подлинность может только эксперт. Я хотел выиграть время, и когда этот Грэн предложил породниться… — отец посмотрел на меня.
— И что изменилось? — спросила я. — Бумага по-прежнему у него, и в любой момент сюда могут явиться приставы!
— Не все так просто Иви, — отец посмотрел на выжженный на дереве девиз рода. — Нельзя просто так прийти к судье и сказать: «Я наследник Астеров, признайте за мной право на титул и состояние».
— А как можно? — поинтересовалась я.
— По-разному, — уклончиво заявил отец. — Но без поддержки вряд ли у пацана что-то получится.
— Чьей поддержки? — подняла брови матушка.
— Князя, аристократов, советника, серых, Магиуса, в конце концов. Никто не поверит человеку с улицы, какими бы бумажками он ни размахивал. Поэтому я решил выиграть время, чтобы найти его.
— А когда найдешь, что ты сделаешь? Убьешь? — спросила графиня Астер.
— Убивать его надо было десять лет назад, сейчас уже поздно. Но тогда я позволил им с теткой уехать.
— Почему? — не выдержала я.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Тогда на меня столько всего свалилось: смерть брата, титул, земли. Я даже не представлял себе, во что это может вылиться, да и жалко было мальчишку. Тощий, белый, словно простыня, калека с рукой на перевязи… как же его звали? Албьер? Аберон? Алсон?
Я медленно выпрямилась в кресле. Только что вспомнила. Глаза в темноте. Я вспомнила, где видела их раньше…
Снова ощутила чужой взгляд, направленный мне в спину, и обернулась. И снова никого не увидела, лишь стюард стоял у запертой двери и крепко держался за поручень. Кроме нас на дирижабль до Академикума сел только один пассажир. Высокий мужчина в черном плаще. Нижняя часть лица незнакомца была несколько раз обвернута клетчатым шарфом. Он иногда сухо покашливал, словно был простужен, но,устроившись на корме, ни мной, ни Мэрдоком не интересовался.
— Ваш отец действительно думает, что это был он? Что его слуга подложил заряд, а эта… — сокурсник запнулся, — тень демона его покарала?
— Почему вы не спросили его об этом, когда подписывали брачный контракт?
На этот раз настала очередь Мэрдока промолчать. Контракт был подписан, и теперь из него нельзя было выкинуть ни строчки.
— К тому же, невиновный не убегает.
— Я бы не спешил осуждать старого человека, на глазах которого зарезали его слугу, — сухо ответил Мэрдок.
— Теперь вы можете его успокоить, — проговорила я, стараясь не смотреть на снежную кутерьму за окном. — Больше никто его обвинять не будет, ведь если что-то случится с моим отцом, братом или…
— Вами, — закончил Хоторн, — помолвка будет считаться расторгнутой, а все мои и ваши деньги уйдут в трастовый фонд. Я правильно понял условия вашего батюшки?
— Правильно, — ответила я, мысленно возвращаясь к предыдущему вечеру…
— Неправильно, — прошептала я. — Его зовут Альберт.
Глаза в темноте, светлые узкие, обрамленные белесыми ресницами — я видела их раньше. Видела, но забыла.
Дядю Витольда я помнила плохо. Он был массивный, как и отец, но выше его на голову. Когда граф Астер приезжал в Илистую Нору, его громкий голос разносился по темным коридорам, пугая притаившиеся там тени. Дядя обладал удивительной способностью заполнять любое помещение, в котором находился. Иногда он подхватывал меня на руки, говорил о том, какая я хорошенькая, иногда даже обещал князя на белом коне и розовое платье из муслина. Он поднимал меня в воздух, подносил к широкому лицу и целовал в лоб. А его глаза… его глаза были точно таким же, как у железнорукого, что едва не убил меня на празднике в честь Рождения Дев.
Но ведь не убил же, хотя мог сделать это множество раз. Мог, но не сделал.
— Ивидель, — позвал отец, но я, вскочив, схватила первый попавшийся листок со стола, посмотрела на желтоватую бумагу и отбросила.
— Ивидель, что ты… — на этот раз повысила голос матушка, — делаешь?
Я подскочила к черной доске, схватила кусок белого мела, второй рукой стерла часть цифр.
