Проклятый Магазин: Выжить и Заработать (СИ) - "Архимаг"

— Хулиганы? — переспросил я осторожно.

— Ну а кто ж! — Кепка, оказавшийся Геной, всплеснул руками. — Я ж Любе все рассказал! Захожу, значит, дождь переждать, парень меня пустил по-человечески. Сидим, болтаем. И тут эта шпана местная давай в двери ломиться! Трое их было, оглоедов! Стекло высадили, дебоширили! Мы с Денисом их вдвоем и выпроводили. Он шваброй, я… тоже шваброй. Слаженно сработали!

Он подмигнул мне с гордостью ветерана совместной операции.

Я моргнул. Ночная осада тенями, многорукая тварь из вентиляции и трехметровая супруга, выносящая фасад… в его версии всё это спрессовалось в сюжет «трое хулиганов побили стекло». Аккуратненько так спрессовалось, без швов.

— Ага, — сказал я. — Шваброй. Было дело.

— К счастью, жена приехала и забрала своего героя, — Люба ласково, но ощутимо ткнула мужа локтем в бок. А потом повернулась к Зине. — В четыре утра! Представляете? Звонит: Люба, забери, я в магазине застрял. У нас же дети дома, Славик с Наташкой, я их одних оставила, полетела на машине через полгорода…

— Мужики, — кивнула Зина.

Гена с Любой переглянулись и рассмеялись, легко и по-семейному. Люба принялась рассказывать, что Славик у них в седьмом классе и опять двойка по алгебре, а Наташка требует хомяка, но какой хомяк, когда у них Гена в доме, за ним самим глаз да глаз.

Я улыбался, кивал, вставлял реплики, не зная даже как прокомментировать.

Зина за прилавком слюнила палец и пересчитывала мелочь, не проявляя к беседе особого интереса. Люба переключилась на нее с вопросом, почем нынче гречка и правда ли, что подорожает, и Зина завела свою вечную песню про то, что дорожает все, кроме ее пенсии.

Гена тут же воспользовался моментом. Придвинулся ко мне и зашептал, обдав легким, едва уловимым ментоловым облачком:

— Слышь, Денис. Отдельное тебе спасибо. Мужское.

— За что?

— Ну, за это самое, — он выразительно повел бровями. — Что Любе не сдал. Она у меня знаешь какая, если унюхает? Все, конец света. А я ж чуть-чуть, для сугреву. Ментолошки пожевал, и порядок. Ты не выдал. Уважаю.

Я вспомнил, как его «чуть-чуть подшофе» выглядело ночью: рубленая речь, стеклянные глаза, движения заводной куклы. И как его Люба «нюхает». Всевидяще так нюхает, всеми своими… органами.

— Между нами, — сказал я. — Могила.

— Вот! Свой человек! — Гена полез в карман рубахи и сунул мне мятый листок в клеточку, где карандашом был накорябан номер. — Держи. Я слесарь-электрик, пятый разряд, высшая категория. Тридцать лет стажа. Если что нужно тебе будет по моей линии, для тебя бесплатно, по гроб жизни обязан.

Листок я взял и уставился на него. Ага, решетки, значит… Слесарь, высшая категория, угу.

Я вспомнил про решётки вентиляции на складе, погнутые толяновой нечеловеческой силой. И моя вчерашняя заметка в списке дел: «наварить прутьев».

Судьба, если это была она, обладала специфическим чувством юмора.

— Знаете… а у меня, кстати, есть работенка. Решетку на вентиляции усилить надо. А то лазают тут всякие.

— Коты, что ль?

— Ну… крупные такие коты. Наглые.

— Сделаем! — он хлопнул меня по плечу. — Наварю так, что танк не пролезет. Звони, не стесняйся!

Люба закончила с гречкой, взяла мужа под руку, и они распрощались, тепло и шумно, как старые знакомые. В дверях Люба обернулась:

— Денис, вы заходите к нам как-нибудь! Я пироги пеку, с капустой. Гена, дай ему адрес!

— Обязательно, — сказал я.

Дверь закрылась. Я стоял и смотрел им вслед через стекло: обычная семейная пара шла по обычной улице, и Люба что-то выговаривала Гене, а тот виновато улыбался и разводил руками.

Идти в гости к семье, где жена по ночам превращается в трехметровый ужас с щупальцами, а муж заедает свою природу ментолом. На пироги с… С капустой, да.

Самое смешное, что пироги наверняка отличные.

— Хорошие люди, — вдруг подала голос Зина, не отрываясь от сканворда. — Не то что нынешние. Культурные.

— Ага, — согласился я. — Очень… даже, ага.

…Пока шёл до трамвайной остановки, голова у меня работала совсем не над лекциями.

Расклад вырисовывался занятный. Вот я и Лера, мы Изнанку видим как есть, в полном комплекте, с щупальцами и скелетами-вагоновожатыми. Вот Зина, которая не видит вообще ничего и, кажется, именно поэтому неуязвима. А вот Гена с Любой, которые сами по уши в этой Изнанке, по локоть, по самые бигуди… и не подозревают? Живут в отредактированной версии, где все объясняется хулиганами, паленой водкой и сбоями на ТЭЦ.

Как Толик, который искренне считает себя обычным пацаном с травмой шеи.

Может, это защита такая. Психика не тянет правду, и кто-то заботливый, или наоборот, совсем не заботливый, переписывает «файл» в формат попроще.

А может, им просто не положено знать. Есть допуск, а есть его отсутствие. И почему допуск выдали мне, нищему студенту с зудящей поясницей, вопрос отдельный и неприятный.

Но было и кое-что похуже философии. Чистая, конкретная бухгалтерия.

Прошлой ночью камеры и сканер пометили Гену зеленым. Обычный человек, без аномального фона, проходи, гость дорогой. Марину пометили точно так же: зеленым, чистая, человек.

А по факту? Гена оказался мужем хтонической твари и сам явно не подарок с точки зрения биологии. А внутри Марины все это время дремала Расколотая Госпожа, сущность такого калибра, что при ее пробуждении у меня парализовало тело быстрее, чем я успел сказать «Пакет нужен?».

И самое издевательское: премию Система насчитала за одного гостя. За одного! Пять тысяч за пересидевшего. Выходит, кого-то из этих двоих Терминал все-таки посчитал аномалией, а второго провел по графе «обычный человек». Кого и почему, конечно, не уточнил. Зачем кассиру информация, кассиру положено пробивать батоны.

Я на ходу достал телефон и открыл заметки, куда записывал наблюдения по работе. Добавил новый пункт:

«Камерам и сканеру верить только в мелочах. Мелкую нечисть подсветят. Крупную, которая умеет прятаться, НЕ ФАКТ, ЧТО ВИДЯТ. Госпожу проспали. Гену проспали. Единственный надежный фильтр — Правила. Третий глаз, черный конденсат, счет пальцев. Правила писал кто-то, кто знает про Изнанку больше, чем вся эта электроника. Выполнять дословно. Всегда».

Перечитал и добавил еще строчку:

«P. S. Директору задать вопрос про недоначисленные 5000 за второго гостя. Вежливо. Но настойчиво».

Внутренний жабо-бухгалтер довольно квакнул. Потому что можно смириться с хтоническими женами, скелетами в трамваях и перстнями от древних сущностей. Но недоплата есть недоплата, и тут у меня принципы.

У трамвайной остановки я поправил сползающую повязку и вздохнул. Со стороны я, наверное, выглядел как человек, сбежавший из музея египтологии. Сейчас приду на пары, и одногруппники начнут острить. Препод по логистике спросит, не мумифицировался ли я от его лекций. Стандартный набор.

Зато со специалистом познакомился. В наше время толкового спеца днем с огнем не сыщешь, а тут сам в руки пришел, да еще с благодарностью.

Я сунул листок поглубже в карман и шагнул в подъехавший трамвай. Обычный, современный, с живым вагоновожатым.

Мелочь, а приятно.

На турникетах «Промтеха» меня встретила вахтерша баба Тома, гроза первокурсников и живой файрвол университета. Я приложил студенческий, турникет пискнул зеленым, но баба Тома накрыла вертушку ладонью.

— Стоять. Это чей документ?

— Мой. Кротов Денис, третий курс, логистика.

— На фотографии, — она подняла студенческий к свету, как фальшивую купюру, — молодой человек. А ты, извиняюсь, кто? Забинтованный весь. Может, ты этого Кротова того… а сам по его билету ходишь.

— Баба Том, ну я это. Я у вас в прошлом месяце розетку в каморке чинил. У вас там чайник «Скарлетт», заварка «Принцесса Нури» и календарь с котятами за две тыщи двадцать первый год. Вы его не меняете, потому что «котятки уж больно хороши».

Вахтерша прищурилась так въедливо, словно в глазах ее шла верификация по внутренней базе данных.