Развод. Проданная демону (СИ) - Медведская Евгения

В тот день погиб не только куст, но и мои отношения с Дарианом. Это произошло одновременно. Я проплакала целый день, никак не могла утешиться, хоть и была влюблена в Номдара. Было так странно — в моем сердце поселился другой, его я признала будущим женихом, но плакала из-за Дариана, которого внезапно в одночасье перестала любить.

И сейчас на моих глазах слезы. Я касаюсь пальцами персиковых лепестков, вдыхаю аромат и в голове несутся картинки. Болезненные воспоминания, сожаления.

Внезапный порыв ветра хлещет мне по лицу. Плавный звук разрывает тишину за моей спиной.

Я оборачиваюсь и застываю как вкопанная. Сердце рвется из груди, не желая успокаиваться.

— Кэйри.

От звука этого голоса я закрываю глаза. Узнаю. Надо повернуться, чтобы столкнуться лицом к лицу. Но оттягиваю этот момент.

Хочу, чтобы это был сон. Твержу себе, что это просто сон. Я сплю. Все невозможно. Я задремала под палящим солнцем в саду моего отца. Скоро проснусь и все будет по-другому. Мне будет двенадцать, мама встретит меня на крыльце и выругает, что я так опрометчиво подставила белую кожу жадным лучам. Потом покормит меня, а на утро я проснусь и обнаружу, что во мне бурлит магия. И вся жизнь потечет по-другому. Без мачехи, без Дариана, Номдара, без смерти папы… Без продажи в рабство…

— Кэйри, — настойчиво повторяет голос.

Я поворачиваю голову на звук, но не спешу смотреть. Мне кажется, что уши закладывает.

— Я не исчезну, — говорит Дариан с явной издевкой в голосе.

Резко выдыхаю и поднимаю веки. Он стоит прямо передо мной. Сказочно красивый. Его длинные волосы падают на плечи сияющими волнами. За спиной сложены крылья, которые потихоньку развоплощаются, но я успеваю увидеть, насколько они прекрасны.

Моя гибель выглядит великолепно. Именно то, что нужно, чтобы окончательно меня сломать.

— Подойди, — просит он.

Я могу лгать себе и дальше, что именно просит. Но будем честны. Теперь мне все ясно. Передо мной мой хозяин на ближайший год. И он требует!

Дариан протягивает руку. В ней не хватает только кусочка колбаски, чтобы приманить меня — доверчивую жертву.

Мне делается нехорошо. Голова кружится. Я, кажется, не ела ничего, только чай. И одно печенье утром.

— Иди сюда.

Черт! Он и сам может сделать шаг, но предпочитает заставить меня. Как я сейчас злюсь. Подхожу. Кладу свою руку в его. Меня обдает волной жара. За это злюсь уже на себя.

— Кэйри, я сейчас надену на тебя ошейник покорности, — говорит Дариан. — Ты должна знать, что если вызовешь неудовольствие, то тебе будет очень больно. Также, с его помощью я запрещаю тебе использовать магию. Ты «единичка», разницы не почувствуешь.

Я почувствую. Я хочу кричать об этом в голос. Разница есть!

— Дариан, — еле шепчу я.

Мне кажется, что дыхание останавливается. Нет, я не понижаю голос. Он просто пропадает.

— Дариан, — пытаюсь выговорить я снова и снова еле шиплю.

Его глаза смотрят ровно и холодно.

— Не лишай меня магии, — умоляю я, чувствуя, как ноги холодеют.

Я была готова отдать ему свое тело, готова к тому, что он будет ломать меня, унижать, но что я лишусь своих сил полностью?

— Молю тебя, — добавляю я.

Никогда в жизни я не чувствовала такого унижения. Никогда в жизни не была настолько слабой. Мне кажется, что я не слышу собственного голоса, настолько он тих. Мое отчаяние безмерно. Я не хочу смотреть на того, кого когда-то любила. Возможно, мне было бы лучше отдаться на волю судьбы. Кто знает, кому бы досталась моя свобода.

Навсегда.

Это страшное слово.

Год — звучит не так ужасно, но год с Дарианом может стереть меня в порошок.

— Тебе больно, Кэйри? — спрашивает он. — Мне тоже было больно. Я тоже надолго лишился из-за тебя магии.

— Я не знала, что так будет! Не хотела, — шепчу я.

Да, я понятия не имела, что причиню ему такую боль.

— Я не смогу без магии, — звуки пропадают, будто бы горло уже перетянуло металлом.

— Я решаю, как ты будешь жить, и какими будут условия твоего существования. Стоит радоваться, что ты единичка, потому что сдерживание магии большего уровня — страшная мука.

— В рабство не попадают с большим уровнем силы, — возражаю я.

Дариан смотрит на меня и улыбается. Он наслаждается моим ужасом и отчаянием. Я бы хотела его разорвать за это.

Нет. Я хочу другого. Хочу, чтобы все это немедленно закончилось. Просто отменилось. Хочу, чтобы здесь выключили свет и реальность, такая как она сейчас есть, пропала.

— Встань на колени, — лениво бросает мне Дариан. — Рабыня должна именно так принимать ошейник от своего хозяина.

Все вокруг взрывается от моей боли. Жаль, что только у меня в голове. Жаль, что я не могу уничтожить весь этот сад силой воли.

— Нет, — отвечаю я. — Можешь сбить с ног или ударить. Сама не подчинюсь. Это запредельно Дариан. Я тебя не прощу. Действуй силой.

После этих слов я закрываю глаза, расправляю плечи и достойно жду боли. Жду жестокости. Жду угроз, которые заставят меня пересмотреть решение.

— Силой? — смеется надо мной Дариан. Смеется над моим отчаянием. — А ты выдержишь? Точно хочешь знать, каково это?

— Хочу, — сжимаю зубы я. — Сделай так.

Я мечтаю возненавидеть его. Возненавидеть настолько жутко, чтобы только чернота осталась в сердце. И не могу.

— Нет, Кэйри. Мы играем по моим правилам. Я не сделаю тебе больно. Я заберу то, что дорого.

— У меня ничего нет. Ты облажался, Дариан.

— Ошибаешься, Кэйри. Я только что передумал отнимать у тебя магию — сделаю так, что ошейник позволит это. Чем твои способности помешают мне? Пользуйся на здоровье.

Я даже не начинаю радоваться. Это очередная ловушка.

— Если будешь послушной, Кэйри, — я слышу в его голосе издевку.

Уже понимаю, что он имел ввиду. Жду продолжения его речи молча. Он сам скажет, ему не нужна ответная реплика от игрушки, которую предстоит сломать.

— На колени. И я не отниму у тебя магию.

Гнусная манипуляция. Я яростно дышу, потому что у него получается.

Смотрю на него прямо и открыто. Может быть, изменит решение.

— У тебя ровно тридцать секунд, Кэйри. Потом мое предложение станет недействительным, а ты все равно встанешь на колени. Обещаю. Силой я тоже умею. Будет даже не больно — не вижу смысла мучать такую нежную девушку.

Я хватаю ртом воздух. У меня не получается понять ход времени. Не понимаю, сколько прошло. Не могу решиться! Переступить через себя или нет? Как же быть?!

Унизиться или позволить ему унизить меня. Я все равно окажусь на коленях. Все равно мне предстоит пройти через это. Я могу остаться гордой и не сломленной, без магии, без тех крох, которые позволяют мне чувствовать себя человеком.

Или пойти на то, о чем он просит и сохранить каплю сил. Небольшую, но важную для меня часть себя. То, что позволит мне очень многое. Я смогу себе помочь.

Прошли эти секунды или нет? Не понимаю, но принимаю решение.

Выбор

Опускаюсь на колени. Перед тем как это сделать, закрываю глаза. Не хочу видеть его торжествующий взгляд. Если бы я могла ему причинить боль, он бы корчился прямо здесь на дорожке собственного сада.

Слезы выступают из-под век. Катятся по накрашенным щекам. Интересно, моя бледность уже проступила?

— Хорошая девочка, — хвалит меня Дариан.

Нет, это невыносимо. Похвала от него сейчас звучит ужасно! Она говорит о том, что я ломаюсь, теряю достоинство. От нахлынувшей ярости я рыдаю в голос, срываясь на крик. Надеюсь, это выглядит как горе или страдания, ведь ярость он мне не простит.

— Открой глаза, Кэйри и посмотри на своего хозяина. Хочу видеть.

— Мое горе? — глухо интересуюсь я. — Ты и так его видишь. Надеюсь, тебе вкусно.

Ответом мне молчание. Дариан ничего не говорит. Тишина такая, будто бы разом перестал дуть ветер и шелестеть листья. Мои чувства как оголенные провода накаляются в этой жуткой неестественной тишины. Звуков нет. Мне начинает казаться, что я оглохла, выпала из реальности. Я сама хочу осмотреться, увидеть, что меня окружает прежний мир.