Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

— Разве не я должен иметь дело с торговлей? — осведомился гном и скрестил руки на груди, все еще держа посох, как будто неудача задела его.

Обычно он был бы прав, но Чейн не собирался соглашаться на любой фургон. У них впереди все еще был долгий путь, Винн должна найти подсказки в Лхоинна и развскать остатки давно забытого ситта. Они не могли позволить себе купить абы какой фургон.

— Свежие продукты тоже важны, — сказал он Красной Руде. — Помоги Винн.

Если эта лесть подействовала на гнома, он не показал этого.

— Идём, — сказала Винн. — У нас только сегодняшний вечер. После встретимся здесь.

Коротко взглянув на Чейна, Красная Руда последовал за Винн и Тенью к городу.

Чейн пождал, пока они не уйдут из поля зрения, а затем направился к берегу. Стоянка каравана в предместьях города была не единственным местом, куда доставляли груз из порта. Он держал путь вдоль южного конца береговой линии, пытаясь разглядеть какую-нибудь крупную конюшню рядом со складами. Это не заняло много времени.

Он нашёл подходящее место у проселочной дороги и осмотрел все ближайшие улицы. Проверив широкие устойчивые ворота, он обнаружил, что они заперты и даже не двинулись под его весом. Факт, что они были заперты изнутри, принес ему некоторое облегчение. Это означало, что был другой выход — или вход. Значит, владелец закрыл их на ночь, и, следовательно, ему понадобился другой выход.

Ближайшие люди были в двух кварталах отсюда, и он скользнул вокруг здания, вниз по переулку. Задняя дверь конюшни была заперта на навесной замок. Потребовалось немного усилий и шума, чтобы сместить пластину от дверного косяка.

Внутри его приветствовало мягкое шуршание, наряду с запахами кожи, сена и навоза в пыльном воздухе. У задней стены были свалены в беспорядке вилы и тюки сена, но черный мерин и гнедая кобыла стояли в ближайших стойлах. Они были самыми молодыми и здоровыми из всех шести лошадей. Он нашёл упряжь у передней стены и взял пару поновее. Но относительно фургона у него не было такого выбора.

Единственной повозкой внутри была большая, двухколесная телега. Вряд ли это было единственное транспортное средство рядом с доками, шестью лошадьми и множеством упряжи.

Чейн вышел и обошёл конюшню вокруг. У левой стены он нашел большой фургон и поторопился осмотреть его.

Облучок был длинным и крепким. Борта были обшиты досками, рядом высились скобы для брезента. Свернутый холст обнаружился уложенным под сиденьем. Фургон подходил идеально, за исключением двух вещей.

Левое, оббитое жестью колесо было приковано цепью к железному кольцу, вделанному в булыжники переулка. Чейн решил не ломать его, пока не будет полностью готов уехать. Другая проблема стала очевидной, когда он вернулся к задней двери конюшни.

Чтобы запрячь лошадей, он должен будет вывести их к фургону. Он ожидал, что сделает это внутри, а затем просто откроет главные ворота и уедет. Теперь он должен будет запрячь двух лошадей, одну за другой, в открытую. Если его заметят, то могут подвергнуть сомнению его действия.

У него не было времени, чтобы искать в другом месте, понадеявшись на что-то более доступное. Кроме того, даже если кто-то на рассвете обнаружит, что фургон и лошади пропали, то вряд ли проследит его от стоянки каравана с их фургонами и упряжами. Он просто должен поспешить и закончить, чтобы его не заметили.

Чейн кинул упряжь на облучок фургона и вернулся в конюшню, чтобы вывести черного мерина. Тот последовал за ним без возражений, и он спокойно запряг животное. Он поторопился назад за гнедой кобылой, но она тихо фыркнула, когда он взялся за ее повод.

— Тсс, — протянул он, поглаживая ее бархатный нос.

Она вышла вслед за ним, и он поставил её рядом с мерином. Когда он принялся за дело, запрягая ее, протяжный скрип прокатился по тихому переулку.

— Кто здесь? — спросил мужской голос.

Чейн скользнул вокруг фургона и замер у противоположной стены здания.

Шаги приблизились, и коренастый человек с темной бородой и стянутыми на затылке волосами, прорезанными сединой, подошёл к нише за углом. Он остановился, сразу увидев Чейна. Сначала, он казался больше удивленным, чем обеспокоенным. Возможно, воровство не было распространено здесь.

— Что ты делаешь? — спросил он, и когда Чейн не ответил, его лицо помрачнело. — Не двигайся!

В другом месте обычный охранник уже звал бы стражу.

Чейн метнулся вдоль стены, но прежде чем он достиг угла, человек кинулся назад и пропал из виду. Чейн вернулся в нишу, и тут же зубцы вил показались у его лица. Он отпрянул в сторону, но внешний зубец скользнул по его виску.

Небольшое жжение поднялось на коже под волосами. Он схватил черенок вил левой рукой, и конец другого зубца пробил его запястье. Он потянул вилы на себя, и его правый кулак двинул охранника по скуле. Человек тяжело свалился назад в открытую заднюю дверь, когда Чейн резко отпустил вилы.

Зверь в нем изо всех сил попытался проснуться.

Чейн стоял и смотрел, как мужчина безвольно шевелится в дверном проеме. Но он хотел другого убийства, другого момента истины, как всегда было при кормлении. Возможно, это его последний шанс. Никто не узнает, даже Винн, кроме…

Даже зверь в нём казался вялым и заторможенным, как будто не вполне отошёл ото сна. Его странная беспечность обеспокоила Чейна.

Когда он вернётся на стоянку каравана, они не уедут сразу же. Украденный фургон — это одно, но мертвец — уже совсем другое дело. Это приведёт к более тщательному поиску преступника.

Зверь в нем внезапно ожил и в расстройстве завыл.

Чейн укусил, но между его зубами не было ничего. Он мог увезти тело подальше в фургоне, выкинуть его где-нибудь у берега, где его будет труднее обнаружить, и спокойно вернуться к Винн.

Он все еще колебался, поскольку Винн запретила ему убивать любое разумное существо.

Нет… она запретила ему убивать, чтобы кормиться.

Чейн вновь и вновь боролся с собой, чтобы следовать за ней. Даже если он оставит охранника в живых, как только тот очнётся, то сразу же поднимет тревогу.

Зверь в нем заметался, пробудившись. Избавившись от своей странной заторможенности, он бросился вперёд, пытаясь порвать свои цепи.

Чейн наклонился и обеими руками схватил голову человека. Одним быстрым рывком он сломал охраннику шею. Тело человека напряглось и тут же, обмякнув, осело на солому конюшни.

Зверь завыл. Чейн вздрогнул, как будто в самом деле услышал его гнев, отрицание.

Он перешагнул через порог и вытащил тело, чтобы забросить его в фургон. Он накинул непромокаемый брезент и в последний раз огляделся, осматривая конюшню. Спохватившись, он захватил мешок овса, два ведра и кипу одеял.

Всё это он делал чисто автоматически, внутри же Чейн испытывал боль от того, что он не сделал больше. У него был один-единственный шанс, и он не воспользовался им.

Наконец, он взял тяжелую лопату, прислонённую к стене, и рубанул острым концом по цепи, сковывающей переднее колесо. Она легко сломалась, но и лопата тоже. Он забросил лопату в фургон и поднялся на облучок, подбирая поводья.

Отогнав фургон на юг от города, он подальше отъехал от стоянки каравана. Он свалил тело с крутого берега, не потрудившись посмотреть, как оно упадёт в воду, и бросил сломанную лопату следом. Когда он направился по пересеченной местности обратно, разыскивая дорогу назад к городу, он довольно нескоро нашёл походные костры стоянки.

Чейн добыл то, в чем они нуждались. И, по крайней мере, частично выполнил требование Винн.

Винн была вполне довольна, когда возвращалась назад, неся три тяжелых бурдюка с пресной водой. Красная Руда тащил мешок, почти целиком заполненный картофелем, морковью и каким-то странным сортом яблок, которых она никогда не видела прежде. И, конечно, там была вяленая рыба.

Они также приобрели пестрые яйца, глиняную банку маслин в собственном соку и небольшой круг козьего сыра, запечатанного в воске. Если вылазка Чейна также будет успешна, то они ещё успеют поискать в прибрежном лесу дрова.