"Дампир". Компиляция цикла. Книги 1-14 (СИ) - Хенди Барб

Чиллион должен был посмеяться над собственной глупостью, поскольку он пропустил наиболее вероятную возможность. И теперь…

— Я могу рассчитывать на тебя? — резко повторил Гиар.

Чиллион посмотрел своему старому товарищу прямо в глаза и изобразил безмятежную улыбку.

— Разумеется.

— Хорошо, — Гиар повернулся к лестнице. — Я созову Совет завтра утром.

Чиллион подождал, пока шаги премина на лестнице не стихнут. Тогда он отступил в свою палату, опустился на стул и зажал пальцами рот.

Он не мог открыто выступить против Гиара и рискнуть ослабить своё положение и положение своего отделения в пределах ордена метаологов. Его поддержка ускорила продвижение Гиара к власти, и через Высокого Премина он часто влиял на Совет. Он поддерживал их подозрения, их страхи относительно людей и двух миссий Гильдии. Все время он осторожно трудился, чтобы сохранить веру в то, что он защитник всех сторон, которые будут необходимы однажды. Поскольку даже у нуманцев были сомнения относительно своих людей, а также стран своей империи.

Тогда Винн Хигеорт вернулась с теми древними текстами, все еще тайными для всех, кроме одной страны Нуманской Империи.

Все распутывалось слишком быстро и началось с самой Гильдии. Он предвидел, что настанет день, когда он может оказаться врагом всем сторонам, которые он так старался сплотить.

— Мастер? — позвал женский голос сверху.

Это были те, кого он ждал, и он ответил:

— Да, входите.

Два эльфа появились у входа в его палату. Одна из них была очень стройная молодая женщина в тёмно-синей одежде, а ее спутник носил белое. Ханнаши и Шаодх — «Заботливая Нежность» и «В Священном Пределе» — были среди нескольких людей, которым он доверял. Или, по крайней мере, больше, чем остальным.

— Что вас задержало? — спросил Чиллион.

Ханнаши слегка поклонилась:

— Мы видели, что премин Гиар входит к вам, и решили лучше подождать.

Она была ниже, чем мужчина-человек, и так стройна, что самые близкие друзья иногда называли ее Фохкханна — игра слов с её именем, означающая «Тростиночка». Ее волосы были цвета глубокого золота и, когда не были заплетены, струились до самых колен. У нее были очень острые глаза, особенно для метаолога.

Чиллиона не трогала ее прекрасная внешность, хотя это и оказалось к месту несколько раз. Кроме того, она умела так внимательно и сочувствующе слушать, что могла разговорить самые осторожные языки. Она хорошо умела быстро выносить суждения о людях в целом. И хотя у нее не было намерения когда-нибудь покинуть орден метаологов, она поддерживала его, а не хладнокровного Гиара. Чиллион ценил ее и за это тоже.

— Он сказал вам, что закрыл архивы? — спокойно спросил Шаодх.

— Да… сказал, — ответил Чиллион, смотря на одного из немногих странников своего собственного отделения.

Шаодх очень сильно отличался от Ханнаши. Его глаза были немного маленькими для эльфа и близко посаженными. Не совсем худой, он был достаточно высок, чтобы выглядеть таким, и был на целую голову выше своей компаньонки. Мужественный и скрытный, Шаодх не слишком беспокоился о своём внешнем виде, поэтому коротко стриг волосы.

— И? — добавил Шаодх. — Что вы ответили?

Он редко говорил, только если это было необходимо. Внешне твёрдый как камень, он был умен, осторожен — можно даже сказать, хитер — и отчаянно лоялен к ордену Хармуна. Также он был амбициозен и нравственно гибок, но у этих черт было свое применение.

— Я поддержу Гиара на Совете, который соберется утром, — ответил Чиллион.

Шаодх наморщил лоб — единственное проявление неудовлетворенности, которое он мог показать начальнику. Ханнаши медленно покачала головой в более неодобрительном жесте, который Гиар счёл бы непокорным.

— Вы разузнали что-нибудь? — спросил Чиллион.

— Метаолог из суманцев уступил им свою комнату, — ответила Ханнаши. — До сих пор вышли только странница Хигеорт и маджай-хи.

— Достаточно поздно, чтобы не успеть попасть в архивы, — неодобрительно добавил Шаодх.

— Так как мы узнаем, что она ищет, если у нее нет доступа? — спросила Ханнаши. — Она не сможет задержать Шейиф на достаточно долгое время, даже со своим вооруженным человеком и гномом. Черный маджай-хи, конечно, другое дело…

Чиллион сжал челюсти и резко выдохнул через свой длинный нос. На Ханнаши немного повлияло испорченное отношение ее премина к людям.

— Она никогда не зайдёт так далеко, — возразил он. — Но вы себе представить не можете, на что она пойдёт, если дать ей малейший шанс… или каплю помощи.

Ханнаши вскинула голову, и в ее голос закралось подозрение:

— Мастер… Ты что-то задумал.

— Я это сделаю, — Чиллион озорно улыбнулся. — С кое-какой простой тавматургической помощью.

Ханнаши закатила глаза и резко опустила голову:

— Ох… только не снова.

Шаодх очень старался не улыбаться, но у него не получалось.

Домин Гассан Иль'Шанк стоял на носу торгового нуманского судна, направляющегося на юг вдоль побережья. Резкие порывы морского ветра трепали его тёмно-синюю мантию так же, как заботы отягощали его мысли.

Прежде, чем оставить Колм-Ситт спустя день после того, как Винн Хигеорт отправилась к Дред-Ситту, он закончил более качественный перевод текста, который она вычитала в странном свитке Чейна Андрашо. Конечно, Гассан сохранил себе копию, но также он переживал, что так много придётся оставить на Винн. В конце концов, он бросил пытки решить всё за неё. По крайней мере, своим бунтарским способом, она раскрыла для него много вещей, о которых её нуманские начальники могли и не знать. Он подготовил письмо и перевод, оставив для нее, когда она вернётся домой.

Его принудительный отъезд из нуманской миссии наступил раньше, чем он ожидал, и дал слишком мало результатов. Его единственной ценностью была только одна толстая тетрадь тайных копий с каждой части древних текстов, которые ему разрешили просмотреть. Кроме того, его раздражал способ, которым нуманский Совет Преминов, особенно Сикойн и ее подчиненный Хайтауэр, сохраняли всё в тайне. Эти тексты должны были быть переданы суманской миссии. Намеки о самых ранних нападениях сил Древнего Врага указывали на то, что всё началось в Великой Пустыне.

Даже без намеков у Гассана уже были подозрения и причины для веры в то, в каком углу мира начнется следующая война. Если бы он был в состоянии найти эти тексты, то он добыл бы их любой ценой. Слишком многое было под угрозой. Но он ничего не мог сделать в настоящий момент.

Расстройство заставило его с беспокойством дожидаться конца поездки. Он долго был вдали от своей родины и своей миссии Гильдии. Но теперь осталось немного, в лучшем случае несколько дней.

Внезапная теплота отозвалась на его груди.

Гассан прижал руку к вороту мантии. Он оглядел палубу, почувствовав тепло от бронзового медальона, который носил под одеждой. Но вокруг было слишком много матросов.

Стараясь не бежать, он спустился по лестнице на нижнюю палубу и направился в свою каюту. Оказавшись там, он присел на край койки, вытащил медальон, и позволил ему упасть на свою ладонь. Он закрыл глаза, ожидая.

В его голове раздался голос, сначала тихий и неразборчивый, но становившийся всё чётче, поскольку он фиксировал свое внимание на нем.

«Мастер?»

«Да, Моджахед,»— ответил он.

«Она здесь. Я не знаю, как или почему, или как вы узнали… но вчера вечером она прибыла.»

Действительно, Гассан отчасти ожидал этого, поскольку знал ее приблизительное местоположение. У него был свой собственный способ следить за Винн, о котором она никогда не заподозрит. Пока она несёт посох, он будет знать ее местонахождение, направление её движения и приблизительное расстояние. Если сосредоточится, он всегда мог связать посох со своим разумом. Он помог сделать кристалл и наполнил его фрагментом своей воли.

Гассан знал, что Винн покинула нуманскую миссию Гильдии и начала путешествие на юг. Немного позже она повернула на восток. Он не был точно уверен, куда она направляется, но направление указало на очень немного мест. Отлично совпало, что Моджахед был назначен в миссию Лхоинна. Гассан держал молодого странника под своей опекой, он также был главным кандидатом на будущее вступление в его группировку.