Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна

Рассказ вышел длинным. Красочным. Бабушка внимательно ее слушала, смеялась и улыбалась, удивлялась и охала в нужных моментах. Разумеется, Харпер не стала упоминать и про то, что ее травили: не за чем бабушке переживать за нее!

— И вот мы здесь, — подвела итог Харпер. — Я безумно скучаю по тебе! Как же хочется, чтобы ты была рядом!

— Знаю. Но я всегда рядом. Вот здесь. — Прасковья ткнула пальцем в грудь Харпер в области сердца. Та закатила глаза: они дошли до отсылок на «Гарри Поттера», которого вместе пересматривали каждые новогодние каникулы. — Всегда, Харпер. И тебя начали издавать!

— Ну… — Харпер пожала плечами, разглядывая свою книгу в руках бабушки, которую предусмотрительно взяла с собой. — Вроде да. Но счастья это как-то не приносит. Я очень устала, если честно. — Она пугливо посмотрела на бабушку, ожидая, что та начнет ругаться, бубнить, что дорога до мечты простой не бывает, но она понимающе улыбнулась.

— Не прочитала ты мое письмо, да? И про Мунфол потому узнала только от Деймонда.

— Я не читаю чужие дневники, — осторожно ответила Харпер. — Их Деймонд прочитал недавно… а письмо я так и не вскрыла. Не сумела.

— Харпер, — Прасковья взяла ее за руки, — ты не должна быть успешным писателем, чтобы тебя любили, чтобы быть счастливой. Ты можешь быть той, кем хочешь. Даже если это значит, что ты будешь обычной домохозяйкой.

Харпер качнула головой: не может она не писать книги. Это часть нее. Но как же она устала от гонки за успехом, только ради того, чтобы заработать себе на хлеб. А поверить, что эта проблема теперь решена, пока не удавалось. Она покрутила перстень Деймонда, который так и носила на большом пальце. Хмыкнула: незаконная добыча денег! Как она докатилась до жизни такой… Если честно, ее все устраивало.

— Если ты хочешь продолжать этот путь — вперед! Если нет — то ты всегда можешь остановиться. Да и никто не велит тебе сутками продвигать эти книги. Ты можешь писать в свое удовольствие, в свое удовольствие рассказывать о книгах подписчикам. Никто тебя не осудит за такое решение. — Прасковья лукаво подмигнула. — А даже если осудят — то какая тебе разница на их мнение?

— Твое мнение мне важно, — заметила Харпер.

— И я тебе все написала в письме. Я ошиблась, когда взяла то обещания с тебя. Я должна просить тебя об одном: быть счастливой.

Харпер сделала глубокий вдох, успокаивая колотящееся от тревоги сердце. Ей определенно становилось легче, груз с плеч падал, отпуская ее на свободу, такую трудную мечту она себе выбрала. Одно дело, когда исход твоей цели зависит исключительно от тебя. Ты работаешь. Стараешься. Не сдаешься. И получаешь свое. Совсем другое дело, если от тебя зависит лишь половина. Ты можешь написать сотню шедевров, рвать задницу, снимать миллион видео, вложить все деньги в продвижение, но только мир решает станешь ты автором бестселлера или нет. Никто не знает формулу успеха, потому что в книжном мире ее нет. Всегда вмешивается удача и читатели, которые либо подхватывают твою книгу и вирусят ее в интернете, либо не замечают, как бы ты не старался.

Остается одно: писать, продвигать, не сдаваться и надеется, что удача будет на твоей стороне. И не важно достоин ты или нет — удаче на это все равно, настолько рандомная это штука.

— Спасибо, — искренне сказала Харпер, смахнула слезу со своей щеки. — Кажется, сейчас я счастлива. Странно, правда? Но у меня лучший в мире жених. Грех мой лучший друг, и я знаю, что он всегда придет на помощь. А как он боготворит женщин! Ты бы его слышала… и даже появилась подруга.

— Полу-грех-то? — фыркнула Прасковья, но лицо ее разглаживалось, словно и ей становилось легче с каждым словом внучки.

— Она самая. Она… своеобразная. Но классная. Просто надо к ней привыкнуть.

— Этого я боялась больше всего, по правде: что ты останешься совсем одна. Совсем потеряешься в своих историях.

— Я не одна. И никогда не буду одна. Обещаю. — Харпер снова обняла бабушку: как же ей будет этого не хватать! — А теперь надо понять, за что ты так винишь себя, что сидишь тут уже третий год.

Прасковья склонила голову, залезая в душу Харпер, как делала не раз до этого. Казалось, она всегда чувствовала внучку, знала все ее секреты.

— Я должна была тебе рассказать про Мунфол и свитки. Подготовить. Научить драться и использовать магию.

— Меня научили, не бойся. — Харпер закатила глаза, вспоминая болючие уроки Феликса, хоть он и стал куда нежнее, когда Деймонд пообещал сломать ему руки. — Ну, еще учат, по правде. Мне очень повезло, что меня нашел именно Деймонд. Знай я все… может, я бы его выгнала. Может, уехала бы на край света к отцу! А может… не знаю, но знаю, что все произошло так, как должно было произойти.

— Но я не могу простить себя, Харпер, ведь оставила тебя совсем одну в опасности. Думала, у меня есть еще много времени, надеялась, что буду рядом в день, когда вскроют первый свиток, но… твоя мать решила по-другому.

— Ты знаешь, да? Сигрид намекала, я не хотела ей верить.

Прасковья уныло кивнула, а Харпер поникла: ее мать и правда убила ее самого близкого человека. Стоило догадаться, раз Прасковья была полноценной темной. Зажмурилась, сплетая ниточки: если Мирослава и правда настолько желает умереть, значит, она должна дать мотивацию избранной обрушить небеса. И сейчас она ждет, что Харпер начнет мстить. Погубит весь Мунфол, лишь бы отомстить за смерть бабушки.

Тряхнула головой: она не настолько наивна, умеет думать не только о себе. А месть вообще не поможет справиться с потерей.

— Что ты знаешь о свитках? — спросила Харпер.

— Давай позовем твоих друзей для начала.

Они переместились на кухню. Оказалось, Феликс успел найти шоколадный торт и еще раз заварил чай. Они устроились за небольшим столом. Деймонд сидел так близко, что их ноги с Харпер соприкасались. Прасковья была напротив, внимательно изучала избранника своей внучки, о чем-то размышляла.

Харпер вроде и смущалась (раньше она бабушку ни с кем не знакомила!), а вроде и радовалась, что жизнь позволила хотя бы эти несколько часов вместе и возможность познакомить ее с мужчиной, которого она выбрала в спутники жизни. Счастье, что они познакомились! Счастье, что теперь Прасковья сумеет уйти дальше с мыслью, что у Харпер все хорошо.

— Не думаю, что скажу вам что-то новое, — сказала Прасковья. — Я знала первую подсказку, знала, что Кейлус ищет свитки. Он же поведал, что Харпер — одна из возможных избранных. Саша подтвердил, что-то твердил про Мирославу, просил быть осторожнее, чтобы не злить ее. Я пыталась заставить его вернуться в жизнь Харпер. Особенно после того, как заболела: я очень боялась оставлять ее одну. В опасности. Зная, что Кейлус ждет, когда вскроют первый свиток, чтобы забрать избранного. Возможно — Харпер!

Харпер решила не уточнять, что так-то ее пытались довести до самоубийства.

— Мне очень жаль, что мне нечем вам помочь. Будьте осторожны с Мирославой. Она… коварна. Сильна. Манипулирует. Обязательно поговорите с Сашей: уверена, он знает больше меня, раз спрятался в монастыре.

— Ты видела его. Когда мы ездили в Тай, — твердо произнесла Харпер. Прасковья нехотя кивнула.

— Просила поговорить с тобой. Вернуться к нам. Объяснить побег! Он выставил меня за дверь. Обещал, что вскроет себе вены, если я приведу тебя.

— Она потому и выбрала его, думаю, — задумчиво заговорил Феликс. — Ей нужен был трус и нюня, который бы просто сбежал, а не мешался под ногами, пытаясь спасти от нее дочь. Ей нужна была одинокая Харпер, которой проще манипулировать.

— Счастье, что ее план не удался, — пробормотала Харпер. Взяла Деймонда под руку, положила голову на его плечо. Прасковья шумно выдохнула.

— Надеюсь, ты и правда неплохой молодой человек, — сурово заговорила Прасковья, впиваясь взглядом в Деймонда. — Узнаю, что ты неподобающе относишься к Харпер: оживу, приду и буду мучить тебя. Очень долго.

— Я не смогу, — серьезно ответил Деймонд. — Я очень люблю вашу внучку. И скорее погублю мир, чтобы она была счастлива.