Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

На поляне в лесу Ан'Кроан Малец ушёл, чтобы пообщаться со своей семьей и узнать, почему они оставили мать Лисила страдать в одиночестве. Но он узнал гораздо больше. Когда он принял решение родиться во плоти щенком маджай-хи, он был полностью осведомлен о задаче, которая стояла у него впереди. Но он не знал обо всем, что должен был знать.

Его семья украла большинство его воспоминаний во время его рождения.

Были тайны, которые от него спрятали Духи в его недавно принятой форме, его новой жизни. Даже сейчас, как и Малец, Винн задавалась вопросом: чего он не знает теперь? Когда он осудил их за это, они застали Винн за неумышленным подслушиванием.

Если бы не Малец, или скорее Лилия, истинная маджай-хи, Винн умерла бы той ночью.

Вера Лилии в Мальца заставила ее защитить человека, а ее стая присоединилась к ней. Но Стихийные Духи не смягчилась. Они обратились против маджай-хи, тех, кто попытался помочь ей. Духи вторглась в большое поваленное дерево, заставив его ударить плетью корней по стае Лилии.

Они убили одного маджай-хи той ночью — без колебания — в своей попытке убить Винн.

Все это, должно быть, перешло от Тени к серебристо-серой самке меньше чем за три секунды. Самка отвернулась и кинулась назад к ногам Врейвилии. Самец с подпалинами присоединился к ним, когда Врейвилия присела и опустила голову.

Когда оба спутника жрицы ткнулись носом в ее лицо, Винн услышала, что деревья безумно заметались. Это было так внезапно и сильно, что привлекло внимание её товарищей.

— Что происходит? — спросил Красная Руда, поворачиваясь во все стороны.

Тень пятилась до тех пор, пока не уперлась хвостом в ноги Винн. Она дрожала, оглядываясь. Ветер раскачивал деревья, и Винн показалось, что что-то перемещается среди них.

Это был только проблеск… большая фигура, которая мелькнула за ближайшими деревьями на краю просеки. Или, скорее, Винн показалось, что она видела, как ветки пригибаются и расступаются, а что-то проходит. Что это было точно, она не могла сказать, поскольку это было что-то большее, чем просто тень. Что-то, сделанное из кружащегося ветра, листьев и пыли, поднятой с земли, проходило через лес.

Снова, Винн захотелось повернуться к Хармуну, но она не могла отвести взгляд от леса.

— Аовар?

Врейвилия выкрикнула всего одно корневое слово на своём языке. Это означало «причину», «повод» или даже «стимул», но мучительный тон придавал слову несколько иное значение.

— Почему?! — выкрикнула жрица снова.

Стоя между своими товарищами-собаками, она смотрела на деревья. Ее смуглые щеки блестели от слез. Серебристо-серая самка и коричневый с подпалинами самец помчались к своей стае. Последовали краткие прикосновения голов и носов.

«Потому что эта вещь слушает! Она крадет… нашу надежду, наше знание… то, что никто из смертных знать не должен, тем более такой испорченный!»

Снова, Винн услышала слова в своей голове.

— Ответьте мне, — снова сказала Врейвилия, в ее голос прорвались слёзы. — Почему вы убили одного из своих детей?

Ветер немного успокоился, сопровождая длинную паузу.

«Печальная… трагичная… необходимость.»

У Винн не было сочувствия к ним.

Сломленная слезами, Врейвилия закричала на огромную тень между деревьями, словно какое-то животное, слишком разъяренное, чтобы говорить. Когда она снова обрела голос, Винн было гораздо легче переводить её слова.

— Ваш потомок во плоти, маджай-хи, охраняет эту женщину-нуманку… даже от своих сородичей! Вы убили одного из них, чтобы добраться до нее? Вы сделаете так снова, здесь и сейчас?

«Она — испорченная часть Существования, искажённая и опасная.»

— Вы породили Существование, независимо от его форм и видов! — прорычала Врейвилия. — А сейчас, вы рвёте все связи, которым я служу… то, что все Фоирфеахкан лелеяли целую вечность?

Винн глянула в сторону. Стая взволнованно кружила вокруг Врейвилии. То, что они узнали, оставило их настороженными и сбитыми с толку.

— Как могу я, — продолжала Врейвилия, — или кто другой, даже оставивший мой путь, служить тем, кто убил своего дитя… даже, если это — цена за что-то?

Ответа не последовало.

Корни вокруг просеки упали на землю. Ветер в деревьях стих везде, кроме одного места. Винн показалось, что она видит фигуру, частично скрытую ветвями. Больше, чем какое-либо живое существо, что она могла вообразить, оно не было столь же высоко как сами деревья. Эта тень из кружащегося воздуха и листьев за ветвями была единственным, на чём Врейвилия сосредоточила взгляд.

«Необходимость… скорбная необходимость.»

Этот ответ после долгой паузы чуть не заставил Винн выкрикнуть свои обвинения Духам. Они были безумно нацелены на курс принужденного воздействия, поддерживая чьи-либо усилия против того, что могло произойти. Это включало Магьер, Лисила и Мальца, исключая саму Винн. Но Малец не согласился со своей семьей, даже не зная того, чего они действительно надеялись достигнуть любой ценой.

Но она не стала обвинять их.

Она держала язык за зубами, позволяя напряженности жрицы расти. Стихийные Духи в некотором роде были священны для этой женщины, и этот конфликт дорого ей стоил. Винн должна была добиться этого результата ради своей потребности, даже если это приведёт к кризису веры у Врейвилии.

— Независимо от того, что будет получено, оно не стоит этого, — сказала Врейвилия. — Независимо от того, что будет сделано, ничто и никогда не заменит того, что потеряно. Я не вижу цены или потери в том, что ищет эта женщина… это несравнимо с тем, что вы сделали.

Ветер немедленно стих.

Винн услышала беспокойный звук в своей голове. Хор крыльев-листьев было очень трудно теперь понять. Это, возможно, был вопль или гнева или страдания.

«Оставь павших мертвых Земли там, где они лежат.»

Винн напряглась. Действительно ли это было отсылкой на Балаал-Ситт? «Мертвые Земли» означало гномов, которые погибли там?

«Оставь сбежавших от Земли… что из наших, дольше времени раб раба.»

Винн уже испытывала отвращение от бездействия. Но что-то не совпадало. Что это за ерунда о «рабе раба»? *["2]

Гномы никогда не были рабами кого-то. Их народ скорее умер бы, чем покорился. Но она искоса глянула на Красную Руду, задаваясь вопросом об этом потомке Таллухерага, так называемого «Лорда Резни» — Бога Геноцида.

Лоб Врейвилии наморщился, но она не произнесла ни слова на последнее требование Духов. В молчании, повисшем над прогалиной, Винн не видела больше ничего за деревьями.

Чейн оставался тих, хотя Винн могла чувствовать его дрожь через руку, поскольку он все еще сжимал её ладонь. Красная Руда в смятении наблюдал за Врейвилией, но затем повернулся к Винн.

— С кем она говорила? — прошептал он.

Никто не ответил ему. Винн даже не знала, как.

Стихийные Духи ушли. Все, что осталось, это обмякшие корни среди сломанных веток на изрытой земле, усыпанной свежими листьями.

Тень громко заскулила, и Винн посмотрела вниз. Собака все еще дрожала у ее ног.

Врейвилия повернула голову, один глаз, не занавешенный растрёпанными ветром волосами, посмотрел на неё:

— Кто ты? — ее голос был напряженным от подозрений.

— Просто Хранительница, — ответила Винн, — брошенная в центр всего этого… и делающая то, что ей говорит ее совесть.

Она выпустила руку Чейна и шагнула вперёд. Тень предупреждающе зарычала и попыталась остановить ее, Красная Руда опустил свой посох перед нею. Винн обошла Тень и без труда отвела посох в сторону.

— Что ты сделала им? — прошептала Врейвилия, и немного гнева прокралось в ее голос. — Они попытались взять твою жизнь, и заставить меня сделать это… и пробовали сделать это прежде.

— Пробовали, но я все еще здесь.

Тень осталась рядом с Винн, следя за парой маджай-хи у ног жрицы.

— Моя цель не настолько противоречит их, как ты могла подумать, — добавила Винн. — Хотя они хотят, чтобы ты думала иначе.