Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

— Но что?

— Я вижу фундаменты только трех домов. Мои люди не живут в небольших деревнях посреди пустой местности.

— Тогда что это делает здесь? — спросила она.

Винн повернулась, не вставая с колен, и отыскала Чейна, стоящего в нескольких шагах позади неё, скрестив руки на груди. По каким-то причинам он противился их приходу сюда. Тень обнюхивала землю вокруг, но казалась такой же недовольной, как и Чейн. Винн проигнорировала их обоих.

Начиная с нахождения сломанной колонны и упоминания Красной Руды о входе на уровне земли в гору, ее мысли не прекращали крутиться вокруг этого.

— Как ты думаешь, что это было? — спросила она у Красной Руды.

Она не могла сдержать дрожь в своем голосе. Когда она увидела свою собственную трепещущую надежду, отразившуюся в его лице, это заставило ее пошатнуться на мгновение.

— Возможно, путевая станция для путешественников, — медленно проговорил он. — Мой народ построил несколько таких на севере от Дред-Ситта, вдоль побережья к землям Нортлэндса. Но те были на хорошо наезженной дороге и…

— Тогда Врейвилия была права! — взволнованно вмешалась Винн. — Гномы когда-то использовали этот проход, чтобы торговать с предками Лхоинна. Но мы слишком далеко от южной стороны хребта и самого ситта. Куда гномы шли, и зачем им потребовалась станция здесь?

Никто не ответил, но выражение лица Чейна стало ещё более мрачным. Что с ним такое творится?

Винн вскочила на ноги, чтобы подойти к Красной Руде:

— Ты действительно уверен, что твои предки могли построить проход через целый хребет?

— Если ваши Хранители верят, что многое было утеряно во времена Забытой Эпохи, то никто не может быть уверен… Но мне интересно, какие знания и навыки мой народ использовал когда-то…

— Нет! — Чейн почти рычал.

Винн замерла от удивления, а голова Тени повернулась к нему.

— Даже если мы найдём что-то подобное, — продолжил Чейн, — мы не будем блуждать по какому-то тоннелю под горами с такими мизерными запасами еды, без возможности охотиться, и призрачной надеждой на пресную воду. Если тогда мы, после стольких дней пути, упрёмся в обвал, мы можем повернуть назад, но разве наше положение не ухудшится?

Чейн плотнее скрестил руки.

— Похкавост! — прошипел он, гнев заставил его перейти на родной язык.

Винн не знала, что сказать. Он не был неправ, называя это безумием. Все, что он сказал, было верно, но не он был главным здесь.

Словно, чтобы усугубить положение, Тень, обычно рычавшая, когда Чейн говорил таким враждебным тоном, сейчас молчала. Вместо этого она села у ног Чейна и впилась взглядом в Винн.

Красная Руда остался безмолвно сидеть на корточках. Винн не должна была оглядываться, чтобы понять, что он ждёт ее решения, чтобы закончить это восстание.

Она была уставшей, голодной и отвратительно грязной, и не имела никакого желания бороться с двумя спутниками, которым доверяла. И у нее, конечно, не было желания принимать сторону Красной Руды.

Ей внезапно пришло в голову, что Чейн и Тень всегда были на её стороне и старались помочь ей, но чем дальше она двигалась к своей цели, тем более сдержанными они становились. Они хотели, чтобы она сдалась, оставила эту отчаянную затею и просто вернулась домой, чтобы быть покорной маленькой Хранительницей, наконец подчинившейся своим начальникам?

— Если мы найдём проход на этой стороне, — спокойно сказала она, — мы не должны будем искать ситт. Он приведет нас прямо туда.

Чейн сделал шаг вперед, открывая рот, чтобы возразить, но она в тот же самый момент решительно встала.

— Мы должны попробовать, — сказала она ему. — Мы должны, по крайней мере, поискать. Это лучше, чем ещё месяц или больше блуждать в горах, пытаясь найти остатки потерянного ситта на краю пустыни.

Слова, которые собирался сказать Чейн, так и не сорвались с его губ. Возможно, теперь он наконец признает, что несмотря ни на что она будет следовать своим путем.

Тень тихо зарычала и двинулась к ней. Но Винн не собиралась терпеть аргументы из расколотых слов памяти.

— Нет, — сказала она, отдёргивая руку. — Мы продолжим поиски. Возможно, я неправа, и нет никакого прохода, но эти руины, это место, существовало зачем-то.

Она отвернулась, смотря на юг, хотя было слишком темно, чтобы она смогла увидеть даже ближайшие скалы, уже не говоря о горах. Тогда она глянула вниз на Красную Руду, все еще присевшего у основания стены.

Винн чувствовала, что это неправильно — причинять боль близким, но вне зависимости от его мотивов, он был единственным, готовым помочь. Если она сможет найти проход, построенный древними гномами, который приведёт прямо в ситт, половина этого сражения будет выиграна.

— Так? — было все, что она сказала ему.

Красная Руда просто кивнул.

Гассан Иль'Шанк по-прежнему не был близок к нахождению пути в ситт. Он бросил считать дни и ночи. Он обыскивал подножие безголовой горы, пока усталость не брала верх, и он просто не падал и засыпал. Когда восходящее солнце, или пронизывающий ветер, или холод ночи будили его, он искал снова.

Тоненький голосок в его разуме начал насмехаться над ним. Он мог быть неправ? Может быть, эта гора разрушилась сама?

Возможно, когда-то там было горное озеро, и оно просто пересохло. Кто он такой, чтобы утверждать обратное? Стихийное бедствие, такое как древнее извержение вулкана, тоже возможно. Даже это можно было подогнать под легенду о верхней части горы, возвращающейся в форме огня. А природа позаботилась об остальном за века.

Но Гассан отрицал неуверенность в себе.

Какое стихийное бедствие могло разрушить всю гору изнутри? Вулкан вынес бы на поверхность пористые камни и потоки лавы. Много небольших ущелий осталось бы после выветривания всего этого. А ничего подобного вокруг не было.

Ситт был там, под безголовой горой. Он должен был только найти путь туда, прежде чем Винн доберётся досюда. Но он не был разведчиком или путешественником, привыкшим к этим бесплодным местам. Он должен был начать полагаться на свои преимущества.

Он был метаологом.

Движение попалось ему на глаза, когда он лежал, изнеможенный, на склоне из гравия. Сначала он даже не потрудился посмотреть. Это наверняка был ещё один крошечный песчаный вихрь, поднятый ветром. Когда движение показалось снова, он услышал шелест гравия, соскользнувшего сверху.

Гассан перекатил голову, поднимая руку к глазам, чтобы защититься от солнечного света.

Это была всего лишь бочкообразная ящерица, взбирающаяся наверх и столкнувшая несколько камушков. Шкурка существа была испещрена коричневыми и серыми пятнами. Возможно, она была там все время, слившись с пейзажем. Он опустил руку, слишком уставший, чтобы даже поймать её и съесть.

Но его ум полностью проснулся.

Как и зачем это маленькое существо пришло сюда? Кроме нависающих валунов и камней, в этой местности было мало укрытий, и все же он не замечал его раньше. Взбираясь вверх, оно заставило гравий осыпаться.

Гассан, перекатившись, встал на колени.

Ящерица замерла на валуне за краем гравиевого склона. Она заметила его.

Его мысли застыли, и он медленно закрыл глаза. В этой темноте позади его век он поднял изображение ящерицы в своем уме. Поверх наложил фигуры, линии и знаки сверкающих символов, возникающие из глубин памяти. Слова прокатились через его мысли быстрее, чем прошли бы между губами.

Он почувствовал напряженность ящерицы, решающей: бороться или бежать? Он хотел последнего и, когда открыл глаза, все еще сохранял изображение небольшого животного в своем уме. Когда он зашипел на нее, он почувствовал, как в ответ возрастает её желание бежать, и подкрепил этот инстинктивный страх своим желанием.

Ящерица убежала.

Гассан вскарабкался вверх по склону туда, откуда зверёк скинул гравий. Ящерица должна иметь какое-нибудь укрытие, но он был слишком далеко, чтобы забраться вверх достаточно быстро.

Либо ящерица была быстрее, чем он ожидал, либо он оказался медленнее. К тому времени, когда он достиг валуна, она уже скрылась из виду, но он все еще чувствовал её присутствие в своем уме. Он следовал за ним почти вслепую.