Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

На лице брата отразилось потрясение, и он с недоверием покачал головой. Он только открыл рот, чтобы заговорить, как Ходящий-сквозь-Камень отвернулся.

Винн увидела, как к ней приближается стена. Она помнила ту первую, удушающую черноту, чувство, что ее похоронили заживо. Ходящий-сквозь-Камень мог пройти через землю и камень. Но даже это не заставило замолчать шепот бури в нем, в ней.

Она не хотела больше видеть это. Но пока он мчался через тоннели, проходы и залы, она не могла отвести взгляд или закрыть глаза.

Он ни разу не остановился, сразу направляясь к следующей стене, но Винн видела… и слышала. Между тишиной и чернотой каждого погружения в камень, вопли безумного страха и гнева эхом отзывались вокруг.

Две гномские женщины душили друг друга, пока одна не разорвала горло другой голыми руками. Она только позволила телу упасть и тут же повернулась к мужчине, стоящему к ней спиной. Она бросилась на него, ее окровавленные руки потянулись к его лицу, чтобы растерзать его.

Молодая женщина оттолкнула старика в сторону, когда они оба попытались пройти через дверной проём. Она ударила его локтём по лицу, хотя он и так уже отступил.

Забрызганный красным воин снова и снова лупил булавой других мужчин, лежащих на полу. Он кричал, чтобы они уходили, или он убьет их всех. Они были уже мертвы, искорежены до неузнаваемости, а он всё не мог остановиться.

Гномский ребенок тихо нащупывал путь вдоль стены. Девочка не могла видеть из-за крови, заливающей ей глаза.

В центре большой палаты, заполненной столами и табуретами, пожилой мужчина присел на возвышении приветственного дома. Он, медленно раскачиваясь, шептал что-то про себя, как будто молился… а затем вдруг истерично рассмеялся. Его взгляд обшаривал комнату, ни на чем не задерживаясь.

Чернота камня прерывала сцены снова и снова. Каждый раз Винн желала, чтобы это было в последний раз.

Ей хотелось остаться в том холоде, обволакивающей темноте, где она — он — ничего не видела бы снова. Она не хотела снова видеть безумие и шепот, возвращающиеся с каждым проблеском тусклого света. И когда это происходило снова, она бы заплакала, будь у нее сейчас собственный голос.

Ходящий-сквозь-Камень остановился.

Здесь было темнее, чем где-либо ещё, даже в доме его брата. И почти тихо, за исключением шепота в его ушах. Винн не собиралась оборачиваться, но гном обернулся.

Большой сводчатый проход привлёк её внимание. Его двойные двери были закрыты, запечатаны железным засовом, лежавшем на скобе толщиной больше, чем ее рука. Они не были выломаны, как в прошлый раз, когда она видела их. Приглушенный стук проник через двери.

Там, с другой стороны, были люди и стучали, стремясь войти.

— Что ты делаешь?

При этом угрожающем шепоте Ходящий-сквозь-Камень схватился за оба кинжала на своём поясе. Когда он обернулся, Винн увидела огромные, темные фигуры в зале. Большие силуэты статуй, достигающие потолка, терялись в черных как смоль высотах. Три у каждой длинной стены зала, и Винн поняла, где она находится. Она была в Балаал-Ситте, в его зале Вечных, но не в таком состоянии, в каком она нашла его. Всё было цело, как будто она находилась в прошлом. Мерцающий свет попался ей на глаза, и она наблюдала за приближением пламени.

Свет факела осветил покрасневшее лицо с широкими чертами и седой бородой. Его глаза были расширены, белков было почти не видно вокруг черных радужек. Свет от пламени отразился на стальных элементах его черно-чешуйчатой брони.

Старый гном был другим Ходящим-сквозь-Камень.

— Собираешься впустить их?! — обвинил он.

— Нет… уже нет, — ответила Винн глубоким, мужским голосом.

— Лжец! — прошипел другой, и его свободная рука упала на рукоять кинжала. — Где ты был? У своего болтливого брата?

Винн не ответила, но почувствовала, как сжались её пальцы вокруг рукояти боевого кинжала.

— Так как это началось? — прошептал старый Ходящий-сквозь-Камень, делая шаг вперёд. — Все они обернулись против нас, как только началась осада, — продолжал он. — Какую ложь ты вложил в человеческие уши… через своего брата?

Буря шепчущих голосов усилилась снова:

«…Никому не доверяй… никогда не поворачивайся спиной… они идут за тобой…»

Его рука отдёрнулась от рукояти кинжала. Винн почувствовала боль, когда молодой Ходящий-сквозь-Камень хлопнул себя по лбу. Стрёкот крылышка-листа немедленно поднялся над буревым хором:

«Слушай только меня. Держись только за меня.»

Его стрекот задушил все мысли в разуме Винн.

— Нет… — застонал молодой Ходящий-сквозь-Камень. Он с хлопком прижал ко лбу другую руку и прокричал: — Оставьте меня в покое!

— Оставить тебя? — прошипел старший в недоумении.

Винн поняла, что он не слышит стрекот крылышка-листа.

— Зачем мне это? — продолжил старший. — Ты сделал это для нас, предатель. Ты и твой брат… заставили их прийти к нам!

— Нет, — простонал он. — Мой брат не замешан в этом…

— Больше лжи! — выкрикнул старший, рывком вынимая кинжал из ножен.

«Сделай, что необходимо, и иди ко мне.»

При звуке этого крылышка-листа молодой Ходящий-сквозь-Камень ещё крепче стиснул руки вокруг головы. А старший выпустил свой факел и кинулся к нему.

— Держи свое предательство назад, — прокричал, старый поднимая кинжал. — Байундуни!

«Не слушай. Иди ко мне.»

Молодой Ходящий-сквозь-Камень как можно сильнее сжал череп, пытаясь выгнать голос из своей головы. Но Винн не почувствовала боли. Она только мысленно съежилась, услышав его имя.

Она еще раз отчаянно попыталась сбежать в реальный мир, избежать этой памяти Байундуни — Глубокого Корня — Таллухерага, Бога Резни.

Сау'илахк мчался вниз по тоннелю, остановившись, только чтобы вызвать слугу из света. Тоннель начал пересекаться с меньшими, ветвящимися проходами, но он придерживался главного, направляясь вниз в глубины горы.

Его слуга метнулся в небольшую пещеру, и Сау'илахк остановился перед тупиком.

После осмотра, не выявившего никаких проломов, проходов, или чего-либо ещё, его расстройство угрожало перерасти в гнев. Где он должен искать теперь? Сколько узких тоннелей он миновал по пути? Шар должен был быть где-то здесь!

Вдруг он заметил кости.

Их было много, и все они были так стары, что смешались со щебнем и пылью на полу пещеры. Некоторые все еще наполовину торчали из дальней стены, и он задался вопросом, как так получилось. Последний пытался похоронить остальных? Любопытство подавило разочарование, и его мысли вернулись к тому, как мало он знает об этом месте.

Силы Возлюбленного пробились в ситт, а затем последовала катастрофа. Вершина горы разрушилась, уничтожив обе армии. Он, впервые за века своего существования, задался вопросом, что могло вызвать такое опустошение.

Сау'илахк не видел костей, пока шёл вдоль тоннеля, но сейчас он был в глубине пещеры, и их здесь было множество. Что-то произошло здесь, что-то было… закопано? Сделав одну руку материальной, он начал рыть, просеивая щебень и кости. Вдруг его пальцы коснулись чего-то твёрдого и плотного.

Вызвав остатки своего запаса украденной жизни, он сделал материальной другую руку и начал быстрее раскапывать щебень и пыль. Он продолжал очищать что-то твёрдое, как камень. Чем больше он расчищал вокруг, тем больше чувствовал, что оно было слишком круглым и ровным.

Он отчаянно убирал пыль с его чуть шершавой поверхности.

Это был шар из темного, почти черного камня, размером немного больше шлема. Хотя и не идеально гладкая, его округлая поверхность была слишком прекрасна, чтобы быть естественного происхождения. Большой, клиновидный штырь торчал из него. Когда он откинул от него ещё немного щебня, он увидел, что кончик штыря проходит насквозь до основания шара. Шар и штырь были высечены из одной части камня.

Волны радости в нем смешались с неожиданным негодованием.

Сделанный его Богом, согласно собственным словам Возлюбленного, шар… Якорь Духа оставили валяться среди грязи и костей, словно мусор, о котором все позабыли. Возможно, катастрофа убила Детей, которые принесли его. То, что он был похоронен среди фаворитов Возлюбленного, его инструментов, принесло некоторое удовлетворение Сау'илахку. И Якорь остался там, где упал в давно забытое время, ожидая его.