Вершина пищевой цепи, — подумала Лилит, и по спине пробежала дрожь, не имевшая ничего общего с холодом. — Он с ловно не человек. И даже не маг.
Она провела языком по пересохшим губам.
Другие женщины на её месте мечтали бы о безопасности. О том, чтобы оказаться подальше от этого чудовища, спрятаться, переждать бурю, но Лилит Мефистова мечтала о другом.
Неважно как, но он должен принадлежать мне.
Она почти добилась своего. Операция с Черновым прошла идеально — враг уничтожен, «Ворон Групп» получила контроль над регионом, а она, Лилит, доказала свою полезность. Ещё немного, и Воронов начал бы смотреть на неё иначе. Не только как на инструмент, но и как на…
И тут какие-то ублюдки решили похитить его драгоценную инженершу.
Лилит стиснула зубы так, что заныла челюсть.
Алина Романова — серая мышка с гаечным ключом вместо мозгов, и ее бывшая «начальница». Никакого шарма, никакого стиля, никакой игры — просто прямолинейная преданность и чертежи, чертежи, чертежи. И ради нее Воронов готов поставить на уши весь регион?
А меня он отправил за артефактами. Как собачку за палкой.
Это было несправедливо и унизительно. И это бесило настолько, что хотелось кого-нибудь убить.
Она достала планшет и активировала защищённый контур. По экрану побежали руны шифрования — золотистые символы на чёрном фоне, складывающиеся в сложные узоры. Маго-канал клана Мефистовых, которым она не пользовалась уже несколько месяцев.
Соединение установилось через несколько секунд. Голос на том конце звучал искажённо — стандартная защита от перехвата.
— Госпожа Лилит, это неожиданный звонок. Чем обязаны?
— Слушай сюда, — она не стала тратить время на любезности. — Мне нужны глаза и уши по всему региону. Контрабандисты, наёмники, крысы в портах, информаторы — поднимай всех.
Пауза. Лилит почти видела, как ее помощник морщит лоб.
— Это потребует значительных ресурсов, госпожа. Могу я узнать причину?
— Несколько часов назад был атакован кортеж Воронова. Похищен ценный актив. Мне нужно имя заказчика и место, куда её увезли.
Ещё одна пауза, на этот раз длиннее.
— Воронов, — повторил советник медленно. — Госпожа, зачем клану ввязываться в войну этого… человека? Если мы начнём копать…
— Потому что я так сказала.
Голос Лилит стал ледяным.
Тем самым голосом, от которого умные люди начинали нервничать, а глупые — умирали.
— Тот, кто это сделал, украл у меня кое-что важное, и я хочу знать, кому отрезать руки. У тебя час. Через час я жду имена, маршруты и координаты. Если не справишься — я найду советников порасторопнее.
— Госпожа…
Она оборвала связь.
За окном мелькали огни придорожных заправок. Лилит откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
Через час у неё будет информация, а потом она принесёт её Калеву на блюдечке, и он посмотрит на неё совсем другими глазами.
Видишь, котик? Я полезная и нужная. Я — твоя.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Ждать оказалось невыносимо. Лилит успела выпить две чашки кофе на заправке, отругать водителя за слишком медленную езду и трижды проверить почту, прежде чем планшет мигнул входящим сообщением.
Сорок три минуты — надо же, уложился.
Она открыла файл.
«Странная активность в промзонах на севере региона. Незарегистрированный транспорт — три транспорта с военными глушилками, фургон без номеров. Движение в сторону квадрата Б-12. Источник надёжный».
Лилит перечитала сообщение дважды. Потом достала телефон и набрала номер Воронова.
— Котик, — она не смогла удержаться от любимого обращения. Это злило окружающих, но этим только веселило Лилит. — У меня есть сектор. Мои люди засекли «призрачную колонну» — военные глушилки, транспорт без номеров. Они ушли на север, в квадрат Б-12.
Тишина на том конце длилась недолго, но следом раздался голос, от которого у неё снова побежали мурашки:
— Хорошо.
Связь оборвалась.
Лилит убрала телефон и посмотрела в окно.
Хорошо.
Казалось бы, одно слово. Никакой благодарности, никакого «молодец», никакого признания. Но несмотря на это…
…ей хватило.
Потому что она услышала это «хорошо». Услышала, как чуть-чуть — на долю градуса — потеплел его голос.
Я иду к тебе, котик. Шаг за шагом. И однажды ты будешь моим.
* * *
Кассиан
Лаборатория в «Эдеме» не предназначалась для такой работы.
Это было чистое, стерильное помещение — белые стены, ровный свет, столы с аккуратно разложенным оборудованием. Место для тонких измерений и калибровки артефактов, а не для того, что я собирался сделать.
Кресло из медицинского отсека стояло в центре, опутанное проводами, как жертва паука. Вокруг него — шесть кристаллов-накопителей из разломов, каждый размером с кулак, установленных на импровизированных держателях из лабораторных штативов. Рунные контуры я рисовал прямо на полу — серебряная краска ещё не высохла, поблёскивая в свете ламп.
Техники суетились вокруг, подключая генераторы и проверяя соединения. Двое из них то и дело косились на меня с плохо скрываемым ужасом — они привыкли к чистой, упорядоченной работе, а не к этому безумию из проводов и магии.
Резонатор. Устройство, которого не существовало десять минут назад. Которого не существует больше нигде в мире, потому что никто, кроме меня, не умеет соединять ментальные слепки с кристаллической решёткой накопителей.
Уродливая, грубая конструкция, но она будет работать.
В кресле сидел «подставка для кота» — бледный, с бисеринками пота на лбу. Его пальцы впивались в подлокотники так, что побелели костяшки. На коленях у него лежал Мурзифель, и это была единственная причина, по которой псайкер ещё не сбежал.
Кот провожал взглядом каждого техника, подходившего слишком близко. Один раз кто-то попытался поправить провод возле кресла — Мурзик зашипел так, что парень отпрыгнул на метр.
— Блохастый нервничает, — заметила Фея, зависшая над моим плечом. — Может, дать ему валерьянки?
«Ещё слово, светлячок, и я тебе крылья отгрызу», — голос Кота прозвучал в моей голове с ленивой угрозой.
Я проигнорировал обоих.
— Контур, — бросил я ближайшему технику. — Замкни третий сегмент. Питание от кристаллов пойдёт по часовой.
Техник кивнул и бросился выполнять. Руки у него тряслись, но соединения он делал правильно. Хорошо.
Последний провод встал на место. Шесть кристаллов замерцали в унисон — слабое голубоватое свечение, пока ещё едва заметное.
Я подошёл к креслу.
Даниил поднял на меня глаза. В них плескался почти осязаемый страх. Он боялся меня и этой машины и боялся того, что случится, когда она заработает, но он не просил отпустить его, не пытался сбежать, а сидел и ждал.
Может, из него действительно выйдет что-то полезное.
— Носитель, — я не стал тратить время на подбадривание. — Твоя задача — фильтрация. Резонатор усилит твой дар в сотню раз. Ты почувствуешь весь регион одновременно — тысячи сознаний, миллионы мыслей. Но даже не пытайся охватить всё, ищи только один слепок — Тарханова.
Даниил сглотнул.
— А если я… если не выдержу?
«Не ной», — Мурзик ткнулся ему носом в живот. — «Я рядом. Буду отводить лишнее. Просто делай, что Хозяин говорит».
Я кивнул коту — короткое признание его функции — и отступил к пульту управления.
— Запускай, — приказал я технику у генератора.
Послышался низкий, вибрирующий, на грани слышимости гул. Кристаллы вспыхнули ярче, и свет от них потёк по рунным контурам на полу, заполняя линии холодным сиянием.
Даниил дёрнулся в кресле. Его спина выгнулась, глаза закатились, показывая белки.
Мурзик на его коленях засветился — едва заметно, тусклым багровым светом. Он впитывал излишки энергии, не давая ей сжечь хрупкий человеческий мозг.
— Держи его, — бросил я коту.
