Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина

— А ты чего так постригся, Хару-кун? [28] — поинтересовался Рэн, коснувшись короткой пряди у лица. Раньше младший брат носил хвост до поясницы. А теперь его волосы даже до плеч не доставали.

— Да просто вырос, — ответил он, отводя взгляд. С трудом верилось, что инициатива исходила от него. В детстве каждая стрижка давалась с боем.

— Братья надавали?

— Так я меньше на девчонку похож.

— Бред всё это. У меня на работе есть куча девчонок с короткими волосами. Одна даже лысая. Миллиметра три носит.

— Серьёзно? Ого. Столица совсем по другим правилам живёт, — искренне удивился Хару и улыбнулся, напомнив маму.

Она очень хотела дочь. Первых трёх сыновей радостно встречала из принципа, кого уж бог пошлёт. Но на Рэне начала сидеть на диетах, богатых кальцием и магнием. А когда дошла очередь до Хару, так и вовсе в ход пошли разные настойки. Возможно, поэтому он уродился самым миловидным, а его лицо — её точная копия. Даже мягкий взгляд умудрился унаследовать, за который регулярно доставалось как от старших братьев, так и от отца. Тот вообще не мог смотреть ему в глаза.

— Подерёмся? — предложил Рэн и дёрнул молнию на кофте.

— Конечно! — подхватил Хару, стягивая с себя футболку и демонстрируя свежие традиционные татуировки в таком же стиле, как у Масару. — Как именно?

— Давай на палках.

— Бо или дзё? [29]

— Дзё.

Рэн постарался размяться, пока брат ходил за короткими палками, отполированными чуть ли не до блеска. Тёплое дерево привычно легло в ладонь. И он тут же сделал несколько взмахов: сначала коротких, кистевых, проверяя хват, затем с подключением корпуса, разгоняя дзё по широкой дуге. Мышцы спины отозвались приятной тянущей болью, пальцы сами нащупали нужное положение. Рэн крутанул палку, перехватил обратным хватом, потом снова прямым, чувствуя, как возвращается забытая лёгкость.

— Давно не брал в руки. Могу не рассчитать силу.

— Аники, тебе лучше о себе побеспокоиться. Меня последние двадцать лет круглыми сутками по залу гоняли, пока ты в своих столицах прохлаждался. Поэтому как бы мне тебя случайно не приложить.

Он хохотнул, оценив шутку, и они сошлись без какой-либо подготовки. Палки стукнули друг о друга, и посыпались удары. Сначала вполсилы. Как будто притирались и проверяли возможности друг друга. Потом, постепенно наращивая скорость, перешли к более серьёзным приёмам.

Какое-то время они дрались в тишине. Лишь дзё свистели в воздухе, встречались с глухим стуком и расходились, утекая остаточными вибрациями по рукам.

Хару двигался быстрее, чем Рэн помнил. Короткие палки позволяли работать почти вплотную, без размашистых замахов — и младший брат этим активно пользовался. Но его подводили всё те же любимые связки, привычки, дающие слишком много лишней информации. До реального мастерства ему ещё было далеко.

— Слабовато, — подытожил Рэн, с лёгкостью ловя палку брата и выворачивая так, что она вылетела из рук Хару.

Однако вместо того, чтобы метнуться за дзё, упавшей в нескольких метров от них, он вдруг нырнул вниз, подсекая опорную ногу Рэна. И подсечка вышла отличная. Ему с трудом удалось удержать равновесие, пропуская следующий захват.

— Что за?.. — только и успел выдохнуть Рэн, вколачивая пятки в татами и не понимая, с чего вдруг они переключились на дзюдо. Но прежде чем его утянули вниз и повалили на лопатки, резко сместил центр тяжести и обрушился на брата всей своей массой.

Они оба рухнули на маты, мгновенно перекатились и стали хватать друг друга за руки, пытаясь добраться до суставов. Здесь не было техники — исключительно сила, вес и желание доказать, кто круче.

Хару оказался быстрее. Он вывернулся, заходя на болевой, заламывая руку Рэна за спину. Ненадолго. Рэн перекатился через голову, скинул с себя младшего брата, и они обессиленно развалились на татами, соприкасаясь макушками.

— Какого хрена? — спросил Рэн, как только слегка отдышался. — Тебя этому дерьму Го научил?

— Ага, он говорит, если палка не помогла, надо делать ноги.

— Ох уж этот Го и его обезоруживающая простота. — Ему не удалось сдержать смеха, стоило вспомнить третьего брата. Он всегда говорил чрезвычайно серьёзно, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти. И поэтому некоторые вещи в его исполнении звучали уморительно.

— Аники, ты никогда не думал вернуться?

— Нет. Я не подхожу этому месту, этому образу жизни. — Между строк повисло то, что перед ними никогда не стояло выбора. Они родились якудза и помрут ими. — Как и ты.

— На мне почти поставили крест, — грустно усмехнулся Хару. Помимо внешности он унаследовал от матери ещё и пацифистский характер. Вот только если девушке могли простить нежелание видеть насилие и неодобрение какой-либо жестокости, то парню с такими взглядами выжить в их среде было куда сложнее. — Они скинули на меня всю логистику холдинга. Автопарк, экспорт и импорт… Это единственное, в чём я могу быть полезен клану.

— А как же искусство? Ты же хотел рисовать.

— А вот тут всё не так уж и плохо! Го меня поддержал и даже помог убедить Масару в целесообразности коллекционирования предметов искусства.

— Звучит неплохо, — поддакнул Рэн, искренне радуясь за младшего. Раньше он постоянно защищал Хару от старших, стремящихся воспитать из него нормального мужика. Пытался отвоевать возможность жить другой жизнью. Тогда Рэн ещё был достаточно наивен, чтобы не понимать, чем могло закончиться его бунтарство. — Го тебя прикрывает?

— Конечно. Но и я стараюсь не подставляться.

— Да, старайся не подставляться, — повторил он, садясь на татами. В этот момент захотелось рассказать всё. Рассказать про Цуруту, про эту чёртову тягу, которая жгла ему внутренности. Но Рэн посмотрел в открытое, доверчивое лицо Хару и промолчал. Тот и так жил на пороховой бочке со своим пацифизмом. Информация о возможном предательстве старшего брата либо добьёт его, либо заставит совершить ошибку.

— Аники? — позвал его Хару с лёгкой тревогой в голосе, словно почувствовав перемены внутри Рэна.

— Давай ещё заход. — Он хлопнул его по плечу, поднялся на ноги и протянул руку. — Я недостаточно размял косточки, чтобы крепко спать до обеда.

Глава 8. 食卓の戦場 «Стол как поле брани»

На то, чтобы надеть самостоятельно одно из самых сложных кимоно в её коллекции, у Каори ушло почти полчаса. Куротомесодэ [30] родители подарили ей на следующий день после объявления о помолвке: полностью чёрное, с длинными, почти до пят, рукавами, расшитое серебристыми журавлями, тянущимися вверх по подолу.

Это кимоно предназначалось для ношения на торжественных церемониях замужними дамами. Но кого волновало, что официально Каори ещё не носила фамилию мужа? В её положении традиции давно превратились из демонстрации уважения в клетку. И если уж суждено стать невесткой в этом доме, то хотя бы она будет выглядеть как проклятие, а не как жертва.

В дверь постучали и, выждав несколько секунд, приоткрыли её.

— Цурута-сама, вы готовы спуститься к столу? — поинтересовался управляющий.

— Да, я готова, — ответила она и глубоко вздохнула, почувствовав, как рёбра сдавил оби, завязанный сложным узлом за спиной.

Они спустились на первый этаж, и, прежде чем Каори зашла в столовую, Като объявил о её прибытии.

— Добрый вечер, — кротко произнесла она, проходя вглубь комнаты.

За столом сидело трое мужчин, среди которых был как её жених, так и истинный. На последнем Каори постаралась не задерживать взгляд. Но именно он поднялся, чтобы галантно отодвинуть для неё стул. А вот Масару ограничился лишь коротким кивком, продолжая смотреть в телефон.

— Благодарю. — Она формально улыбнулась Рэну, избегая встречи взглядами, и спросила: — Остальные задерживаются?