Рена ловко нажала двумя пальцами на странное украшение, и оказалось, что это нечто вроде маленькой прищепки, только металлической.
– Сюда ткань, и – оп-ля!
Теперь полы юбки были пристегнуты к поясу, и ее длина уменьшилась наполовину. Попа и бедра были прикрыты, но ноги практически свободны.
– Как удобно!
– Главное, прилично. Хоть ты на велосипеде катайся, хоть на лошади… ну, на лошади можно и не пристегивать ничего, а велосипед – дело такое, механическое. Попадет тряпка в колесо – полетишь носом.
– Вы правы, рена.
– И ботинки. Конечно, я права. Ботинки, правда, поношенные, другими я не торгую, но еще лет пять тебе прослужат. Надевай.
Ботинок таких Элисон раньше и не видела. Высокие, чуть не до колена, с толстой подошвой и грубой шнуровкой, с подковами на носу и на грубом квадратном каблуке… в столице такие и мужчины-то не носили!
– Рена, вы уверены?
– А в чем ты в горы собираешься? В туфельках? Может, еще и на каблучке?
– Ну… я думала про сапоги…
– Детка, – рена Готье смотрела с пониманием, – это горы. Твердые породы, гранит… ты можешь надеть сапожки, но будешь чувствовать каждый камень. А к концу дня и дырки появятся, бывали случаи. Эти ботинки – идеальный вариант, и тебе еще повезло, что нога у тебя большая.
Элисон вздохнула.
Да, у нее не идеальные пропорции. Известно же, дамская ступня должна быть короче мужской ладони. А у нее нога хоть и узкая, но ступня длинная, и пальцы длинные.
– Ты на других не смотри, ты мне поверь, на носок или на два тебе в самый раз будет.
– На носок?
– Так ведь кожа, рента. А меха внутри нет, а в горах бывает холодно, очень холодно. Потому и двое носков, а кое-кто и вовсе портянки наматывает, чтобы не стереть кожу.
Портянки?
О боги!
Вслух Элисон ничего не сказала, но, видимо, лицо у нее было очень выразительным, так что рена Готье рассмеялась и похлопала ее по плечу.
– Ничего, детка, ты привыкнешь. Здесь не столица, здесь проще.
– Сколько я должна за это все?
– Это еще не все, рента. Еще шляпа, еще пара сменных рубашек и фуфайка, носки…
Гора вещей стремительно росла. Элисон смотрела с ужасом, понимая, что это все надо, но… денег-то у нее не так много! Впрочем, цена оказалась божеской.
– Три коронета и шесть корелей, рента.
– Так дешево?
В столице за все это пришлось бы выложить раз в десять больше. И то не хватило бы.
Рена Готье, которая упаковывала все покупки в большие сумки из плотной ткани, покачала головой.
– Это нормально. Не забывай, это магазин подержанной одежды.
Все верно.
И рубашки были подштопаны, и заплатки на куртке, наверное, были не данью художественному вкусу владелицы лавки, а просто их поставили там, где протерлась кожа, и ботинки поношенные. Но…
– Вы уверены, рена?
– Да, вполне. Донесешь?
– Постараюсь, рена Готье.
– Вот и ладно. А захочешь приодеться – заходи ко мне. Считай, я тебе небольшую скидку сделала в счет будущих покупок.
– Э-э-э-э…
– Сейчас ты скажешь, что у тебя все есть? Поверь умудренной жизнью женщине, чего-то всегда будет не хватать. Одежды никогда не бывает много, это закон.
С тем Элисон и покинула лавку, чувствуя себя грузовым верблюдом. А дома ее встретила рена Астрид.
* * *
– Ох ты! Сколько одежды!
– Рент Свелен сказал, что завтра я должна буду ехать в горы. – Элисон жутко устала, но куда ж тут денешься? – И меня направили в лавку Марион Готье, я там как раз все это и купила…
– Значит, приняли тебя на работу?
– Да, рена Шафф.
– Тогда пошли. – Уверенная рука перехватила у Элисон сумку, заставив девушку пошатнуться от облегчения. – Помогу тебе вещи разложить, да и посплетничаем чуток. Ты со всеми в бюро познакомилась?
– Наверное, – пожала плечами Элисон. – Начальник – рент Свелен, бухгалтер – рена Глент, еще есть рена Даларвен, ренты Эрбель и… и как же его?!
– Рент Якоб Видрич, – поджала губы Астрид, сведя их вовсе уж в ниточку.
– Вы его знаете? – растерялась Элисон. – Он просто такой… неприметный!
– Город маленький, все друг друга знают. – Астрид уверенно раскладывала вещи, поставила ботинки в угол, помогла Элисон расправить куртку. – Как тебе рент Свелен? Понравился?
Элисон решительно качнула головой.
Хватит с нее красивых мужчин, сыта по горло с запасом!
– Нет. Простите…
– Да мне-то чего прощать, это как раз и хорошо, что он тебе не по вкусу. Жена у него дико ревнивая, его сюда как распределили, так он выгодно женился. Жена ему и помогла по службе вырасти, понимаешь?
– А жена старше? Или… не такая очаровательная?
– А ее очарование – это хорошие связи, – пожала плечами рена Шафф. – Так что Шандер – он как павлин среди куриц. Хвост распускает, крутится рядом, а дальше сделать ничего и не может. Была у него одна неприятная история, взяли в бюро девчушку, секретаря, так она в него влюбилась, бегать за ним начала, я, конечно, свечку не держала, но там и так все ясно было как в солнечный полдень. А городок маленький, ничего не скроешь, вот супруге Шандера это очень не понравилось… мужу-то она просто все высказала, а девчонке пришлось из города уезжать, ее даже в бордель не брали.
– Кошмар!
– Та девчонка симпатичная была, блондиночка такая, глазки голубые…
– Я знаю, что не красавица, – ровно произнесла Элисон.
– Если бы это всегда помогало! Так что с Шандером можешь быть спокойна, сам он к тебе руки не потянет, главное – в него не влюбляться и всерьез ничего не принимать. Понимаешь?
– Да, рена Шафф. Спасибо.
– Ирэна Глент… тетка мэра. Стервозина, конечно, но одного у нее не отнять: не подлая. Зубы и когти может поточить о любого, благо мэр ее любит и за тетку горой встанет, но исподтишка гадостей она делать не будет. Только в лицо и открыто. Правда, легче от этого никому не становится.
– Да… рена Даларвен ее побаивается.
– Леа Даларвен? Курица крысючая, сахаром облепленная!
Элисон даже рот открыла от такой характеристики. Астрид пожала плечами.
– Ты ей не доверяй, она такая… вот она как раз баба очень подлая. От нее родные дети подальше удрали, мужа она сколько лет грызет, он в шахте чуть не живет, лишь бы от нее отдохнуть. При этом слова она будет говорить очень правильные, очень добрые, хорошие, но… вот ей говорить как раз ничего и не надо. Кто ее знает, кому и когда она твои слова передаст? У нас про таких говорят: утром храм, ночью срам.
– Я буду осторожна, рена Шафф. Спасибо, что вы мне об этом сказали.
– Как не сказать? Учить-то вас учили, я понимаю, но ведь это люди, и работать тебе с людьми.
И с этим Элисон была согласна. Каждый студент вам расскажет, как важно найти общий язык с преподавателем, да студенты порой о своих учителях столько знают – патологоанатом лучше человека не изучит! У них-то от учителя диплом зависит, а частенько и будущее.
Так вот ляпнешь кому и чего-то не того, и потом ТАК наплачешься…
– И двое мужиков. Эрбель – кобель, думаю, ты и сама поняла?
– Мне он тоже не понравился.
– Он такой… не нагулялся еще. Семья у него хорошая, отец в шахте, мать дома, братья тоже в шахте, а вот этот с детства нос кривил, считал себя выше черного труда. Но учился хорошо, этого не отнять. Выучился, у него вроде как тоже небольшой дар есть, у родных-то нет, а он себя еще и из-за дара считал лучше прочих, конечно не в столице учился, в соседний город ездил, там заочное есть по статистике. Больше, видимо, никуда не пробился, денег-то ему родные давать отказались… а как диплом получил, так и пошел в бюро. Думаешь, чего он так выглядит? А пока учился, чуть ли не золотарем подрабатывал.
Лисси представила себе Лукаса Эрбеля рядом с нужником и фыркнула. Правда, потом посерьезнела.
– Это… это много говорит о характере.
– Есть там характер, если он чего захочет, то добиваться будет всеми силами. А хочет Эрбель место своего начальника, только вот пока пробиться не может. Но если будет возможность рента Свелена как-то подставить или подсидеть – с радостью сделает. Подозреваю, и про ту девчонку он раззвонил всем, но не докажешь ведь!
