Шумеры зовут домой - Дабакарова Йохевед

Да и коровы у них не было. Зато на крыльце вместо неё и куриц сидела Катя.

– Как интересно, – сказала бабушка, увидев её ещё на повороте.

Паша оторвал голову от окна.

Стоило ему открыть дверь машины, Катя вскочила на ноги, одёрнула юбку и начала говорить:

– Прости, что я вот так, без предупреждения… Я просто подумала, что тебе нужна поддержка, а меня ещё и в поисковую группу не пускают, ну я и решила…

Она резко втянула воздух, остановилась на половине фразы и протянула вперёд руки с картонной коробкой.

– Я сделала торт.

Паша не знал, что сказать, – и поэтому не сказал ничего. А Катя, расценив это молчание по-своему, опустила коробку на ступеньки.

– Павел, веди гостью в дом, а я поехала, – сказала Евлампия Аркадьевна. – И… звони в любое время. Я птица ночная. Не разбудишь.

Паша коротко кивнул, и шины «жигулей» зашуршали по асфальту.

– Привет, – наконец-то сказал он.

Катя медленно подошла к нему и обняла одной рукой, уткнувшись лбом ему в грудь. С учётом роста их обоих только так и получалось.

– Привет.

Паша неловко положил руку ей на спину, но тут же её убрал. Ощущение было, как будто это не его рука. Он прочистил горло.

– А ты чего сразу не зашла? Холодно же…

Катя отстранилась и фыркнула.

– Увидела твою маму… и решила лучше подождать.

Паша неловко улыбнулся: мама злилась не на неё, а на него, да и то… не то чтобы злилась.

Дело привычное.

– Мам? – позвал Паша, когда они вошли в дом. Мама обернулась на них через плечо. Перед ней на столе раскинулась армия банок и коробочек. Она разбирала шкаф. – Это Катя.

Мама долго смотрела на неё и молчала.

– Приятно познакомиться, – наконец сказала она и перевела взгляд на Пашу. – На пару слов.

– Прости, я не хотел… – начал Паша заранее заготовленную речь, когда они отошли в коридор.

– Брось. Что там известно?

Паша набрал в грудь побольше воздуха. Блокнот в кармане стал словно тяжелее: одно лишнее движение – и утянет Пашу к центру земли.

Шестьдесят километров, девяносто пещер. И ни фонарика, ни карты, ни плана.

А ему принесли торт.

– Сын, – так сказала мама, что от этого повеяло угрозой. Вроде: «Я в любом случае узнаю, лучше скажи сейчас».

Паша поджал губы и промолчал.

– Пока не нашли?

Он мог бы рассказать про Кигальнуги, Ираллу, подземные лабиринты национального парка, экспедицию Сафина, пещерное семейное древо… Но только помотал головой. Мама нахмурилась, наверняка разглядывая у него на лице красные пятна. Как и всегда, Паша понятия не имел, что происходит у неё в голове.

– Не хорони его раньше времени.

Было слышно, как на кухне закипает чайник. Торт на весь этаж пах клубничным вареньем.

– Отвлеки её ненадолго, – шепнул Паша маме и понадеялся, что мольбы в его взгляде хватит, чтобы её уломать.

Поднимаясь вверх по скрипучей лестнице, он ещё слышал, как она сказала Кате:

– Он плохо себя чувствует. Нож в ящике. И расскажи мне уже, что там случилось.

Паша жил на чердаке, в комнате с мансардным окном. Ему это нравилось: в окно здорово стучали дождь и ветер, как будто крыши не существовало, и Паша жил в стеклянном шаре.

Сейчас, несмотря на самый разгар дня, в комнате было темно и холодно. Паша подошёл к тумбочке и рылся в ней, пока не обнаружил атлас.

Ему срочно нужна была карта, и она нашлась в самом конце, на развороте «Родной край». Стык Среднего и Южного Урала. Челябинская область во всей красе.

Паша схватил чёрный маркер и начал обводить территорию.

Во-первых, Иралла. Её он обозначил жирным кругом.

Границы пещерного комплекса Кигальнуги с южной стороны доходят почти до Магнитки, на севере забираются в Аршинский заказник, к подножию горы Карандаш, а с восточной стороны теряются, но могут доходить аж до Киалимского водохранилища. Даже если принимать в расчёт, что далеко не каждый метр в этих пределах заполнен пещерой…

Это огромная территория.

Паша взял получившуюся карту в руки и подавил в себе импульсивное желание её разорвать. Ярким красным крестом он отметил на ней музей и, закончив, на мятый скотч прикрепил карту к обоям.

Где-то там ходит Валя.

Валя, который однажды чуть не упал в обморок, когда увидел сороконожку. Который отдавал ему корки от пиццы. Который любил ходить по музеям и однажды минут двадцать рассказывал, на каком классном квесте побывал в местной библиотеке.

Его лучший друг.

Передвигается по пещерам на ощупь.

– Зачем ты пошёл вглубь… – прошептал Паша.

Если бы он остался на месте, спасатели бы нашли его, как только спустились вниз. Но он не остался, а двинулся наугад. С кровоточащей раной. Вперёд. В темноту.

Потому что испугался.

Паша глубоко вдохнул, но не смог выдохнуть. Ледяная сеть паутиной стянула трахею.

Надо возвращаться. К нему пришли. Он не может бросить Катю с мамой до скончания времён, это просто жестоко…

Но ещё пара минут у него есть. Всего пара минут.

Паша как был, в носках и толстовке, влез под одеяло и уткнулся в подушку лицом.

А у Вали никакой подушки нет. И одеяла тоже, – противным голоском зашептал ему блокнот.

Он весил как глиняная плита.

***

Первое правило выживания в лесу: запаниковал – всё равно что умер.

Валя зажмурился – так крепко, что в ушах зазвенело, а когда открыл глаза, мир вокруг немного прояснился. Никакой смерти от паники. Не дождутся. Не в этой жизни.

По-крайней мере, он очень постарается.

Если ты растёшь в маленьком городе, затерянном между горами посреди тайги, ОБЖ воспринимаются не как бессмысленные уроки, на которых под бубнёж учителя можно поспать, а как действительно важный предмет. Они все видели эти заголовки:

«Ребёнок пропал в лесу…»

«Тело пожилого мужчины принесла горная река…»

«Подросток пошёл по грибы и не вернулся!»

У них в области только за этот год уже пропало сто с лишним человек – а ведь это только май.

Народные приметы не работают. Мох и муравейники не всегда подскажут, где искать север.

Нужно думать головой. Валя это умел. Умел же, правда?

Самым рациональным показалось собрать лапник. Елей поблизости не оказалось, так что он оборвал десяток веток с ближайшей сломанной сосны и сложил их на опушке, где места было больше всего. Потом пришлось найти хороший кусок коры и долго сметать им хвойные иглы в кучу подальше. Валя окопал самый безжизненный клочок земли кругом и насыпал в него древесной трухи, иголок и маленьких иссохших сучков.

Темнота продолжала сгущаться так быстро, словно кто-то постепенно убавлял яркость фотографии. Вскоре Вале пришлось щуриться и отчаянно моргать, чтобы хоть что-то увидеть.

Нужно было разжечь огонь. Значит, понадобятся камни. За это Валя волновался меньше всего: их вокруг было так много, что хватило бы на целую крепость. Может, даже на каменного снеговика вместо стражника. Два подходящих нашлись совсем рядом.

То есть… ему казалось, что они подходящие.

От первого же удара друг о друга камни начали крошиться. Валя на всякий случай ударил ещё раз – и камень в его правой руке попросту раскололся пополам.

Обещание не умереть от паники больше не казалось таким уж нерушимым. Валя задержал дыхание, чтобы успокоиться, но сердце только заколотилось раз в двести быстрее, как у кролика. Валя шумно втянул воздух. Его не хватало. Ну конечно, он же разряжен, это же горы!..

И тут он понял, в чём была проблема.

У земли нет наклона. Их учили: если заблудились в горах, идите вниз. В идеале – найдите реку, она подскажет дорогу. Идите по течению. Главное – спуститесь, потому что люди живут у подножий, а не на пиках. Потому что именно вниз стекает вода, а вода – это жизнь.

Это не горы. Валя не видел никакой реки. Становилось всё темнее, солнце зашло, а значит, не получится разжечь огонь линзой… да и линзы у него тоже не было.