Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

— Почему ты рисковал ею? — продолжил Красная Руда. — И доверился мне… когда она не доверяла? Откуда ты знал, что мне можно доверять?

— Я и не знал, — устало ответил Чейн. — Я вообще ничего не знал.

Всё было не так-то просто. Это вообще был не ответ, но Чейн не знал, что ещё сказать.

Как он мог признаться, что его не заботило, что случится с шаром, пока он хотел добраться до Винн? Хоть он и выполнил её просьбу, но все еще не решил, стоит ли доверять Красной Руде. Сомнение пришло и ушло немедленно, когда он потерял разум.

Остался только зверь, полу осознающий желание Чейна быть рядом с Винн. Это пугало его, даже когда он брал власть нал ним.

— Ты должен хоть немного отдохнуть, — сказал он.

Но Красная Руда остался на месте, наблюдая за Винн.

Удача улыбнулась им: они нашли своих лошадей поблизости, пьющими из горного ручья. Животные были в удивительно хорошей форме и были готовы везти фургон. Однако, как будто в насмешку, Чейн нашел ещё трех лошадей и три эльфийских седла в кустах. Он не знал, что это означало, но это подтверждало давнее заявление Красной Руды — их преследовали, и не только Иль'Шанк. Возможно, не суманский Хранитель ехал на второй дрезине.

Кто ехал на других лошадях?

— Тень и я пойдём на охоту, — сказал Чейн. — После этого будем останавливаться только, чтобы поесть и дать лошадям отдохнуть. Я буду вести ночью, а ты и Тень — днём. Мы найдем способ добраться до побережья, не приближаясь к Лхоинна… особенно с тем, что ты несешь теперь.

Красная Руда вздохнул и кивнул, сложив руки на груди.

Чейн медленно вошёл в лагерь, но резко остановился, не желая потревожить Винн. Тень подняла голову, но Винн даже не пошевелилась. Она не показала и признака, что услышала его шаги. Чейну было неловко оставлять Красную Руду стоять одного в темноте, даже больше, чем гном мог понять. Поскольку вина Винн перед своенравным Ходящим-сквозь-Камень была основана на кое-чем большем.

В ситте, когда они добрались до дрезины, прежде чем начать поездку назад, Винн попросила — настояла — чтобы Красная Руда никогда открыто не говорил о Глубоком Корне.

Это имя было стерто временем, заменено названием, которое даже те немногие, кто помнил, хотели забыть, похоронить навсегда. Глубокий Корень сам хотел, чтобы имя забыли. Он не хотел, чтобы все знали правду: как его братья по касте сошли с ума и обернулись против своего же народа.

После того, как Винн обратилась к нему с этой просьбой, Красная Руда ответил первыми словами, которые он произнес с тех пор, как они нашли кости его предка. Это врезалось в память Чейна навсегда.

Винн стояла молча, не пытаясь защититься, пока Красная Руда кричал на неё. На подсознательном уровне Красная Руда, должно быть, понимал, что она права. Однако он напал на нее с гневом и болью, которую пытался скрыть, запереть внутри себя, поскольку больше не было никого, кого можно было бы винить.

Чейн хранил молчание.

Хотя он напряженно наблюдал, чтобы Красная Руда в порыве гнева не поднял на неё руку, но ничего не предпринимал. Винн бы этого не одобрила. Возможно, она понимала, что Красная Руда заслуживает шанса выразить свою боль.

В конце концов, Красная Руда, опустошённый, затих.

Даже если он хотел очистить имя своего предка, какие доказательства они имели?

Не было никаких доказательств.

Мир ничего не знал о Глубоком Корне. Те, кто знал название Таллухераг — Бог Резни — знали только, что это означало, а не почему. И хотели забыть даже это. У Красной Руды были только слова чешуйчатого зверя, охраняющего инструмент забытого врага.

Рассказ о том, как Красная Руда добыл это знание, будет намного менее правдоподобным, чем легенда о Таллухераге, даже если объявить об этом перед большим количеством людей.

Всё, что Винн могла предложить Красной Руде, это позволить ему рассказать все Циндеру. Мастер Ходящих-сквозь-Камень, тепло принявший младшего сына Железной Косы, мог поверить такому рассказу. Красная Руда сможет похоронить своего предка среди заслуженных мертвых Дред-Ситта, и он не будет забыт и навечно мертв, по крайней мере, для него.

Чейн смотрел на Винн, сидящую перед огнем, но не смог найти в себе силы отослать ее спать. Около ее постели в фургоне было другое напоминание того, как мало получила и она сама. Да, шар лежал там, под навесом из непромокаемого брезента, но какое это имело значение? Чейн не мог понять, почему он получил его так легко, когда призрак намного опережал его. И где Сау'илахк сейчас?

Ничего не было легко. Им не могло так повезти. Он не верил в это.

Но больше всего Чейна беспокоило то, почему Винн так недвижимо и рассеянно смотрит в огонь.

Все время поездки до побережья на север и плавания то на одном судне, то на другом, Чейн и Красная Руда попеременно присматривали за Винн. Сау'илахк, Иль'Шанк, какие-то таинственные эльфы — слишком многие следовали за ними в тот мертвый ситт.

Чейн изо всех сил старался объяснить Тени, что она должна бодрствовать в комнате Винн по ночам. Он почаще снимал свое кольцо, чтобы собственными чувствами проверить корабль, хотя ни разу ничего не обнаружил, а Тень — не подняла тревоги.

Зима прошла, и весна уже вступила в свои права к тому времени, когда они достигли порта Колм-Ситта. Они шагали по городским улицам, ведущим к Гильдии. Но когда замок Хранителей показался вдали, Чейн внезапно остановился.

Винн сделала еще три шага, прежде чем поняла, что его нет рядом. Чейн медлил, поскольку было кое-что, что он должен был сообщить ей.

— Я уезжаю, — резко сказал он.

Выражение лица Винн заставило его пожалеть о своем выборе слов, и он поспешно продолжил:

— Нет… Не навсегда… Я собираюсь в Дред-Ситт с Красной Рудой, охранять шар, пока он с Ходящими-сквозь-Камень не найдёт ему надёжное место. Там он должен быть в большей безопасности, чем где-либо еще. Даже если Сау'илахк все еще следует за нами, он сто раз подумает, прежде чем сунуться туда снова.

Ее лицо было бледным от истощения, а глаза — такие же безжизненные, как той ночью у походного костра.

— Я должна идти с вами.

— Нет, иди внутрь и оставайся там, — приказал он, но затем оборвал себя. — Ради меня, пожалуйста. Спи в своей комнате, ешь что-нибудь приличное и отдыхай. Красная Руда и я сможем двигаться быстрее, если мы будем путешествовать… его методом.

Винн ещё долго смотрела на него, осознавая, что он имеет в виду, и наконец кивнула:

— Хорошо.

— Не покидай Гильдию, — твердо сказал он и глянул на Тень, чтобы удостовериться, что и собака поняла. — Красная Руда наймёт для меня место на шхуне на обратный путь. Меня не будет всего две ночи.

Он был удивлен, увидев боль в ее лице. Она боится, что он может не вернуться? Он начал рыться в своей сумке, пока не нащупал цилиндр из старой, потертой жести.

— Вот, — сказал он.

Чейн протянул футляр, хранящий в себе древний свиток, который когда-то привел его к ней. Тот, который содержал стих, полностью переведенный, но части его было трудно связать вместе в смысловом значении. Отдать его ей — это была единственная гарантия, которую он смог придумать, чтобы убедить ее.

— Для сохранности, — сказал он ей, и развернулся, чтобы вернуться в порт.

Его схватили за руку.

Он не смел оборачиваться или даже посмотреть вниз. Он слишком боялся, поскольку между ними все еще было слишком много вопросов, оставшихся без ответов.

Но он на мгновение сжал пальцы Винн, перед тем, как отпустить.

Следующей ночью Чейн стоял один в храме Отца Языка.

Он смотрел на большую статую Банаэ — гномского Вечного — которой не было в большом зале Балаал-Ситта. Светильники, заправленные нефтью, бросали тени на его лицо, и Чейн не мог прогнать чувство, что статуя наблюдает за ним.

Нелепое предположение.

Однажды он вступил в священное место, не зная, что с ним произойдет. Он старался даже не думать об этом. Но тогда у него не было выбора, поскольку Винн привела его к дверям храма, а рассвет был близок. Ему было не по себе, пока они шли по прихожей, и он содрогнулся и интуитивно отпрянул, когда они вошли в эту палату.