За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!
Глава 7
Люмин спрыгнул с табурета, посмотрел на миску, затем поднял голову и посмотрел на меня. Я увидел в его взгляде безграничное доверие.
– Пей, – тихо сказал ему. – Это для тебя.
Зайцелоп опустил морду и начал лакать. Уже после первых глотков его шерсть засветилась мягким медовым светом, постепенно превратив Люмина в маленький живой фонарик. Сам зверь настолько увлекся процессом, что не заметил этого. Он лакал жадно, но аккуратно, не пролив ни капли драгоценной жидкости.
Я затаил дыхание. Когда миска опустела, Люмин поднял голову. На одно короткое мгновение я увидел, как в глубине его янтарных глаз вспыхнули и погасли искры. Они полыхнули ярко, осветив его мордочку изнутри, а потом исчезли, оставив после себя лишь легкое, едва уловимое свечение.
Зайцелоп сделал шаг в мою сторону, но его лапы подкосились. Он удивленно моргнул, попытался сделать еще один шаг, но тело больше не слушалось. Люмин широко зевнул и начал заваливаться на бок прямо на ходу.
Я подхватил его за мгновение до того, как он рухнул на пол. Тело зверя оказалось расслабленным, почти ватным, дыхание ровным и глубоким. Он уснул прямо у меня на руках.
Перед глазами вспыхнули системные строчки:
[Введено: Зелье «Быстрые лапки»]
[Результат…]
[Класс: E]
[Ранг: 3]
[Примечание: Эволюционный потенциал реализован на 60%]
Я выдохнул. Сработало!
Осторожно, стараясь не делать резких движений, отнес спящего Люмина в спальню, уложив рядом со спящим Крохом. Люмин тут же пододвинулся поближе к его теплому боку и довольно вздохнул. Приняв нового соседа, Крох даже не пошевелился, только уши дрогнули.
Я накрыл их чистой тряпочкой, будто одеялом, и замер на мгновение, глядя на эту картину. Два зверя, у каждого из которых своя изломанная судьба. Люмин, спасенный от смерти в Лесу. Крох, вытащенный с рынка, где его считали бракованным мусором. Теперь они лежали рядом, доверчиво посапывая, и я чувствовал, как в груди разливалось что‑то теплое, почти забытое.
– Спите, – прошептал и вышел из спальни, притворив за собой дверь.
В главном зале меня ждали покупки из аптеки. Я высыпал все на стол и принялся разбирать добычу. «Корневище кровохлебки» отправилось на полку к средствам для заживления ран, «Трутовик» к общеукрепляющим снадобьям, «Корень окопника» задержал в руках, разглядывая сморщенный коричневый корешок.
[Обнаружено: Корень окопника]
[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет поврежденные связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]
[Качество: Хорошее]
Я покосился в сторону спальни, где спал Крох, и подумал, что как только он проснётся, надо будет придумать, как использовать его, чтобы кость окончательно срослась.
Аккуратно подписал мелом баночку с окопником и поставил на полку. Чистые тряпки для перевязок тоже нашли свое место. Лавка потихоньку обрастала запасами, что радовало.
Вдруг раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Это ещё кто? Неужто троица решила заглянуть раньше срока?
– Эйден! – раздался приглушенный голос. – Открывай, это Леннокс!
Я облегченно выдохнул и отодвинул засов. На пороге стоял чуть осунувшийся Леннокс, с темными кругами под глазами, но с решимостью во взгляде, которую заметил еще в прошлый раз.
– Заходи, – я посторонился, пропуская его внутрь.
Леннокс вошел и сразу направился к клетке, где лежал камнегрыз. Опустившись на корточки, он прижался лбом к прутьям и замер. Камнегрыз приоткрыл глаза, узнал хозяина и тихо, жалобно пискнул. Леннокс ничего не сказал, просто протянул руку сквозь прутья и осторожно погладил зверя по морде.
Я молча наблюдал, не вмешиваясь.
– Ему лучше? – наконец спросил Леннокс, не оборачиваясь.
Я подошел и присел рядом на корточки.
– Все отлично, – ответил спокойно. – Завтра к вечеру завершу лечение, и сможешь забрать его.
Леннокс медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах плескалась целая гамма чувств: облегчение, благодарность и стальная решимость, которая, как я начинал понимать, была его вторым «я».
– Тогда остаюсь здесь до завтра, – сказал он твердо. – Пока он не будет в порядке, и мы не разберемся с твоими… гостями.
– Леннокс, спасибо, – сказал ему. – Однако, если ты в самом деле собираешься оставаться у меня до завтра, есть одна проблемка…
Он удивленно приподнял бровь.
– Какая?
– Лучше тебе самому взглянуть, – неопределённо ответил я.
Леннокс хмыкнул, поднялся и кивнул:
– Ну, показывай.
Я провел его по коридору и остановился перед дверью в комнату, которую так ни разу и не открывал с момента первого осмотра дома. Толкнул дверь и нас накрыл густой, удушливый запах гниющих объедков и прокисшего вина. Леннокс, стоявший за моей спиной, шумно втянул носом воздух и присвистнул.
– Ничего себе у тебя гостевые апартаменты, – прокомментировал он, заглядывая внутрь.
Я зажег масляную лампу и поднял ее повыше, осветив комнату. Зрелище открылось то еще.
Пол в липких пятнах и буквально усеян пустыми бутылками, что валялись везде: под кроватью, у стен, небольшими кучами в углах. На умывальном столике, покрытом пятнами неизвестного происхождения, стояла тарелка, на которой лежали покрытые плесенью корки. Рядом стоял кувшин, в котором, судя по запаху, было давно скисшее вино. На единственном табурете валялись крошки и объедки, превратившиеся в неопознаваемую плесневую массу.
На подоконнике толстым слоем лежали пыль и жир, смешанные с пеплом. Кровать представляла собой жалкое зрелище: смятая, грязная простыня непонятного цвета, скомканное одеяло с пятнами, которые лучше не разглядывать. В углу стоял старый сундук, из которого торчали скомканные тряпки.
Леннокс перевел взгляд с этого кошмара на меня. Его лицо сохраняло серьезное выражение ровно секунду, а потом губы дрогнули в кривой усмешке.
– Ну ты и засранец, Эйден, – выдал он с чувством. – Как ты вообще здесь живешь?
– Это долгая история.
Леннокс хохотнул, но смех вышел каким‑то обреченным.
– Ладно, – он решительно засучил рукава. – Как я понимаю, ты, как гостеприимный хозяин, предлагаешь мне расположиться в этой… комнате. Раз такое дело, давай помогай, лекарь, будем приводить твои хоромы в божеский вид.
Мы принялись за дело с энтузиазмом. Леннокс взял на себя вынос мусора – он собирал бутылки и таскал во двор.
– Слушай, – донесся его голос из коридора, когда он возвращался за новой порцией. – А ты не думал открыть пункт приема бутылок? Тут на целое состояние наберется.
– Думал, – отозвался я, выгребая из‑под кровати особо крупные экземпляры. – Но, боюсь, местные не оценят ассортимент с ароматом двухлетней выдержки.
Леннокс хмыкнул, подхватил новую охапку и скрылся за дверью. Вернувшись с ведром воды и веником, он отряхнул руки и окинул взглядом фронт работ.
– Знаешь, – философски заметил он, – когда я стал Мастером Зверей, то думал, что меня будут ждать подвиги, слава и эпические битвы с сильными противниками в глубинах Леса, а не вынос чьих‑то пустых бутылок посреди ночи. Жизнь – боль.
Я усмехнулся, оттирая подоконник тряпкой, смоченной в воде. Результат так себе – жир никак не поддавался.
– Погоди, – я отошел от подоконника, вышел в главный зал и вернулся с «Экстрактом Железнолиста»
– Это что? – Леннокс подозрительно уставился на пузырек.
– То, что нам поможет, – пояснил, разводя его в ведре с водой.
Смочив тряпку в ведре, продолжил тереть подоконник и жир действительно начал поддаваться. Леннокс, вооружившись второй тряпкой, присоединился ко мне. Затем мы вымели из‑под кровати такие пласты пыли, что впору было археологические раскопки проводить. Закончив, с удвоенной энергией принялись драить все горизонтальные поверхности, до которых могли дотянуться.
