Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

Пауль подошёл ближе, нависнув над маленькой девочкой, оставшейся в его магазине.

Что она делала здесь так поздно, и почему Тиаган не отправил ее домой? Ситуация раздражала не только потому, что это было против его правил, но и потому, что Имарет могла проснуться и отправиться домой в одиночку, что было небезопасно. Он помнил, что в городе ещё остались наблюдатели, которые следили за Гильдией.

Имарет, как и Николас, была еще так безрассудна...

Века приходили и уходили — так много раз, что Пауль не мог вспомнить, когда он в последний раз так глупо волновался о каком-либо смертном. Даже эти немногие отрывки памяти были теперь фрагментами, не более ясными, чем его самые старые воспоминания.

Пожилой одноногий матрос, служащий сторожем в магазине поддержанных товаров...

Какой-то напыщенный князёк, сильно стремящийся сбежать из-под влияния своей семьи...

Собака, настолько одержимая защитой собственности и семьи своего хозяина, что даже после того, как дом опустел, все еще стоявшая на страже...

Женщина безумной мудрости... свирепая эльфийская жрица среди деревьев... раб из далёкой земли, бандит, деревенский староста, потенциальный тиран...

А теперь ещё и писец исключительного таланта, почти ребёнок, и молодой Хранитель, которого коснулась смерть.

Пауль не мог вспомнить своих мать и отца. В его уме они были всего лишь призрачными, размытыми изображениями. Он не помнил, были ли у него братья и сёстры, уже не говоря о старшем брате или младшей сестре. Но если бы он был братом Имарет, то уже давно бы пришёл сюда, разыскивая её, и колотил в дверь магазина.

А ещё Пауль сердился на самого себя.

Это был его город, его территория, и все в нём было устроено хорошо и правильно. Всё менялось — всё, кроме него самого. Все остальные ушли, оставив после себя только боль потери. Даже когда память пропадала, оставалось осознание, что он забыл о чём-то важном.

Он не мог больше этого выносить.

-Имарет,- позвал он, и когда она не пошевелилась, повысил голос.- Имарет!

Она распахнула глаза, моргнула и вскинула голову, чтобы посмотреть на него.

-Мастер?- прошептала она.

-Что ты здесь делаешь?

Она села так поспешно, что под ней зашатался табурет, а затем огляделась, как будто не понимая, где она находится.

-Я... я хотела закончить это,- выдавила она и указала на верхний лист на своем столе.

Паулю не нужно было даже брать его в руки, чтобы понять, что это: отчет конца месяца для счетовода, который часто покровительствовал магазину. Скрупулезный чужеземец всегда просил Имарет сделать транскрипцию на свой родной язык. Хотя у нее не было особого таланта к числам и формулам, это не имело значения: один раз посмотрев на страницу, она могла воспроизвести её по памяти.

-Мастер Тиаган почувствовал себя хуже,- затараторила Имарет. - Я сказала ему, что скоро закончу и вернусь домой ещё засветло, но я... должно быть, заснула... и совсем не слышала колоколов.

-Твои родители будут волноваться,- прервал Пауль. - Особенно, если они уже приходили сюда, а ты не слышала их стука. И мне придётся объяснять всё это.

-Нет, вы не должны... Я имею в виду, да, вы должны отвести меня домой, но вы ничего не должны объяснять. Они не будут... волноваться.

Она нервно отвела взгляд и моргнула.

Уже не в первый раз девочка упоминала, что у неё не всё в порядке дома. У Пауля и так было слишком много беспокойств, он совсем не хотел запутываться в личных делах своих сотрудников. Но все же...

-Что случилось?- спросил он.

Имарет молчала. Пауль скрестил руки на груди, а она старательно избегала встречаться с ним взглядом.

-В начале этой зимы,- тихо начала она, - мы узнали, что у мамы будет ещё один ребенок. Мы трое были так счастливы... Но она немолода, и что-то пошло не так. В прошлом месяце она потеряла ребенка. Она была в печали нескольких дней, а затем ещё несколько дней, а затем она больше не вставала с кровати,- Имарет фыркнула, перед тем, как продолжить. - Папа пытается заставить её поправиться. Это – все, что он теперь делает, но это не помогает. Никто больше не готовит еду... никто не знает, дома я... или нет.

Пауль остался совершенно тихим и неподвижным. Разумно было вообще ничего не говорить, поскольку это была не его забота, пока Имарет исправно выполняет свою работу в магазине. Но все же...

-Я старше, чем ты думаешь,- произнёс он. – И я уже видел такие вещи. Всё может наладиться.

Она склонила голову к плечу и посмотрела на него:

-Думаете?

-Возможно,- он остановился, пытаясь найти подходящее сравнение. – Это как ранка, когда ты порезался свежими листами. Она закрывается через несколько минут, боль задерживается дольше. Но через некоторое время, остаётся лишь шрам и воспоминание о том, что рана там когда-то была, и даже... - он прервался на несколько секунд. - И даже они могут исчезнуть... со временем.

Имарет, казалось, это несколько утешило, хотя его слова, конечно, не могли оправдать пренебрежение родителей. Но это всё, что мог предложить Пауль, не впутываясь в это дело глубже. Она поднялась с высокого табурета.

-Который час?- спросила Имарет.

-Далеко за полночь. Собирай свои писчие принадлежности и чисти перо. Твои родители могут волноваться больше, чем ты думаешь.

Она кинулась прибирать стол, а Пауль терпеливо ждал. Она только закончила очищать головку пера от чернил, когда из приёмной магазина донёсся стук в дверь. Имарет повернулась, всё ещё держа перо в руке.

-Кто это может быть?- пробормотала она.

Пауль мельком глянул на неё и обнаружил, что она любопытно выглядывает из-за него.

-Жди здесь,- распорядился он.

Он снял тускнеющий фонарь с крюка перед тем, как направиться в переднюю комнату магазина. То, что кто-то пришёл так поздно, было необычно, тем более, если он ожидал найти кого-то внутри. Это редко означало что-либо хорошее, и он открыл дверь, готовый потребовать объяснений.

Пауль замер, не в силах выдавить из себя ни слова.

Снаружи стоял закутанный в плащ гном с крепким железным посохам в руках и настороженно смотрел на Пауля. Он был чисто выбрит — что было необычно для мужчины его расы — и что-то в его лице и красных волосах напомнило Паулю домина Хайтауэра, хотя эти волосы не были прорезаны сединой.

-Мы закрыты,- холодно произнёс Пауль. – Приходите днём.

-Вы – мастер а’Ситт?- спросил гном, и когда Пауль не ответил, продолжил, понизив голос. - У меня есть личное сообщение для одного из ваших писцов.

Снова Пауль замешкался, посмотрев вдоль улицы на ряд магазинов, окна которых сейчас были темны и закрыты ставнями. Вряд ли это имело отношение к опозданию Имарет и её родителям, и все же совпадение обеспокоило его. Однако, это был всего лишь гном, и он отстранился, чтобы позволить посетителю пройти внутрь. Но прежде чем он успел закрыть парадную дверь, он услышал скрип двери за прилавком.

Из задней комнаты вышла Имарет, проигнорировав его указания, и посмотрела поверх прилавка. Возможно, она подумала, что пришёл Николас, хотя сейчас было слишком поздно даже для его визитов. Словно чтобы усилить настороженность Пауля, гном уставился на юное смуглое лицо Имарет и её темные, беспорядочно вьющиеся волосы.

-Ты Имарет?- спросил гном.

Это заставило Пауля напрячься, и он встал между ними:

-Кто вы?

Гном вскинул одну красную бровь:

-Я здесь от имени странницы Винн Хигеорт. Она полагает, что ваши люди могут передать сообщение Николасу Кольмсерну из Гильдии, а он в свою очередь отдаст его премину Хевис.

-Николас!..- выдохнула Имарет.

Пауль погрозил ей пальцем, призывая к тишине, хотя сам не сводил глаз с гнома.

-Что в этом сообщении?- спросил он.

-Просто просьба о встрече, хотя странница Хигеорт не хочет, чтобы это было известно еще кому-либо. У неё есть разногласия с Гильдией, которые она хотела бы... разрешить. Премин Хевис предложила ей свою помощь.

Пауль внимательно осмотрел его. Разногласия с Гильдией, их разрешение и личная встреча за пределами замка... Что все это значит? Больше всего на свете он хотел, чтобы проект перевода и работы по его транскрипции продолжились — чтобы хотя бы отрывки древних текстов прошли через его скрипторию. Любые разногласия между Винн Хигеорт и Гильдией могли быть связаны с остановкой работы — или нет. Любое решение этого конфликта могло устранить оба препятствия — или нет. Но Пауль не мог вовлечь в это одного из своих писцов.