Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Мы повздыхали, что, оказывается, спасение людей не сводится к погоням и перестрелкам в пустыне, а надо еще занимать очередь в присутственных местах, выбивая из чиновников бесконечные справки о наличии присутствия и отсутствии наличия…

– Спасибо, что берешь на себя все эти хлопоты, – сказала я. – Это же вообще‑то изначально моя спасательная миссия…

– Теперь уже наша миссия, Гаечка. Когда я увидел тебя, сразу захотел, чтобы ты позволила помочь тебе. Мне это было нужно.

Я вспыхнула и не нашлась с ответом.

– Вы с Ахадом можете остановиться в моих апартаментах, – предложил Илья. – Я позвоню на пост охраны и распоряжусь, чтобы тебе передали ключи.

– Да нет, не стоит, не беспокойся, – я смешалась. – Нам, наверное, удобнее будет в гостинице где‑нибудь рядом со школой…

– Как хочешь, – легко согласился Илья. – Еще неделю назад там все было зарезервировано за год вперед – на Арене шли финальные бои сезона. Но теперь болельщики разъехались, мест повсюду полно. Погуляйте по городу, зайдите на набережную. Обязательно попробуй сардины, их прямо там жарят с чесноком и кинзой. Постарайся расслабиться немного перед экзаменами, подготовиться все равно уже не успеешь! Но не переживай, жизнь отлично тебя подготовила. У тебя есть все, чтобы стать восходящей звездой. А я приеду как только смогу и сразу тебя разыщу. Не теряйся! Так, все, извини, наша очередь на прием подошла…

Дорога стелилась под колесами серой лентой, разрезая желтую пустыню и зеленые пятна оазисов. Все чаще мы проезжали города с супермаркетами, сотовыми вышками, постами полиции и другими восхитительными признаками цивилизации. С каждым километром воздух становился все более влажным, предвещая близость океана.

Я держала небольшую, комфортную для Ахада скорость и полностью погрузилась в мысли о будущем. Интересно, хорош ли курс боевой магии во "Вратах моря'? А то для мага второй ступени я позорно плохо владею и защитными, и атакующими приемами. И что там будет, на этом испытании образа? Глянется ли высокой комиссии мой образ пастушки‑оторвы?

Но, если честно, со всех этих важных и нужных тем мысли быстро переключились на Илюху. Как‑то все у нас с ним сложится? Я немного потерзалась сомнениями, нравлюсь ли я ему? Но это получилось не по‑настоящему – я знала, что да. Он выражал это не витиеватыми словами и не романтическими жестами – да и где бы он взял цветы в пустыне? Он просто был рядом, спокойный и сильный, прогонял скорпионов из моей постели, стрелял в моих врагов, выручал из беды моих друзей. Открывал мне свое сердце, рассказывал то, что долгие годы терзало и тяготило его – и выслушивал меня без осуждения, едва заметно кивая. Я знала и принимала его душу – и как же мне теперь хотелось узнать и принять его тело! Интересно, как это все произойдет? Если всего один поцелуй на пыльной обочине что‑то во мне перевернул, и от одного воспоминания о нем начинает кружиться голова, что же будет, когда…

«Рысь» дернулась, переднее колесо провалилось в яму, руль вырвало из рук. Я полетела вперед и вниз, через руль, башкой к асфальту. Даже не успела испугаться, подумала только "вот же чертова дура!' Тут же из земли что‑то выросло – теплое, упругое, живое. Ахад поднырнул под мое падающее тело, принимая удар на свое плечо, и я приземлилась на его спину, как на движущуюся гору. Скатилась по боку горгона на песок обочины.

Твою ж Галадриэль! Я просто… замечталась и загнала колесо в яму! На такой‑то черепашьей скорости! Мне случалось ездить на"Рыси' и раненой, и после пары суток без сна, и через непроглядную вьюгу, и отстреливаясь от погони с двух рук – но так глупо падала я в последний раз лет в двенадцать! Спасибо Ахаду, подстраховал остолопку! Я уже целовала возмущенно лающего горгона в сердитую морду, ощупывала плечо и лапу – кости остались целы, интересно, из какого они вообще материала? Потом отвязала от багажника баранью ногу, закупленную вообще‑то на вечер, но теперь гуляем всем хутором!

Так что со мной случилось? Кажется, я шмякнулась с байка из‑за любви! Будет, что вспомнить в старости… Надо Рейке рассказать, она порадуется – только без части про падение с байка, пожалуй.

Я же учила нейрофизиологию, я знаю, что происходит! Во всем виноват дофамин – это он накачивает меня эйфорией. Норадреналин заставляет сердце биться чаще. Серотонин упал до нуля, так что я не могу перестать вызывать в памяти образ любимого мужчины. И окситоцин накатывает волнами – мне хочется, чтобы он был рядом, настолько, что все прочие цели и желания блекнут, я не способна ни на чем сосредоточиться.

Мда, похоже, понимание механики всех этих процессов никак не сглаживает их эффекты. Ладно, будем проживать влюбленность, такая мне вышла фаза… И надо уже купить в Касабланке шлем, старый я потеряла во время гонок в пустыне, не помню уже, которых. Так‑то я за безопасную езду, вообще за все хорошее против всего плохого! Но как‑то под пулями временно стало не до того.

И буду внимательнее следить за дорогой. Любовь любовью, но мозги лучше хранятся внутри башки, а не живописно разбрызганными по окрестностям!

Глава 20

Я становлюсь Русской Борзой

В Касабланке пришлось первым делом убить полдня в этом самом Диване магического контроля. Смешного в нем было только название, внутри он оказался обычным унылым казенным присутствием. Как я и ожидала, мое стремление путешествовать по Магрибу в компании хтонического монстра никого особо не шокировало. Но меня долго гоняли из кабинета в кабинет и заставляли заполнять бесчисленные анкеты на галльском, на котором я почти не умела писать. Наконец я последовала совету Уммы аль‑Гуль и выразительно пошелестела пачкой купюр – никак не привыкну, что эта бумага с портретами королей тут правда сходит за деньги! Немедленно выяснилось, что Департамент учета магических созданий, который вообще‑то принимает посетителей каждый второй вторник по нечетным месяцам, совершенно случайно сейчас открыт и может выдать все необходимые бумаги.

Час спустя на шее Ахада и на моем запястье горели эфирные метки, удостоверяющие, что за весь ущерб, который юный горгон нанесет разумным или имуществу на территории Магриба я отвечаю так, будто нанесла его собственноручно. Хах, в Государстве Российском за такой способ ускорять прохождение дел можно запросто огрести плетей, и это как минимум! А здесь явно законы писаны для дураков, а умные решают все по понятиям.

– Усвой же основы правового общества и правила общежития, мой юный друг! – торжественно провозгласила я, как только мы вырвались из душных помещений канцелярии. – Эту, как говорят мои друзья уруки, хрень невозможно понять, ее можно только выучить! Если что‑то не принадлежит тебе, брать это нельзя! Даже если тебе очень нужно, а владельцу совершенно не нужно. И если кто‑то ведет себя как конченый подонок, его все равно нельзя убивать… по крайней мере там, где это могут заметить представители власти. Или если он на тебя либо на кого‑то еще не нападает. Правда, глупо ждать, когда на тебя нападут… В общем, убивать разумных надо с умом, или когда нет другого выхода, или когда так хочется, что никакой мочи нет терпеть, или когда это называется благородными словами вроде исполнения правосудия, самообороны или здорового спорта…

Ахад глянул на меня с сомнением. Я махнула рукой:

– В общем, делай, как я… нет, лучше делай как я говорю. А я знаю прикуп, потому что как‑то бултыхаюсь в этом лицемерном обществе уже почти двадцать один год и до сих пор даже ни одного смертного приговора не получила! Ну то есть всего один, и его тут же заменили изгнанием. Но благодаря этому мы встретились, так что все к лучшему. А, ну их совсем, эти законы и правила! Идем лучше смотреть город и кутить, у нас всего полдня до экзаменов!

Ахад гавкнул, и мы двинулись в сторону набережной. По пути я позвонила Илюхе, но он все еще был в Рабате – королевство Арагон затянуло выдачу документов для своих подданных. Илюха еще раз велел мне не волноваться и развеяться перед экзаменами.