Проследив за удаляющимся с новостью стражником, женщина-друид приблизилась к окну и бросила взгляд на небо. До восхода луны оставалось совсем немного времени.
Спустя еще десять минут, прошедших в тяжелом дыхании будущей матери, указаниях повитухи и молитвах Тристы, дверь в покои отворилась.
Грания повернула к вошедшему лорду покрасневшее, измученное лицо с прилипшей к потному лбу прядью светлых волос и протянула руку в безмолвной мольбе о поддержке и утешении. Обхватив холодную мужскую ладонь, она с благоговением прижала ее к своему горящему лбу и застонала:
– Вы здесь, мой лорд…
– Как она? – обеспокоенно поинтересовался Гверн. – Она справится?
– Дитя тяжелое, мой господин, – с озабоченным видом ответила повитуха, вытирая пот подолом передника. – Девочка хрупкая, узкий таз… мы постараемся ей помочь.
Лорд перевел взгляд на лицо Грании.
– Ты прекрасна, словно Клиодна, моя богиня красоты. – Свободной рукой он погладил ее по щеке.
– Не… не лгите мне, – поморщилась Грания. Очередная схватка прервала ее слова. – Я выгляжу словно жареный поросенок, которого начинили помидорами.
– Сравниваешь дитя валлийской крови с овощем, Грания? – усмехнулся Гверн.
Словно опомнившись, она стыдливо прикусила губу.
– Простите, господин.
– Ничего, девочка. Я понимаю. – Лорд слегка пожал ее руку.
Так они просидели еще четыре схватки, но ребенок не спешил появляться на свет. Наконец к Гверну подошла Триста. Поправив балахон, она слегка поклонилась и произнесла:
– Мой господин, луна почти взошла. Вам пора.
– Нет-нет, – услышав это, заметалась Грания, – не покидай меня!
С грустной улыбкой Гверн наклонился к цепляющейся за рубаху роженице. Нежно поцеловал ее в лоб, а затем на краткий миг поймал ее губы своими.
– Грания, послушай, – голос Гверна звучал тихо и серьезно, – лишь богам известно, что сегодня произойдет. Возможно, это наша последняя встреча.
Тело скрутило очередная схватка, по щекам скатилось еще несколько слезинок, однако Грания молчала, внимая словам своего господина.
– Ты смогла выносить это дитя, а значит, сумеешь дать ему жизнь. И если… если я не переживу эту ночь, защити его. Подари нашему ребенку свет своей улыбки и тепло объятий, что согрели мою душу.
– Мой лорд… – заплакала она, не в силах остановить соленые потоки на щеках.
– Обещай мне, Грания, – потребовал Гверн. – Я не смогу уйти, пока ты не пообещаешь.
– Да. Клянусь богами, я позабочусь о нашем ребенке. Но я также буду молиться и о том, чтобы мы позаботились о нем вместе.
Грания из последних сил приподняла уголки губ в подобии улыбки. А в следующий момент ее лицо вновь исказилось от муки.
В последний раз взглянув на нее, словно желая запечатлеть образ на обратной стороне век, лорд развернулся и вышел в коридор. Сзади него тотчас послышались шаги – это Атти, не смевший ступить в покои Грании, вновь воссоединился с господином.
– Поспешим, Атти, – приказал Гверн.
– Мы не будем ждать Тристу, мой лорд? – спросил ликан.
– Нет, я хочу, чтобы этой ночью она осталась с Гранией.
Они вышли во двор и присоединились к ожидающей их группе. Не медля более, процессия двинулась от замка в сторону священной рощи.
Их было семнадцать: во главе двое друидов, за ними лорд Гверн и Атти, в центре шествия четверо стражей замка несли деревянный настил, на котором покоился едва живой Кайден. Леди Эвелин, нервно кутаясь в шерстяной плащ, шагала перед Рейганом. За их спиной поднимался Бренн с небольшим отрядом ликанов.
Холодный ветер, нежданный гость бельтайна, взметнул полы плаща. Рейган поежился, но не стал нарушать молчаливую тишину процессии. Они поднимались все выше и выше, петляя среди старых деревьев и колючих кустарников.
– Сними кольцо, – прозвучал из-за спины голос Бренна.
За последние сутки он слышал это требование от своего виллема уже в четвертый раз, а потому не оборачиваясь ответил:
– Не раньше, чем ты скажешь, зачем покидал замок, Бренн.
– Я не могу тебе сказать, Рейган, – с нотками отчаяния произнес он.
– А я могу просто приказать тебе, – прошипел Рейган. – Но не буду. Скажи мне сам.
– Просто сними его! – начал злиться Бренн. – Ему не место на твоей руке!
– Думаешь, я не пытался? – Не сбавляя ход, Рейган повернул голову к виллему. – Это пустая трата времени. Кольцо словно приросло к моему пальцу.
Бренн хотел что-то добавить, но не успел – впереди показался дуб. Огромное дерево стояло на обрыве, отмечая окончание их пути.
Кайдена положили на небольшой каменный алтарь, расположенный у вековых корней. Друиды встали вокруг и начали приготовления. Вскоре в воздухе разлился аромат благовоний, которые горели внутри глиняных ступок. Как только они погасли, старый Олан зачерпнул двумя пальцами пепел из чаши и подошел к Гверну. Провел сажей по лицу, оставляя на коже две полоски ото лба до подбородка. Затем то же самое лорд проделал и с Кайденом, который едва дышал, из последних сил хватаясь за жизнь. Глядя на это, Рейган внезапно сделал шаг вперед и попросил:
– Отец, позволь и моей крови помочь Кайдену.
– Нет, Рейган! – зашипела леди Эвелин, хватая его за руку. – Вернись!
Гверн приблизился к нему и с грустной улыбкой положил руку на плечо.
– Ты храбр, мой маленький сын. – На пальцах осталось немного сажи, и лорд провел ими по лицу Рейгана, оставив на лбу узор, похожий на его собственный. – Но это лишь мое бремя.
Гверн подошел к дереву и достал из-за пазухи кинжал. Полоснув им по ладони, он с шипением прижал рану к коре. Через пару мгновений полная луна и факелы в руках людей осветили струйку крови, которая потекла вниз по стволу.
– Начинайте, – не сводя глаз с сына, кивнул он друидам.
Те опустились на колени перед дубом, хлопнули в ладоши и в унисон запели:
О боги, услышьте
Валлия зов!
Отметит вам путь
Пролитая кровь.
Отдаст тебе то,
Что дороже всего,
Доколе исполнишь
Желанье его.
Песнь повторилась еще дважды. Едва друиды сомкнули губы, ветер усилился, переходя в настоящий ураган. Сквозь выступившие на глазах слезы Рейган увидел красные всполохи на ветвях. Стоило проморгаться, и они превратились в алые цветы, которые распускались от места соприкосновения коры с рукой его отца.
После этого на уступе воцарилась неестественная тишина. Гверн в недоумении огляделся и сделал шаг назад. Ничего не изменилось, лишь появившиеся цветы зловеще поблескивали лепестками на ветвях.
– Получилось? – обратился он к друидам. – Или нет?
Внезапно Кайден издал едва различимый вскрик и безвольно обмяк на холодном камне. Внимание всех присутствующих на поляне обратилось к нему. Слепец Гахарит, приподняв балахон, приблизился к юноше и наклонился к его груди. Казалось, само время в этот момент замерло, ожидая вердикта друида. Наконец, он поднялся и посмотрел на Гверна:
– Я сожалею, мой лорд. Мальчик умер.
В следующий момент поляну огласил крик отца, который оплакивал потерю сына. Никогда раньше Рейган не видел его таким. В отчаянии Гверн упал на колени у тела Кайдена, а его по обыкновению прямая спина теперь согнулась, словно груз давящей боли оказался слишком тяжел для него.
– Мы подготовим захоронение, господин. – Друиды поклонились. – Мальчика ждет Сидхе.
С этими словами они удалились, шелестя балахонами.
После их ухода несколько мгновений никто не двигался, пока вперед не выступил Бренн. Под удивленным взглядом Атти он прошагал прямо к алтарю и достал из-за пазухи сверток, перевязанный холщовой веревкой. Развязывая ее на ходу, он подошел к охваченному горем Гверну. Поклонившись, Бренн накинул ему на плечи белый плащ погибшего сына, на ткани которого все еще виднелись кровавые следы случившегося.
