Новгородец - Смородинский Георгий

– И что с этим делать? Чего ждать?

– Не знаю, – домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: – Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.

– Темная – это Велеслава? – на всякий случай уточнил я.

– Она самая, – домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: – Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно – только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, – домовой указал рукой в сторону загона с конями. – Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.

– Обязательно передам, и спасибо тебе!

Не знаю, как правильно благодарят домовых, поэтому просто благодарно кивнул и коснулся ладонью груди.

– И тебе спасибо, Олег…

– Мне-то за что? – я удивлённо поднял брови.

– Успокоил ты меня. Теперь я точно знаю, что боги за этим местом присматривают. Значит и лес скоро станет таким же, как был, – домовой вздохнул и поднял на меня взгляд. – Все. Бывай, паря. Если что – позовешь.

Произнеся это, он спрыгнул с бревна и появился около дома. Затем шагнул в стену и исчез уже окончательно.

– До свидания, – произнёс я ему вслед и, поднявшись, пошёл к входу в избу.

Мал стоял там же и наблюдал за рекой. Обернувшись, он как-то странно на меня посмотрел и с сомнением в голосе поинтересовался:

– Ты ещё Олег, или уже опять потерялся?

– Ты чего пристал к парню? – с досадой произнёс стоящий неподалёку Тихий. – Тебе поболтать не с кем? Скоро уже Лют приедет. Он любит тебя послушать.

– Так он только и слушает, – рыжий усмехнулся и снова посмотрел на меня. – А этот вот разговаривает. Только что сидел на бревне и говорил с ветром. Даже иногда улыбался. Ветер ему, наверное, отвечал.

– Мы с домовым разговаривали, – сдержав улыбку, пояснил я. – Он вышел, поздоровался. Мы и поговорили.

– С домовым, значит, разговаривал, – Мал многозначительно покивал. – Тогда конечно… Чего бы вам не поболтать…

Со стороны было видно, какие усилия он прикладывает для того, чтобы оставаться серьезным. Домовой же говорил, что слышать его могут немногие, вот рыжий и не поверил. Странно только, почему не заржал. Не хочет обидеть? Или над дураками тут смеяться не принято?

– Что-то случилось? – вышедшая из избы Лада скользнула по мне непонимающим взглядом и вопросительно посмотрела на Мала.

– Ну как сказать, – парень пожал плечами и кивнул на меня. – Не долечила ты его, красавица. Живот сохранила, тело поправила, а со всем остальным – беда. Олег с домовым только что разговаривал. Не доглядишь – и он в лес убежит. Там русалки, хозяин… С ними тоже можно поговорить.

– И что тебе сказал домовой? – Лада посмотрела на меня. Во взгляде девушки не было и тени насмешки.

– Сказал, что Ворона и Сивка нужно перековать, – я кивнул на рыжего. – И ещё сказал, что Мал с этим справится лучше других. Ну а тебе просил показать. Это в доме. Пойдём, – я сделал приглашающий жест и пошел к входу.

– А чего это сразу я? – хмыкнул за спиной Мал, когда до него дошел смысл сказанного. – Чем я лучше других?

– Ты веселый, – не оборачиваясь пояснил ему я. – А с хорошим настроением лучше работается.

– А я тоже тебе это говорил, – хохотнув поддержал меня Тихий. – А ты все не веришь. Вон, даже домовой подметил твои способности.

– Да ну вас, умников… – Мал усмехнулся, – но Ворон и правда прихрамывал. Может действительно дело в подкове?

Дальше я их разговор уже не слушал. Зашёл в дом, дождался Ладу и, кивнув ей на печь, произнёс:

– На горшке, в котором ты варила лекарство, стерлись какие-то знаки. Восстановить их уже не получится. Поэтому горшок нужно разбить.

Дослушав мои слова, Лада нахмурилась, подошла к печи и вытащила из неё глиняную емкость, похожую на глубокую чашу. Внимательно осмотрев стенки, она заглянула внутрь и что-то неслышно прошептала. Затем устало прикрыла глаза, тяжело вздохнула и замерла. Простояв так около минуты, Лада обернулась ко мне и упавшим голосом поинтересовалась:

– А почему не сказал на улице?

– Домовой просил передать это лично тебе, – я пожал плечами. – А ещё он не хотел, чтобы ты расстраивалась. Я тоже этого не хочу, поэтому сказал только тебе.

– Спасибо… – Лада кивнула, снова прикрыла глаза, снова что-то прошептала и направилась к выходу.

Остановившись в дверях, она выставила горшок за порог и разбила его рукоятью кинжала. Не трогая черепки, убрала оружие в ножны, вернулась назад и поклонилась красному углу.

«Вот интересно, – думал я, наблюдая за этими манипуляциями. – Домовой же – это дух, но как тогда я его видел? И почему не вижу сейчас? Ведь разговаривая со мной, он оставался духом, иначе как бы потом прошел сквозь стену? М-да… Наверное, не стоит забивать голову этой магической ерундой. Нужно будет – появится и расскажет, ну или его можно позвать. Он же сам мне об этом сказал».

– Я закончила, – Лада подошла ко мне и с грустью посмотрела в сторону двери. – Ох и влетит же мне теперь от Велеславы.

– Ну ей же не обязательно об этом рассказывать? – я легко пожал плечами. – Черепки уберешь от порога, и никто не догадается.

– Эти черепки убирать нельзя, – кивнув на дверь, пояснила мне девушка. – А рассказывать – обязательно. Велеслава – моя наставница.

– Наставница? – я непонимающе поморщился. – Но она же волхва Велеса? Я много не помню, но Велес же – владыка Нави? А Жива – это богиня жизни, смыслом существования которой является борьба с любыми проявлениями смерти.

– Так и есть, – Лада вздохнула и отвела взгляд. – Мои родители родом из Гародни [35]. Они бежали от войны в Копорье [36] – это примерно сто пятьдесят верст отсюда на север, – девушка поправила ножны, и продолжила говорить: – Родители создали в Копорье святилище нашей богини, лечили людей, растили детей. Я родилась уже там. Помогала маме, училась лечить, собирала нужные травы. Мне было десять лет, когда пришли меченосцы.

Лада говорила спокойно и ровно, но от её слов по коже бежали мурашки. Это ведь не сухие фразы в учебнике по истории. Здесь все реально и происходит прямо сейчас. В той жизни я видел много смертей, но видел их уже взрослым. Страшно подумать, что увидел ребёнок.

– Я гостила у материной подруги в лесу и вернулась на пепелище, – сухо продолжила девушка. – Они убили всех: родителей, братьев, сестру. Я сидела над их изрубленными телами рыдала и пыталась докричаться до богини. Не знаю, сколько прошло времени. Плохо помню… Там меня и нашла Велеслава. Первыми к Копорью подошли две сотни дружины из Новгорода. Их привёл боярин Мстислав.

«Ого! Получается эти трое вместе уже лет десять как минимум? А Мстислав – совсем не последний человек в Новгороде. Ведь две сотни своей дружины князь абы кому не доверит. Что же тут в лесу такого случилось, раз сюда отправили такого опытного товарища?» – подумал я, а вслух произнёс:

– Мне очень жаль… Теперь понимаю…

– Ничего ты не понимаешь, – Лада подняла на меня взгляд, и покачала головой. Глаза девушки были спокойные и сухие. – Я не хотела уходить со двора, даже когда унесли все тела. Обозвала Велеславу вестницей смерти, но она нашла для меня слова.

– И что же она тебе такого сказала?

– Она ответила: да, ты права – я вестница! Хочешь посмотреть, как эти твари будут подыхать? Пойдём, я тебе покажу, – в глазах девушки плеснулась затаенная боль. – Просто сказала и пошла со двора. Я вскочила на ноги и побежала за ней. Поверила, и она меня не обманула.

В тот же день, к вечеру к пепелищу подошла дружина из Пскова, и князь Ярослав повел войско через лес. Меченосцев и епископских выродков нагнали на переправе через Лугу. Князь атаковал с похода, и у этих тварей не было шансов. Я сидела на коне перед Велеславой, смотрела и радовалась. А потом мы с ней ходили по полю. Искали своих и отпускали тяжелораненых латинян к их проклятой богине. Вот ты считаешь, что жизнь и смерть всегда стоят по разные стороны? – Девушка грустно усмехнулась и опустила взгляд. – Это не совсем так, Олег. Без Велеславы ты так быстро на ноги не поднялся бы. За реку [37] я тебя не пустила бы, но лечила бы долго.