Одиннадцать домов - Оукс Колин

Далеко под нами из морских глубин доносятся странные громкие вопли. Майлз испуганно вскакивает.

– Что за черт?

Я с улыбкой усаживаю его обратно на скамью и говорю шепотом:

– Это просто синие киты. Они иногда поют. Расслабься. Так вот, у трех групп беженцев – Триумвирата – не было между собой ничего общего, кроме зова, который привел их на этот остров по непонятным для них причинам. Но постепенно, несмотря на языковой барьер, люди поняли, что их объединяло. Необычное – некоторые религии сочли бы его еретическим – представление о пространстве между живыми и мертвыми. – Я умолкаю, чтобы взглянуть на Майлза. Он слушает, но на его лице все явственнее проступает недоверие. – Не забывай, что это пятничная версия нашей истории. Мистер Маклауд расскажет ее гораздо лучше.

– Но я хочу услышать ее только от тебя. Продолжай. Пожалуйста, – настойчиво просит он.

Я замечаю, что он пристально следит за моими губами, и от этой мысли мне хочется выпить всю воду на свете.

– Но прибывшие еще не понимали, что были призваны на остров лишь с одной целью. – Я выдыхаю облачко пара. – Майлз, кто-нибудь при тебе упоминал Шторм? – При этом слове мое тело невольно сжимается.

– Ну, типа того, я слышал, как обсуждали погоду.

У меня вырывается тяжелый вздох. Я надеялась, что он хоть что-то слышал. Черт, это будет сложнее, чем я думала. Как объяснить то, что невозможно представить? Нечто ужасающее и потрясающее, основу и ядро, вокруг которого выстроена вся здешняя жизнь?

Я закрываю глаза, собираясь с силами, чтобы вдребезги разбить представления Майлза о мире – разбить еще раз.

– Весной 1790 года, через несколько недель после того, как три группы прибыли на остров, на море Ужаса неожиданно поднялся Шторм. Это был бешеный, разрушительный ураган, какого никто из беженцев еще никогда не видел; люди оказались не готовы к нему. Несколько сотен человек преодолело океаны и континенты, чтобы поселиться на этом острове, но после Шторма уцелело всего одиннадцать семей.

– Одиннадцать. Так вот почему на острове Уэймут одиннадцать домов, – оживляется Майлз. Ему кажется, что он все понял, и он очень доволен собственной сообразительностью. Просто очарователен в своей наивности.

– Каждый человек на этом острове, не считая стражей, так или иначе является потомком тех семей. Одиннадцать семей на острове Уэймут – Кэбот, Беври, Маклауд, Гиллис, Никерсон, Поуп, Пеллетье, Де Рош, Бодмалл, Граймс и Минтус. Одиннадцать.

Майлз смотрит на меня, вытаращив глаза.

– То есть вы, ребята, типа… все состоите в клубе потомков первых поселенцев Уэймута? И новичков на остров не пускают…

– Не считая тех, кто попадает сюда из внешнего мира через замужество или женитьбу.

– И что, если люди попали сюда другим способом, к ним относятся как к изгоям? – Майлз явно говорит о себе. – Братья смотрят на меня как на плесень, с которой они вынуждены жить.

Я стискиваю руки.

– Дело не в том, что мы ненавидим приезжих. Но мы их не принимаем. Никогда. И на то есть причина.

– Это что, особая привилегия? – фыркает Майлз.

Я не отвечаю, чувствуя, как меня охватывает легкая паника. Мне еще никогда не приходилось рассказывать кому-либо про Шторм.

– Понимаешь, вместе с тем самым первым Штормом из глубин моря Ужаса на остров выплеснулось нечто. Нечто кошмарное. – Я смотрю Майлзу в глаза, чтобы он понял, что это не шутка и что на моем лице нет ни намека на улыбку. – Шторм приносит мертвецов.

Майлз растерянно моргает, ожидая, что я сейчас не выдержу и рассмеюсь. Не дождавшись, он смеется сам, так пронзительно, будто бьется стекло.

– Извини, что ты сказала? – переспрашивает он, не веря своим ушам.

Не представляю, как ему объяснить. Шторм всегда был неотъемлемой частью моей жизни. Я нервно переплетаю пальцы.

– Шторм, как правило, налетает раз в восемь – двенадцать лет, но даты всегда разные, и Шторма тоже не похожи один на другой. Такие плавающие сроки усложняют нашу задачу. Мы никогда не знаем ни даты следующего Шторма, ни того, каким он будет на этот раз.

Майлз вскакивает со скамьи и начинает расхаживать взад-вперед, волнуясь все сильнее с каждым шагом. Он думает, я его разыгрываю.

– Извини, но меня не очень волнует обычный период времени между годами…

– Между Штормами, – мягко поправляю я.

Майлз бросает на меня потрясенный взгляд.

– Ну да, конечно, извини. Не хочу занудствовать, но, Мейбл, ПОЖАЛУЙСТА, ПОВТОРИ ПРО МЕРТВЕЦОВ.

Он повышает голос, а я понижаю свой до шепота.

– Ш‐ш-ш. Извини, никто не должен знать, что мы здесь. Послушай, я понимаю, что все это трудно принять, но постарайся не нервничать. Постарайся выслушать.

Майлз резко оборачивается и, не успеваю я глазом моргнуть, опускается на колени передо мной, уперев руки в края скамьи по обе стороны от моих бедер. Меня обдает жаром, я ощущаю каждый миллиметр расстояния между нами.

– Я постараюсь говорить тише, но, Мейбл, мне нужно, чтобы ты объяснила прямо сейчас… Что значит «мертвецы»?

– Когда начинается Шторм, мертвые, обитающие под морем Ужаса, выходят на сушу и пытаются пройти через остров к мосту. Но их зовут и притягивают к себе камни, заложенные в фундамент одиннадцати домов. А наша задача заключается в том, чтобы заманить мертвых в ловушку, уменьшить их силу и численность, пока они движутся через остров. Заманивая их в одиннадцать наших домов, мы выгадываем время в ожидании рассвета. – Я делаю паузу. – Одна ночь. Одна цель.

Майлз не шевелится.

– Объясни, что значит мертвые, обитающие под морем Ужаса. Это что, образное название какой-нибудь технологии, или что?

Если бы. Но это неудобная, трагическая и прекрасная правда о нашей жизни на Уэймуте. Ужасающая история и в то же время страшная реальность. Причина, по которой у нас есть этот потрясающий остров, скрытый от остального мира. И причина, по которой у меня больше нет отца. Мне хочется смеяться и плакать за Майлза. Я сама не ожидала, что меня охватят такие эмоции, и мои чувства к нему только все осложняют.

– Э… нет, это не образное название технологии. Мертвые выходят из моря, где они ждут от Шторма до Шторма. Но они не совсем идут – скорее, парят…

Майлз указывает туда, где, по его мнению, располагается дом Кэботов.

– Ты имеешь в виду море Ужаса, ТО САМОЕ, на которое выходит окно моей комнаты?

Блин, человек даже не понимает, где он в данный момент находится. Я мягко беру его за руку и направляю в правильную сторону.

– Это там. И да, дом Кэботов – первый от моря, а твое окно выходит на берег моря Ужаса.

Он издает нервный смешок.

– Мейбл, хватит морочить мне голову. Все это неправда. В смысле, привидений не существует.

– В твоем мире, может, и не существует, но ты его покинул, как только перешел мост. Майлз, честное слово, я тебя не дурачу. Понимаю, что это звучит дико, но все именно так. Остров Уэймут – врата, отделяющие мир живых от мира мертвых. Когда начинается Шторм, только наши одиннадцать домов стоят на пути потока мертвецов. Наша задача – пережить ночь, задержать их на острове между домами до наступления утра.

Мне кажется, что я говорю очень ясно и понятно, но Майлз перебивает:

– Под мертвыми ты подразумеваешь зомби?

Я пытаюсь подобрать слова, но на языке вертится лишь: «Сам поймешь, когда увидишь».

– И да, и нет. Они не похожи на зомби из фильмов. Скорее, на призраков, только гораздо более материальных и мерзких, чем ты себе можешь представить. – Я зажмуриваюсь, и по спине у меня пробегают колючие мурашки страха. – Туман и кости, тени, и вода, и гниющая плоть, все вместе.

– Можно подумать, ты их реально видела, – фыркает Майлз.

Небрежно брошенные слова толкают меня в черный водоворот собственной памяти.

Влажная ладонь сестры в моей руке. Мать, прижимая нас обеих к груди, молит древних богов о спасении. Пот и кровь, текущие со лба моего отца. Железная плетка, тонущая в пенных волнах. Светящиеся сферы, полускрытые туманом. Крик. Я блуждаю во мраке; вижу мраморные цветы надгробия; ленточку, струящуюся в воде; тянущиеся ко мне длинные руки, в то время как над головой взрываются фейерверки.