Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ) - Теплова Арина

— Ниночка, какой ужас ты говоришь! — воскликнул Аркадий.

— Именно, ужас. И я знаю, что убийца находится в этой комнате. И лучше ему сразу признаться в содеянном. Так наказание можно будет смягчить, так сказал пристав. В противном случае, за многочисленные покушения на меня он ответит по всей строгости закона. Итак, я слушаю. Кто-нибудь хочет признаться?

Я, естественно, не видела убийцу и не знала, кто он. Но сейчас пыталась сыграть на страхе убийцы за свою жизнь. Ведь как сказал Кнуров, убийце грозила пожизненная каторга.

Подождала две минуты, во время которых в гостиной стояла гробовая тишина. Но никто ни проронил ни слова.

Я тяжело вздохнула. Что ж, первый план не увенчался успехом. Убийца ни в какую не хотел сознаваться. Все присутствующие открыто и нервно смотрели на меня, только мой брат и мой сын отводили глаза, но обвинять их по взглядам было бы глупо. Прислуга тоже как-то испуганно замерла, и только недоуменно хлопала глазами.

— Что ж, раз убийца каяться не хочет, тогда предоставим дело полиции. Это только вопрос времени. Скоро они арестуют того, кто надо.

— Но, матушка, может быть, ты ошибаешься? — спросила Клавдия. — Ты уверена, что на тебя покушались?

— Да, это так, сестра, — тихо вымолвила Аня. — Доктор всё подтвердил.

— Боже…, — театрально произнесла моя старшая дочь, и уткнула носик в надушенный платок.

— А я хочу услышать Зину и Машу, — заявила я, обратив взгляд на двух девиц, которые стояли тут же и которым я разрешила остаться ещё на несколько дней в доме, и, возможно, это было моей ошибкой.

— Мы ничего не делали! — выпалила Зина.

— Ничего не делали! Мы не убийцы! — поддакнула ей Маша.

— Возможно, — произнесла подозрительно я. — Но я хочу вас спросить, может, вам есть что сказать? Вы что-то видели? Ведь в тот момент, когда меня пытались удушить, вы были где-то поблизости.

— Не видели, нет, — замотали они отрицательно головами.

Я опять вздохнула.

— Что ж. Тогда поступим так, — произнесла твердо я. — Лариса Самсоновна, с сегодняшнего дня увольте всю прислугу, кроме моей горничной Риты и старой поломойки Феклуши. И немедленно.

В Рите, Ларисе и Феклуше, которая также работала много лет в доме и была совсем дряхлой неграмотной старухой, я была уверена. В остальных нет. Все остальные работали в доме не более пяти лет и могли вполне прийти сюда для того, чтобы извести меня.

Например, мой бывший муженек Михаил Андреевич мог вполне нанять кого-нибудь из прислуги для этого «черного» дела, в отместку. Ведь, как я узнала у той же Анны, бросила Михаила именно я. Два года назад я влюбилась в Аркадия без памяти и подала на развод. И, как я поняла, первый муж был от этого в бешенстве и не хотел мне давать развод, а потом очень злился, что я променяла его на молодого «жеребчика», именно так Михаил отзывался при всех о моем молодом муже. И, явно, первый муж до сих пор пылает ненавистью по этому поводу ко мне.

— Как? Почему? — всполошились все слуги и служанки.

— А теперь вся прислуга свободна. Лариса Самсоновна, проследите, чтобы всех рассчитали, как должно, и затем, чтобы все покинули мой дом в течение трех часов.

Конечно, все слуги были недовольны, а я думала над своим трудным решением — увольнять всю прислугу — несколько часов. Но понимала, другого выхода у меня не было. Надо было обезопасить себя как можно лучше.

Глава 24.

Когда экономка со слугами покинули гостиную, я провела взором по родне и сказала:

— А теперь вы, дорогое мое семейство. У меня для вас есть еще небольшое заявление.

— Матушка, надеюсь, нас выгонять из дома не будете? — съязвил Антон. — А то чую, сегодняшние репрессии на слугах не закончатся.

— Хорошая мысль, сын, — хитро улыбнулась я в ответ. — И думаю, я воспользуюсь ей.

— Антон, ты мог бы и помолчать! — цыкнула на него Клавдия. — Видишь, матушка не в себе, а ты только раздражаешь её.

— Я в себе, дорогая дочь, — обернулась я к Клавдии. — Так вот, Антон, начнём с тебя. Начинай искать себе собственное жильё. Твое жалование при моей гостинице достаточное, чтобы снять себе дом или комнаты. Даю тебе три дня, чтобы ты съехал отсюда. Видеть пока тебя я не желаю в своем доме.

— Вот это да… родная мать! Выгоняет меня из дому, словно нерадивую прислугу! — возмутился Антон желчно.

— Не желаю даже слушать твои инсинуации, — жестко ответила я сыну. — Клавдия и Анна пока могут остаться здесь. Но ты, Модест, больше без приглашения в мой дом не смей приезжать.

— Но, Нинель, голубушка, как же так? — возмутился брат.

— Именно так. И самое главное. На счёт завещания. Хотела вас уведомить, что неделю назад я переписала его.

— Переписала? Отчего? — выпалил нервно Антон.

— Ниночка, что ты сделала? — вскрикнул Аркадий.

И по их испуганным, недвусмысленным возгласам я поняла, что, похоже, они были одни из главных наследников в моем завещании.

— Да. Переписала. Всё моё состояние будет поровну разделено между моими внуками Людмилой и Александром. Но смогут они воспользоваться им только после совершеннолетия. До того их опекуном я назначила Владимира Львовича Баскакова, моего поверенного, это на тот случай, если что-то случится со мной. И последнее. После, не дай Бог, кончины Людочки и Сашеньки, их часть наследства будет полностью передана в благотворительные учреждения Петербурга.

Тем самым я не только обезопасила себя, но и моих внуков от покушения. Ведь от их смерти никто не выиграет кроме богоугодных заведений.

— Ниночка! Как же так? — порычал Аркадий зло, взмахнув недовольно рукой. — Ты что же, больше совсем не любишь меня?

Хотелось ответить: «Да. Ты меня бесишь и раздражаешь, дорогой муженёк».

Едва сдержалась. Но я подумала, что на сегодня потрясений для семьи итак достаточно. Ещё решат, что я окончательно тронулась умом. Сначала выгнала всю прислугу, а теперь и любимого мужа, а я уже поняла, что Нина в Аркадии души не чаяла, и вдруг решила так «обуть» с наследством. Поэтому, пока мои истинные чувства к Аркадию надо было скрывать от родни. Потом потихоньку оформлю развод с ним и все: «адью» дорогой жеребчик.

Проигнорировав возглас мужа, я добавила:

— Так что, дорогие родственнички, теперь у вас одна задача — сделать так, чтобы я прожила как можно дольше на этом свете. Потому что, пока я жива, вы можете пользоваться всеми благами, которые принадлежат мне. На этом у меня всё.

— Матушка, отчего вы так жестоки с нами? — выпалила вдруг Клавдия, дочка явно намекала на завещание.

Я обернула на нее взор, её глаза полыхали гневом. Аня же стояла бледная, но молчала. Модест злобно кусал губы, а Аркадий делал вид, что ему не хватает воздуха.

Встав с кресла, я ещё раз оглядела всех домочадцев предостерегающим взором и покинула гостиную как королева.

Поднимаясь по лестнице наверх, я слышала, как в гостиной начался настоящий спор, видимо, домочадцы обсуждали мои решения. Меня догнала Людочка и, схватив за руку, подтвердила мои догадки:

— Бабушка, я с тобой. Они там все так кричат!

— Ещё бы, внученька, — хмыкнула я, даже не сомневаясь в этом.

А ещё я слышала, как внизу причитали и стенали служанки, которых я так же выгнала.

Да, мне было жаль невиновных, кто попал под «раздачу», но другого выхода, как разрешить всю эту жуткую ситуацию вокруг Нины, я не знала.

Итак, теперь я убрала всю неблагонадежную прислугу, выгнала из дома агрессивного сыночка и запретила картежнику-братцу появляться. После моих заявлений в полицию о том, что я видела убийцу, злодей мог выдать себя — попытаться сбежать куда-то подальше из Петербурга, тем самым доказав свою виновность. И сейчас покушаться на мою жизнь убийце было опасно, ведь полиция якобы знала его в лицо.

К тому же я лишила родню повода травить меня, озвучив новое завещание. Ибо наследниками были мои внуки, а за ними благотворительные учреждения. Конечно, я не знала, что в настоящем завещании Нины, и не меняла его. Но кто об этом знал? Никто. Только мой поверенный, Владимир Львович, а его пока не было в Петербурге. И напоследок у меня были бумажки — определители ядов, которые до конца исключали возможность теперь причинить мне вред.