Очарованная призраками - Себастьян Лора

 Артур как будто съеживается на своем стуле и склоняет голову, словно в самом деле надеется скрыть, как пылают его щеки.

– Но я не свободен. Я вернусь из Лионесса с Гвен.

– Я это знаю. – Я качаю головой. – Но они-то нет. И так даже лучше. У Мордреда было время их умаслить, у тебя такого преимущества нет. Так что пользуйся этим. Когда ты привезешь в Камелот Гвен, никто не станет возражать, все хотят присоединения Лионесса к Альбиону. Но если у дворцовых семей появится хоть один шанс, пусть и призрачный, с тобой породниться, они охотнее тебя поддержат.

 Артур не перестает хмуриться.

– То есть я должен лгать?

– Тебе и не придется, – вздыхаю я. – Ничего не делай. Они верят в то, что ты подыскиваешь себе жену – королеву. Так пусть и дальше верят. Вот и все.

– А, то есть так же, как сделала ты, когда все вдруг начали говорить о том, что я победил целую орду драконов в одиночку? Или о том, что Великая Леди Мудрости спрашивала у меня советов на Авалоне? Она всего-то разок спросила, как пройти в уборную. И я ей подсказал.

– Это ли не совет? – отвечаю я, не поднимая взгляда от своих записей.

 Артур не реагирует: смотрит в окно, которое выходит на леса к востоку от замка.

– Я не думал, что все будет… так, – признается он. – То есть я вообще не представлял, как все будет. Я и не думал о возвращении, но если бы и думал, то… представил бы все иначе.

– Как именно?

 Он пожимает плечами, и на мгновение мне кажется, что у него нет ответа на этот вопрос. Но Артур продолжает:

– Как в историях. Знаешь, когда принца встречают с распростертыми объятиями, коронуют, и он становится щедрым и великодушным королем, который использует свою власть, чтобы помогать людям.

– В историях всегда все слишком просто, – отвечаю я. – В них власть короля безгранична и его все любят. Истории молчат о том, как король приходит к этой власти и что ему тоже хочется любви. Не рассказывают о том, что всегда найдутся недовольные и что всегда есть охочие до власти люди, которые только и ждут, чтобы отобрать ее. И каждый верит в то, что он – герой собственной истории.

 Артур кивает, но взгляд его тяжел.

– Вот бы Гвен была здесь, – произносит он наконец, а потом смотрит на меня и улыбается. – Без обид, без тебя я бы совсем заплутал, и ты одна из моих ближайших друзей. Но…

– Ну да, целовать тебя так, как она, я не могу, – усмехаюсь я.

 Он снова краснеет, а потом смеется.

– Разница есть, – бормочет он, и приходит мой черед краснеть.

 Наш единственный поцелуй был неловким, рожденным из юношеского любопытства и того факта, что остальные вечно обращались с нами как с неопытными детьми. Он длился всего пару секунд, а потом мы оторвались друг от друга и смеялись, пока не надорвали животы.

 Да, первый раз мне даже понравился, но Артур прав: сравниться с поцелуем любимого человека не может ничто. А мы с Артуром никогда не смотрели друг на друга так… иначе все было бы куда проще.

 Поэтому я стаскиваю со своего кресла подушку и прицельно бросаю ему в голову.

 Он ловко ее перехватывает и ухмыляется.

– Но я не об этом, знаешь… то есть не только об этом. Я просто по ней скучаю. Особенно здесь. Камелот совсем не такой, каким я ожидал его увидеть, мрачный и холодный. Думаю, ему тоже нужна Гвен. В каком-то смысле. Ему нужен ее свет.

 То, с какой нежностью он все это произносит, заставляет мое сердце сжаться. Не он один скучает по Гвен.

– Мы отправимся в Лионесс через пару дней. И если все пойдет по плану, через неделю вернемся. А потом тебе лишь останется пройти последнее испытание.

 Он медленно кивает, а потом улыбается. И в этот момент он совсем не похож на короля. Даже на принца. Сейчас Артур – просто мальчишка. Мальчишка, которого я знаю с тринадцати лет, – с веснушками на лице и любопытством во взгляде.

– Я тебе доверяю, Эл, – отвечает он.

 Ничто не может подготовить тебя к Авалону. Миллионы – миллиарды – слов смогли бы живо его описать, но ни одно их сочетание в этом мире не передаст его настоящее величие.

 На лодке по пути туда Моргана попыталась описать мне остров, но любой бы на ее месте не преуспел. Она рассказала мне о холмистых полях и цветах на них – всех, какие только можно представить. О лесах с такими плотными кронами, что сквозь них не прорвется ни один солнечный лучик. О пляжах с бирюзовыми волнами, которые приносят ракушки, сияющие подобно драгоценностям. Моргана назвала Авалон самым прекрасным местом на земле.

 И не соврала. Но было на Авалоне и то, к чему меня не смогли бы подготовить никакие объяснения: например, к лесным тропинкам, менявшим свое направление в зависимости от времени дня, погоды или настроения духов, для которых эти места были домом. Или к русалкам в озерах, реках и океане: они могли и подарить тебе жемчуг, и утянуть под воду. Или к фейри: одни выглядели как люди, походили на нас с Морганой, другие же щеголяли радужной кожей, крыльями, копытами и рогами. Или всем этим вместе.

 Моргана и в самом деле не понимала, что вот об этом мне и стоило рассказать. Авалон был для нее домом, и к вещам, казавшимся странным мне, она давно привыкла. Я частенько интересовалась у нее, и она смотрела на меня как-то странно, а потом выдавала такие объяснения, от которых у меня появлялось еще больше вопросов.

 Я быстро узнала, что никто не отвечал на них лучше, чем Артур.

 Сначала я его боялась, хотя он был младше и едва доставал мне до плеча. Он вел себя тихо и умел произносить речи, звучал шепотом в толпе друзей, но я все еще думала: вот он, тот самый Артур, потерянный принц, о котором я столько слышала. Легенда… а потом я встретила его, и он оказался простым мальчишкой, вечно торчащим с книжкой в руках и витавшим в облаках.

 Он тоже не знал, как ко мне относиться – к странной девочке из странной земли. Наши чувства были взаимны: я никогда не могла найти подходящих слов для разговора. Что вообще можно сказать тому, кто однажды станет твоим королем? Я заикалась и запиналась. То и дело хотелось приседать в реверансах и обращаться к нему «Ваше Высочество», но, когда я впервые это сделала, Артур посмотрел на меня так, словно готов был провалиться под землю, а Моргана весь день донимала его новым прозвищем.

 Но однажды я задала ему вопрос, и это изменило все.

– Здесь всегда так прохладно? – спросила я. – В Камелоте сейчас середина лета, и там ужасно жарко.

 Время близилось к обеду, но в зале были только мы с Артуром – Моргана, Гвен и Ланселот еще не пришли. Артур читал книгу о флоре и фауне Авалона, но стоило мне подать голос, он поднял на меня взгляд и моргнул так, словно только что проснулся. А когда обдумал мой вопрос, отложил книгу и чуть наклонился вперед, поставив на стол локти. Глаза его заблестели.

– Потрясающее явление, в самом деле, наполовину магия, наполовину наука. Видишь ли, мы располагаемся очень близко к воде, и остров обдувает ветрами, чего в Камелоте не бывает, потому что он на земле. Но дело не только в этом, дело еще и в самом острове. Он сам регулирует температуру: заметишь, когда придет зима. Тебе не понадобится ничего тяжелее плаща, чтобы согреться.

 Я обдумала это. К тому времени я жила на Авалоне всего неделю, но уже видела, как действует магия, своими глазами. Однако сама идея такой странной погоды казалась мне непостижимой.

– Это заклинание какое-то? – спросила я. – Нимуэ его произнесла?

 Артур покачал головой.

– Не думаю, нет. Читал я одну книжку… там в основном о направлениях течений сто лет назад, но было кое-что и про погоду. Там говорилось, что остров сам за ней следит. Потому и дождь здесь тоже такой: у нас никогда не бывает засухи, но нет и потопов. Иногда вдалеке бушуют шторма, но здесь никогда не появляются. Они огибают остров, словно его защищает барьер.