Хан Магаданский (СИ) - Костин Константин Александрович

Хотя, надо сказать, и колдун на рынке — дело тоже не сказать чтоб совсем уж необычное. Необычным тут было другое — вязали колдуна стрельцы в лимонных кафтанах, то бишь личная гвардия Романова. А где, простите, судные дьяки? Это, вообще-то, их работа — всякую нечисть ловить и вязать. Можно, конечно, подумать, что колдун проявил себя неожиданно — иначе у стрельцов было с собой хоть что-то вроде наших приказных печатей — да вот только в таких случаях, первым делом кричать судных дьяков. Хоть один, да поблизости окажется, а судному дьяку с колдуном справиться гораздо проще, чем обычному человеку.

Я огляделся было, в поисках того, кому можно задать этот вопросик, но информация настигла меня раньше, чем я открыл рот. Один из зевак толкнул в бок второго и, не смущаясь тем, что знать его не знает, спросил:

— А чего не судные дьяки колдуна вяжут? Даже у нас в Саратове — и то судный дьяк был, а уж на Москве-то их должно быть…

— Да тише ты! — спрашивающий получил локтем в бок от спрашиваемого, который озирался как волк, — Помалкивай об этом!

— Да о чем? — послушно понизил голос саратовский. Правление царя Василия, заслуженно носившего прозвище Кровавого, приучило народ не раскрывать рот лишний раз. А то вот так рот раскроешь не там и не с теми — и вот изо рта уж острие кола торчит, загнанное с другого конца.

Впрочем, русские любопытство и страсть к болтовне никакими колами не исправить. Местный знаток быстро оглянулся — я сделал вид, что рассматриваю конскую упряжь — и зашептал:

— Запрещено на Москве упоминать про Чародейный Приказ. Понял?

— Да, — послушно кивнул саратовский, — То есть — нет. Почему запрещено-то?

— Потому что боярин Ровнин, что приказ этот держал, с новым царем государем поссорился…

— Ох ты! Из-за чего?

— Про то мне неведомо, да только знаю, что с тех пор пропал Чародейный приказ вместе с судными дьяками, как не было их.

— Как пропал?

— Начисто, — веско ответил местный.

— А кто ж теперь нечисть всякую ловит?

— Да вон, стрельцы стараются.

— Что-то не очень у них получается…

— Известное дело: без навыка и блоху не поймаешь, не то, что нечисть.

Что и требовалось доказать: колдун отчаянным рывком выдернул руку из захвата — дьяк, мой покойный учитель, увидев такое неумение, у меня самого руку бы выдернул и тренироваться заставил — забросил что-то в рот, быстро жеванул пару раз, и рассыпался стаей ворон, с карканьем разлетевшихся в разные стороны.

Мда… Нечисть совсем распоясалась, а те, кто ее ловил, объявлены вне закона. Тут нужно Ивана-царевича на престол возвращать в любом случае, иначе кто его знает, до чего дело дойдет…

Но, первым делом — Царский Венец лежал в каком-то тайнике уже почти год, иеще недельку-месяц пролежит — мне нужно пойти на один адресок… По которому обитал один из моих стрельцов, специально в Москве оставленный с волшебным зеркалом, чтобы сообщать мне о всяких происшествиях. Вроде насильственной смены царя, ага. Если б этот стрелец на связь выходил — я б к визиту царевича чуть подготовленнее был бы. Возможно, даже, свалил бы подальше в тайгу.

Но стрелец, как вы, наверное, догадались, на свои обязанности забил болт и на связь перестал выходить почти сразу. И вот захотелось мне узнать, что тому причиной — злостное игнорирование приказов своего боярина, или случилось чего похуже.

По моим прикидкам, стрелец пропал тогда же, когда на Руси царь сменился. Возможно — просто совпадение.

Возможно — нет.

Надеюсь, он просто случайно зеркальце уронил…

Глава 17

1

Когда я первый раз услышал от царевича о том, что Царский Венец пропал, я воспринял эти слова в том смысле, что, мол, все пропало, венец захапали Романовы и все тут. Потому что — если царь убит, то что стоит забрать у него венец? Снял с головы, да и все. Если тот вообще не свалился и не покатился по полу.

Оказывается — нет.

Во-первых, царь в короне — каковой, по сути, и является Венец — постоянно ходить не будет. Корона — вещь тяжелая, и не только в фигуральном смысле, мол, тяжел ты, венец царский. Это только в мультфильме царь в короне даже спит, а в реальности он ее надевает только по особо торжественным случаям. Ну или когда захочет, царь же, кто ему запретит.

Во-вторых, Венец — это не только корона. Это, как известно, еще и Источник. Причем известно это не только верным царю людям, а также и людям, которые с удовольствием спихнули бы его сапогами с трона и уселись на него сами. На трон, не на царя, конечно. По-хорошему, Царский Источник нужно хранить еще круче, чем любой боярский, спрятать в семь подвалом, за семь дверей, за семь замков. Так, да не так. Царский Источник все ж таки немного отличается от боярского и одно из этих отличий — необходимость периодического контакта с владельцем. Потому, собственно, он и сделан в виде короны, а не, скажем семидесятипудового слитка чугуна, который еще попробуй, укради.

Все вышесказанное означает, что царь периодически свой Венец снимает — и прячет. Причем так надежно, что никто, даже его собственный сын, не знал, куда именно. Не так уж и много можно придумать мест во дворце, в которых можно оборудовать тайник для короны, не такой уж и маленькой по размеру. Тем более что сворачиваться, как боярские Источники, превращаясь в маленькую коронку, Царский Источник не мог. Значит, спрятан он где-то в Кремле. Потому что царевич Иван давал голову на отсечение — в Приказ Тайных Дел в тот день, когда его убили, царь Василий без Венца прибыл. Царевичу верить можно: он-то уж привычки своего отца знал лучше многих, да, к тому же, как глава Приказа, одним из последних царя живым видел.

В общем, можно сделать вывод, что есть три версии нынешнего местонахождения Венца:

— он найден Романовыми, спрятан или за те самые семь замков или просто-напросто сломан. При таком раскладе нам с царевичем ничего не светит, потому как Романовым с чужим Венцом контачить резона нет, они вполне могли его закопать под землю на глубину, где даже кости динозавров уже не встречаются, замуровать в камень или просто-напросто выбросить в море в самом его глубоком месте. Можно сразу разворачиваться и возвращаться на Алтай, строить свое собственное независимое царство с Иваном во главе, попутно отбиваясь от войск царя, который будет явно недоволен таким актом сепаратизма;

— Венец найден кем-то, кто Романовым не лоялен. Сей вероятный человек мог припрятать Венец для передачи законному наследнику или для собственного употребления, надеясь заставить его работать. Тут все немного попроще будет, но ключевое слово — «немного». Потому как вычислить этого человека и убедить отдать Венец — дело лишь немногим проще, чем найти корону, которую припрятали Романовы. Нужно как-то намекнуть этому неизвестному, что царевич на Москве и готов получить обратно свое наследство, при этом намекнуть так, чтобы человек этот намек понял, а люди Романовых — нет. Иначе вместо Венца получишь знакомство с необструганной плахой. Да даже если и с обструганной — приятного мало;

— Венец так никем и не найден, тихо-мирно лежит в тайнике, покрываясь пылью. Самый приятный вариант — остается только прийти и забрать его. Только для начала нужно выяснить, где же этот проклятый тайник! Потому что если Романовы его и вправду до сих пор не нашли — значит, этот тайник очень хорош. И так, с наскоку, его не вычислишь. Сам царевич понятия не имел, где он, даже примерных координат. Предполагал, что Венец — в Кремле, и все. Да еще отец как-то, будучи в хорошем расположении духа, обмолвился: «Так хорошо спрятан, что никто не додумается — как. Никто и не заподозрит…».

Я покрутил эти слова в голове так и сяк, но, как и все предыдущие разы — ни к какой догадке не пришел. После чего решил вернуться к тому, ради чего сюда и пришел.

К дому моего пропавшего человека.

2

Костька-Толока, тот самый стрелец, оставленный на Москве, жил в Замоскворечье, неподалеку от Водяного Моста. Я ему денег дал, он там домик себе и прикупил, вместо недавно сгоревшего построенный. Здешний люд несколько суеверен, на месте пожарища жить не особо хотят, поэтому достался он по дешевке. Дом желтел свежими бревнами, отдавая тем самым оттенком, который говорил о том, что Огненные Слова на него наложены в достаточном количестве. Для соседей все понятно — новый хозяин боится, что судьбу старого повторит. Ну а на самом деле — потому что мне случайные пожары моего имущества без всякой надобности.