Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ) - Манаева Ирина

- Если вы хотите учить наших детей, так неужели мы станем стоять в стороне?

- Правильно, - послышались крики, и шестеро потянулись гусеницей к старому флигелю, который вскоре вдохнёт обновлённой грудью.

Глава 47

И в последующие несколько дней мы трудимся с утра до вечера, чтобы быстрее закончить работу. А по вечерам хватает сил на получасовое вязание, которое так и клонит в сон. Афа каждый раз будит, задремавшую в кресле хозяйку, чтобы помочь мне переместиться на кровать. А что до флигеля.

Первым делом берусь за самые вопиющие недостатки. Дыры в полу, словно темные зевающие пасти, пугают и пропускают сквозняк. Мудрствовать не стали, принесли охапки пакли и глиняный раствор. Вместе с Афой и детьми, которые прибежали вслед за взрослыми, тщательно забиваем паклей щели, а затем замазываем их глиной, стараясь сделать поверхность ровной. Работа грязная, одежда пачкается, но чем грязнее становится платье, тем счастливее на душе. Ведь всё приходит в норму.

Мужчины смотрят в мою сторону сперва с удивлением, ещё бы: леди не чурается грязной работы. Но спустя пару часов, осознавая, что я никуда не денусь, и для меня это не просто развлечение, проникаются ещё большей симпатией. А вот Мита, наоборот, приходит в ужас, стараясь увести меня отсюда, а потом машет рукой, понимая, что это бесполезно. Бурчит, что неудивительно, отчего муж от меня отказался.

Только она не знает истинных причин, как поведения Эйтлера, так и моего секрета. Он мне не муж.

Справившись с первым этажом, отправляемся наверх, где флигель нуждается в мужских руках.

Крыша внутри оставляет желать лучшего. В нескольких местах виднеются тёмные пятна - верные признаки протечек. Мэт разыскал лестницу, ожидая похвалы. Он как большой ребёнок, почувствовавший ласку, готов быть полезным. И чёрствое сердце можно растопить добротой.

Вооружившись фонарем, внимательно осматриваем потолок. Плотник забирается, принимаясь латать дыры изнутри, укрепляя прогнившие доски и заделывая щели паклей и просмоленной тканью. Что касается внешней стороны, обещается прийти на днях с сыном, который куда проворнее его в этом деле, да и легче по весу.

Когда подходим к этапу обустройства самих классов, во флигеле помимо мужчин, которых заметно прибавилось, и детей, что почувствовали себя здесь, как дома, женщины: матери, сёстры и бабушки. Такое событие взбудоражило деревню. Все хотели посмотреть на странную леди, которая намерена открыть школу для всех желающих, чтобы обучить их азам. И с каждым днём во флигеле всё больше и больше народа.

Мэт ругался, что поместье превратилось в паломнический центр, но стоило мне только обнять ворчуна, как он становился куда покладистее. И даже сварливая Мита не имела власти над братом, обзывая меня за глаза ведьмой. А я не сердилась. Во мне словно что-то поменялось, я перестала быть знакомой себе женщиной, а стала кем-то другим. Словно из гусеницы превратилась в бабочку.

Радует, что дерева в достатке, и могу себе позволить спилить какую-то часть, чтобы облагородить будущую школу.

На бумаге набрасываю дизайн комнаты, показывая её собравшимся. Около десятка шей вытягиваются, намереваясь узреть картинку. И я решаю, что первостепенной задачей станет доска, которую разместим на одной из стен. Конечно, сделать класс современным у меня не выйдет, но следует озаботиться традиционным набором: столами, стульями, тетрадями и ручками.

Парту чуть в наклон с открывающимися крышками показываю столяру на рисунке. Он чешет голову, смотря на сына, и протягивает ему эскиз.

- Будет вам стол, - хитро прищуривается тот, смотря на меня откровенно с интересом. Его взгляд блуждает не только по лицу, но и по небольшому декольте моего платья. Если он думает, что я не прочь позабавиться – его ждёт разочарование. У меня нет интереса до мужских штанов. Но это можно смутить Маорику Эйтлер, ту, чьё место я заняла, но не меня настоящую.

- Не стол, - качаю головой. – А пятнадцать столов.

Улыбка с его лица исчезает, он сдвигает брови, ожидая, что я скажу, будто пошутила. Но это не шутка. Пятнадцать - это сперва. Уже сейчас в школе то и дело крутятся около тридцати детей. Не сразу, лица менялись, но я примерно прикинула тех, кто интересуется новым местом.

Вскоре во дворе застучали топоры и завизжала пила. Из грубых, необструганных досок рождались длинные столы-лавки и простые табуреты - прочные и устойчивые, рассчитанные на детскую неусидчивость. Я ходила и лично следила за процессом, проверяя, чтобы высота парт соответствовала росту будущих учеников.

Одну из небольших комнат, выходившую окнами в тихий задний двор, определила как учительскую. Несмотря на то, что есть лишь я и Афа, нам потребуется свой уголок, где можно перевести дух, пообедать или посплетничать. Ещё одну комнату на первом этаже сделала личным кабинетом, количество классов позволяло. Комнату очистили и побелили особенно тщательно. Потом принесли старый, но крепкий деревянный стол из поместья и несколько простых стульев. На подоконнике поставила глиняный горшок с неприхотливой геранью, чтобы хоть немного оживить суровую обстановку.

Ещё одной немаловажной деталью стала игровая. Совместно мы разыскали старые, но чистые одеяла, которые постелили на толстый слой соломы. Здесь предполагалось проводить «Сказочные вечера». Отчего-то мне хотелось собрать детей вкруг себя и поведать истории своего мира. О Маленьком Муке, который сражался с невзгодами жизни, о Дюймовочке, что превозмогла все трудности, дабы стать счастливой, о гадком утёнке, превратившемся в лебедя.

В поместье на чердаке я разыскала целые деревянные игрушки и пару кукол. Видно, что раньше здесь росли дети. Принесла разноцветные лоскутки и нитки для рукоделия, на случай если девочки захотят после занятий обучиться и другому ремеслу. Что до мальчишек, я намеревалась решить этот вопрос с Мэтом, который то и дело чинил обувь или умело сколачивал табуреты.

Мне хотелось, чтобы каждый ребёнок, который придёт сюда, чувствовал себя не просто в школе, а в месте, где о них заботятся.

Наблюдая за тем, как преображаются комнаты, как из хаоса рождается порядок, чувствовала тихую радость. Мною двигала искренняя вера в то, что образование может изменить жизнь этих бедных детей. Каждый забитый гвоздь, каждая вымытая половица, каждая поставленная парта были шагом к нашей цели - дать этим маленьким душам шанс на лучшее будущее. Солнечный свет, проникавший сквозь чистые окна, казался благословением этому усердию и предвестником новой эры для старого флигеля.

Глава 48

Ночь обняла поместье мягкой бархатной тьмой. Мириады звёзд рассыпались по тёмному полотну неба, словно бриллиантовая пыль, тихо мерцая над моей головой. И даже казалось, что на свете есть счастье. Какие-то птицы переговаривались, а неподалёку завела вечернюю песнь цикада.

- Леди Маорика, пора ложиться, - из дома показывается зевающая Афа, смотря на меня красными от недосыпа глазами.

- Скоро буду, не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. Здесь так тихо и спокойно. А ты иди, весь день на ногах.

На моих коленях шаль. Уже третья. Первые две готовы и ждут своего часа, чтобы отправиться на ярмарку, которая будет через несколько дней. Не знаю, удастся ли выручить за них что-то. Надеюсь, я верну не только нитки, но и останусь в плюсе.

С тех пор, как мне дали деньги, прошло три недели. Я ничего не знала о судьбе странной девушки и её хозяина. Но каждую ночь молилась привычным богам, чтобы они даровали Карфу свободу, а Эйтлера заставили задуматься о содеянном. Но вряд ли такое чудовище способно на перемены.

Дверь за Афой закрывается, а я продолжаю работу. Какая-то тень бросается в мою сторону, и я ахаю от неожиданности, а сердце учащает бег.

Кошка. Маленькая чёрная кошка без единого пятна.

- Ты меня напугала, - облегчённо выдыхаю, убирая вязание на небольшой столик, что разместился рядом. Протягиваю руки к животному, но она отходит и будто зовёт куда-то. – Ты чья? – задаю сама себе вопрос, поднимаясь с места. И кошка спускается вниз по ступеням.