— Матрена, дворник наш где? Снеси ему, пусть отправит срочно ее светлости!
Горничная убежала, а в дверь снова постучали. Очередной кандидат в преподаватели. На сей раз английский язык и немного пение. Вот пение точно нет — лучшее определение попытке исполнить романс звучало как «козлотон», английский Александра с весьма строгим видом проверила сама и… поняла, что мужчина действительно знает его хорошо. Только вот готова ли она мириться с «козлотоном» на каждом празднике?
— Оставьте рекомендательные письма, после проверки мы вам напишем, — вежливо сказала она, провожая кандидата.
Потом потоком пошли те, кто откликнулся на объявление — и это тоже выматывало. А к шести часам приехал мрачный, кажется, не ложившийся спать Медведев. Он привез деньги — ассигнациями и немного серебром, привез бумаги на опеку, до конца оформленные герцогом Ольденбургским, а еще он привез мерзкую историю, которую раскопал Особый отдел.
Оказывается, в столице и крупных торговых центрах появление малолетних магов старались отслеживать. Очень уж много они по молодости, глупости и безнаказанности творили такого, что потом Особому отделу разгребать приходилось. А как отследить появление детей с даром? Да никак! Рождаются они как и все, никаких спецэффектов при рождении не устраивают, проблемы начинаются в пубертате.
Думали-думали и придумали навешивать на молодых магов мужского пола что-то вроде следилки. Мало ли куда студента на каникулах занесет или там сына знатного рода по делам семьи? А следилка не материальная, не снимается, просто точка в изображении фамильного герба, которым помечают всех аристократов. Или практически всех. Работает эта магическая следилка скромно и незаметно — ставит точку на женщину-объект, что-то вроде магического клейма. И такую же — на карте в Особом отделе.
Изобретение новое, поэтому абсолютно всех «диких» магов привязать к аристократическим родам не представляется возможным. Но вот Акилину привязали легко. Потому что десять лет назад эти метки начали отрабатывать на юнкерах, кадетах и пажах.
— У меня был старший брат, — Ефим Александрович сидел в кресле, пил крепкий сладкий чай и монотонно рассказывал. — Красавец, наследник и прочее. Погиб в Эривани, во время стычки с персами. Адриан успел жениться, родился сын, Константин… Как сына погибшего офицера, его отправили учиться в кадетский корпус…
Александре надоело слушать монотонную речь, и она перебила прапорщика:
— Этот самый Константин во время увольнения загулял с симпатичной купеческой дочкой, и Акилина — ваша внучатая племянница?
Медведев вздрогнул так, что звякнула ложечка и чай пролился на блюдце, но кивнул:
— Так и есть. Метка с матери копируется на ребенка.
— Значит, вы абсолютно законный опекун Килечки, что вас пугает в этой ситуации?
— Константину сейчас двадцать пять. Он служит в департаменте личной охраны государя. Не женат.
— Боитесь, что, узнав о ребенке, он наделает глупостей? Так Анастасии уже нет в живых, — пожала плечами Александра, — а вашего племянника, кажется, прежде не беспокоила ее беременность.
— Дело в том, — почти прошептал прапорщик, — что о беременности Костя не знал. Его мать узнала, что он бегает к дочери купца, и увезла его на воды. Она была фрейлиной императрицы. Выбила себе отпуск и сына в сопровождение. Они уехали на год. А когда вернулись…
— Настасья вышла замуж и съехала к мужу, — закончила Александра. — Он ее не нашел и предпочел забыть. Ефим Александрович, вы уверены, что стоит ворошить эту историю? Купеческая дочь Акилина получит образование в благотворительной школе, станет магичкой, и вы сумеете ненавязчиво ей помогать. Дворянская дочь с простонародным именем станет бастардом, изгоем и проблемой вашей семьи. Это полбеды — ни вас, ни вашего племянника мне не жалко. А о девочке вы подумали? Как она будет жить? Из законных дочерей в бастарды? От любящей матери и заботливого отца к неизвестному офицеру в приживалки? М?
Медведев залпом допил чай — как водку, помолчал и сказал:
— Умеете же вы… Александра Николаевна, вывернуть все так, что я себя подлецом ощутил в один момент!
Саша устало развела руками:
— Для меня сейчас девочка важнее. У нее уже был один магический срыв, второго она может не пережить. Или просто выгорит, что для мага равно медленной смерти, или не выдержит тело — тогда она умрет быстро. Что выбираете, господин прапорщик?
Медведев поморщился, заглянул в пустую чашку так, словно надеялся найти в ней коньяк, и махнул рукой:
— Уговорили, мадемуазель. Опека так опека.
— Вот и замечательно, Ефим Александрович, идемте ужинать, не знаю, чем нас сегодня будут кормить, но обещаю, это будет вкусно. Кухарка у нас отличная!
Глава 25
Медведев после сытного ужина нечаянно уснул в гостиной на единственном сохранившемся диване. Александра велела накрыть его одеялом из тех, что купец Овчинников прислал для преподавателей, и погасить свечи.
Сама же взяла за руку Акилину и повела в свою гостиную — заниматься магией. Компания сестер Курочкиных и забота госпожи Колобковой вернули девочке относительное спокойствие, так что на этот раз работа с магическим средоточием пошла легче. Контуры все еще «гуляли», нервно реагируя на каждое движение или слово, но искры больше не появлялись, а тонюсенькие ниточки каналов приобрели плотность.
Саша все это объяснила Акилине и показала несколько дыхательных упражнений, помогающих сосредоточиться. Заодно осторожно рассказала про приданое.
— Я слышала, — серьезно сказала девочка, — сначала я спала, но пришла мама и велела мне лежать тихо и слушать. Объяснила, что мне нужно учиться и стать… достойной моего отца, раз Господь дал мне силу — большую, чем другим.
Вторую часть фразы девочка произнесла с усилием, как цитату. Александра вздохнула и погладила малявку по голове:
— Значит, матушка благословила тебя учиться, это хорошо. А папенька отдал твое приданое и матушкино тоже. Когда выучишь все эти упражнения и укрепишь сосредоточение, мы с тобой переберем рухлядь, чтобы ты выбрала, что оставить…
— Матушка сказала — оставить все, — встрепенулась Акилина, — потому что там лежат тайны, которые мне можно будет узнать, когда я закончу школу!
— Вот как, — Саша на миг растерялась, но тут же мысленно махнула рукой, — раз матушка сказала, значит, оставим. Подрастешь, сама разберешься!
Килечка взволнованно закивала, и… с ее рук снова посыпались искры!
— Дышим на счет! — напомнила Саша, перехватывая маленькие жгучие звездочки голыми руками. Не будь у нее огненной стихии, крошки сожгли бы ей руки, а так просто собрались в сияющую огненную горку и ярким шариком отправились в камин.
— И раз-два-три-четыре — вдох, раз-два-три-четыре-пять — пауза, раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь — вы-ы-ыдох. Повторить десять раз!
Пока Акилина дышала, Александра читала почту и обнаружила на дне подноса еще один конверт с тяжелой герцогской печатью — на сей раз от Петра Георгиевича.
Герцог писал коротко, сухо — по-военному, но абсолютно понятно и прямо. Прочитав его письмо, Саша вздохнула, написала аккуратный ответ и положила его на поднос для отправки адресату, мысленно сетуя на то, что в самое короткое время обросла заботами и почтой в избытке. Вот не зря в литературе прежних веков упоминали «почтовый день»! Пока пером на не слишком гладкой бумаге напишешь несколько строк — и рука устанет, и спина, а бумаг с каждым днем все больше!
Добившись относительно стабильного результата — Акилина чуть не уснула на стуле, но успокоилась, — Саша отвела девочку к Авдотье Павловне, чтобы все будущие ученицы приготовились ко сну, и напомнила:
— Через неделю Светлая седмица, ее светлость желает открыть школу уже в четверг… Завтра начнется прием детей. Все ли готово в приемной?
— В приемной готово, дортуары добеливаем, бельем Генриетта Карловна занимается, — покивала вдовая чиновница, — продукты завтра купец Бревнов привезет, приму по списку. Лед заказан…
