Отбор. Помощница кронпринца (СИ) - Верескова Дарья

За его спиной мелькнули любопытные, симпатичные личики кузин, которые изо всех сил делали вид, будто не подслушивают. И я тут же представила, какие письма пойдут теперь маме и в дом семьи Марлэй.

— Мои покои состоят из одной комнаты и уборной, Имир. Я не совсем понимаю, где в такой обстановке я могла бы тебя разместить, — ответила я, не позволяя себе поддаться эмоциям.

Наверняка кто-то мог случайно нас услышать — здесь полно аристократов.

Нельзя, нельзя терять лицо. Только идеальное поведение. Как бы обидны не было.

— Вот как? Почему же покои отца были огромными, вмещали всю семью, и мы даже гостей могли пригласить? — нахмурился Имир.

Он всерьёз не верил моим словам. Считал, что я всё это выдумываю лишь для того, чтобы не пускать его.

— Может, потому что он был главным королевским ритуалистом, а я являюсь младшим ритуалистом?

Брат молчал, но казался по-настоящему удивлённым. Не размером моей комнаты, а моей ролью — словно он почему-то верил, что меня сразу наймут на высокую позицию. А может, он и не знал, что начинают всегда с самых низких должностей.

В конце концов, отец никогда не делился с нами историей своего становления главным ритуалистом.

Интересно, что бы сказал Имир, если бы узнал, что совсем недавно я и вовсе была ассистентом? Сказал бы, что эта роль недостойна аристократа моего уровня и моего образования?

— Покажи мне свою комнату, — бросил он через минуту, словно примиряюще.

— Ты что же, не доверяешь мне?

Я просто не могла в это поверить. Он всерьёз думал, что я стала бы врать о подобном? Зачем? Просто чтобы не пустить его — из упрямства?

— Не доверяю, Мио, — громко сказал он. И если кто угодно проходил мимо, они совершенно точно могли его услышать. — Я не верю, что ты желаешь нашей семье добра. Иначе ты давно бы вернулась и работала под моей лицензией — на благо семьи, на куда более достойной должности, чем роль младшего ритуалиста, на которой ты просто число, даже не человек.

Казалось, в нём даже звучало презрение к моей роли.

— Лучшая любая работа, чем никакая, разве не так? — спросила я тихо, с намёком, напоминая, что из нас двоих именно я приношу в дом хоть какие-то деньги.

— А в отличие от тебя, я вижу большую картину и не теряю годы жизни на бесполезные и неудачные попытки заработать жалкие медяки. Я пытаюсь вытащить нашу семью и наше поместье из той дыры, в которой мы оказались бла… оказались, — праведная речь Имира закончилась раньше, чем он, очевидно, планировал, и я зло усмехнулась, но тут же вновь набросила на себя маску спокойствия.

Он хотел сказать, что в эту дыру мы попали из-за меня — но не смог. Потому что знал: в том, что произошло с нашей семьёй, виноваты мы все. А в долгах мы оказались прежде всего по его вине. И, отчасти, из-за отца — ведь тот годами раздавал облигации на свои услуги в обмен на привилегии при дворе, членство в элитных клубах а позднее просто деньги. Даже тогда, когда уже просто не успевал справляться с поручениями.

— Так что нет, я не доверяю тебе. Как глава семьи, я не вижу, чтобы ты желала нам добра — ни мне, ни своим кузинам.

— А я не доверяю тебе, глава семьи, — я подошла к нему так, чтобы нас точно никто не слышал. — Единственный раз, когда я согласилась работать под твоей лицензией, я не увидела и медяка. Зато ты умудрился влезть в ещё большие долги, вложив эти деньги в очередную идею. Ты считаешь, что достоин только руководящей должности или же собственного дела, но при этом проводишь годы, ничего не делая, в то время как я зарабатываю свои «жалкие медяки», которые ты настолько презираешь.

Считая наш разговор законченным, я сделала два шага в сторону кузин, но голос Имира остановил меня.

— Мио… ты можешь не доверять мне, но это не повод отказывать своей семье. Проведи меня в свою комнату.

Он всё ещё не просил — приказывал, но, по крайней мере, больше не пытался оскорблять мою работу и жизнь, которую я выбрала.

— Моя комната рассчитана на одного человека, Имир, я не врала тебе об этом. Так что я не понимаю, какой в этом смысл, — ответила я, чувствуя, как понемногу успокаиваюсь.

— Мне нужно находиться в королевской резиденции. Это важно для установления необходимых контактов. Кроме того, так я буду ближе к Камилле и Тамилле и смогу помогать им.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

У меня в комнате просто нет места! И он не сестра, с которой я могла бы делить комнату и потесниться на одной кровати.

— Неужели у тебя нет друзей? Ты что, не завела здесь подруг? Ты можешь остановиться у кого-то из них. Это продлится не дольше десятки.

— Ты… хочешь, чтобы я отдала тебе свою комнату, а сама жила где-то в другом месте? Ты выжил из ума! — тихо прошептала я, осознав наконец, к чему он вёл.

— Мне это действительно нужно! Здесь, в резиденции, будет находиться лорд Рок — он пригласил меня вложиться в его дело! Ты не можешь не понимать, насколько это важно для семьи. Забудь про свой эгоизм!

В конце коридора в этот момент, как назло, показался лорд Крамберг, королевский управляющий. Он сразу же повернул голову в сторону громко говорящего Имира.

А я… просто не верила своим ушам. Он даже здесь собирался промышлять своими попытками разбогатеть. И, судя по серьёзному лицу, был готов на всё, лишь бы остаться в королевской летней резиденции — рядом с лордом Роком, а не в городе. Наверняка и матушке напишет, надеясь надавить на меня.

Страх за наше будущее и за поместье тисками сжал сердце.

Хотелось кричать, хотелось спросить, неужели он снова влезет в долги, но вместо этого на моём лице было абсолютное спокойствие — из коридора за мной внимательно наблюдал лорд Крамберг.

— У меня нет друзей во дворце, Имир, — произнесла я простую, немного постыдную правду. Не называть же другом графа Арвеллара — того, кто просто относился ко мне с уважением и даже порой вставал на защиту.

Я вытащила кошель с небольшой суммой из внутреннего кармана плаща. Этого хватит на несколько дней.

— Возьми. Здесь достаточно, чтобы снять комнату в гостиничном дворе.

Я больше не обернулась. А Имир, похоже, пылавший от ярости, так и не осмелился сказать ни слова в присутствии королевского управляющего.

— У вас всё в порядке, леди Валаре? — прозвучал ледяной голос лорда Крамберга. Его внимательные, небольшие глаза следили за мной, как глаза охотничьей собаки.

— Всё прекрасно, милорд, — с улыбкой сказала я, чувствуя, как тянет в груди. — Я как раз направлялась к мистеру Йаску.

— Похвально.

***

В течение десятки, на которую выпало второе испытание, девушек разделили на две группы, и постепенно, каждая из них переедет из одного крыла в другое. Именно поэтому комнат в резиденции не хватало — организаторы старались сделать всё возможное, чтобы информация о задании не просочилась к тем, кто ещё не прошёл его. Девушкам, уже завершившим испытание, строго запрещалось обсуждать его даже с самыми близкими.

Конечно, наверняка найдутся те, кто нарушит запрет.

Но, возможно, именно этого и добивалась комиссия — за подобное поведение участницам, скорее всего, вычтут очки из оценки.

О содержании задания девушки не знали до самого его начала, и, признаться, я вновь почувствовала к ним сочувствие, когда узнала, что им предстоит.

Само испытание было на первый взгляд простым — приобрести подарок для Его Высочества, соответствующий личному вкусу потенциальной невесты. Всем давалась одна и та же сумма, а в город одновременно выпускали не более трёх девушек, тщательно следя за тем, чтобы они не пересекались между собой.

Однако настоящая сложность крылась в другом. Для этой задачи ритуалисты должны были поддерживать особый ритуал… неудачи. Он настраивался индивидуально на каждую конкурсантку. Всё должно было валиться у них из рук, идти наперекосяк, срываться и раздражать. Комиссию интересовал не сам факт прохождения испытания, а то, как участница справится или не справится с обстоятельствами. Хотя, безусловно, наличие подарка будет преимуществом при вынесении оценки.