Прокаженная. Брак из жалости (СИ) - Абрамова Маргарита

— Насколько?

— Неделю. Он выбил нам неделю отсрочки.

Ужасно мало.

— А потом? — спросила еле слышно.

— Я кому-нибудь заплачу. Мы что-нибудь придумаем.

ГЛАВА 25

АЛЕКСАНДРА

Мысли не дают покоя. Кажется, я уже не способна думать ни о чем другом. Да, сейчас они ушли, отступили, но это лишь затишье перед бурей. А что потом? А если Фредерик заплатит, а его обвинят во взяточничестве. Это ни чем не лучше махинаций с опекой. Такой же скандал, такое же пятно на репутации. Мы просто к одной катастрофе добавим еще одну, окончательно выдавая себя.

— Можно? — ко мне заглядывает Виктория, отвлекая от тягостных дум.

— Конечно. Проходи, — делаю над собой усилие, чтобы голос прозвучал спокойно и приветливо.

Девочка садится на кровать, наблюдая за мной. Прямо как ее отец. Они очень похожи — тот же проницательный, чуть тяжелый взгляд, умеющий подмечать малейшие оттенки настроения.

— Зачем приходили эти люди? Они хотят разлучить вас с папой? — она напрягается, выдавая свои переживания. В ее вопросе слышится страх, что я, как и все остальные взрослые в ее жизни, могу внезапно исчезнуть. Что наша едва зародившаяся дружба, эти совместные чтения и прогулки, оборвутся, не успев как следует начаться.

Не нахожу подходящих для ответа слов. Молчу, пытаясь улыбаться, а самой хочется разреветься. Как объяснить происходящее ребенку?

— Я слышала, как страж расспрашивал Кору и Марту, — тихо сообщает Вики, и мне становится жарко от стыда.

Это так неловко. Никогда, даже в самых страшных кошмарах, я не могла представить, что незнакомые люди будут вот так, при свете дня, копаться в моем «грязном белье», выспрашивать у служанок подробности моей личной жизни. Неужели самой Минерве не противно опускаться до такого? Можно было просто поговорить со мной, а действовать так резко и грубо.

Она презирает Фредерика, и уверена, что между нами не может быть близости из-за раннего моего отношения к мужчине. Но теперь все изменилось…

Я всего неделю в этом доме. Всего семь коротких дней. Но за это время все поменялось.

Я мотаю головой, не в силах врать.

— Тогда почему вы такая обеспокоенная? — снова спрашивает малышка, и ее детская проницательность ранит сильнее любого взрослого упрека. Видимо, я действительно плохая актриса и не могу скрыть свою панику.

— Не буду врать тебе, — вздыхаю, сдаваясь, — Я очень расстроилась. Мне неприятно и больно, что моя мачеха ведет себя так… некрасиво.

— Почему она это делает? — ее глаза широко распахнуты от недоумения. Я тоже хотела бы знать…

— Все дело в деньгах. Она хочет забрать то, что, как ей кажется, должно принадлежать ей.

Теперь молчит Виктория, пытаясь понять услышанное.

— Твой папа сказал, что все уладит. Мы должны ему доверять.

— Может, есть способ ему помочь, — вдруг предлагает она, и в ее глазах загорается огонек.

Есть один способ… О котором я даже размышлять боюсь… Сердце сразу начинает бешено колотиться… Фредерику он точно не понравится… А мне?

Для его реализации необходимо куда меньше времени, чем неделя… Всего одна ночь…

— Пора спать, милая, — резко обрываю опасный ход мыслей, отъезжая от кровати, — Если хочешь, я почитаю тебе перед сном.

— Хорошо! — она оживляется, — Я сегодня в библиотеке нашла новую книжку! Там история про злую колдунью, которая заколдовала целое королевство. Я очень хочу узнать, как ее победили!

Сегодня я не перебираюсь к ней на кровать, как делала это раньше. Уже довольно поздно, и мы обе понимаем, что долго не продержимся. Я остаюсь в своей коляске, подъезжая поближе к тумбочке, где стоит масляный светильник, отбрасывающий на стены трепещущие тени. Беру книгу, начинаю читать и тихий шелест страниц смешивается с мерным дыханием засыпающей девочки.

Я читаю, но слова проходят мимо сознания. В голове крутится только одна мысль, один отчаянный план, который может все спасти…

Виктория крепко спит, а я возвращаюсь к себе. За окно ночь. И днем бы я точно не решилась на то, что собираюсь сделать.

Руки невозможно колотятся, когда я снимаю платье. Останавливаю взгляд на обручальном кольце. Фредерик — мой муж, это правильное решение. Но я не уверена, что он не прогонит меня прочь… Вначале собираюсь одеть ту самую кружевную сорочку, но пальцы не слушаются от волнения, и я отказываюсь от этой затеи. Накидываю халат на голое тело, отправляюсь в комнату фиктивного супруга.

— Александра?! — искренне удивляется, увидев меня на пороге его комнаты.

А я и слова вымолвить не могу. Ни за что бы в жизни не могла представить, что у меня хватит смелости самой явиться к мужчине посреди ночи с такой… с такой целью.

— Что-то случилось? — его взгляд мгновенно стал тревожным, он выглянул в темный коридор, а затем снова уставился на меня, оценивая мой вид, — Вы плохо себя чувствуете? Бледная очень.

— Нет. Я пришла поговорить… — не только…

Он не выглядит сонным. За его спиной на прикроватном столике, горит лампа, освещая разбросанные бумаги. Видимо, он изучал их перед сном, погруженный в свои деловые заботы. На Фредерике одета простая домашняя одежда: белая рубашка с расстегнутым воротником, и темные брюки.

— Прошу, — после недолгой паузы он отступает, пропуская меня к себе, закрывая дверь с тихим щелчком. Звук замка за спиной заставляет меня вздрогнуть, что я даже готова развернуться и броситься прочь, но останавливаю себя. Чего я испугалась? Унижения? Отказа? Но разве то, что предлагает Минерва, не унизительнее во сто крат? Заставляю себя поднять взгляд и встретиться с его глазами. Фредерик пристально смотрит… ждет что я начну.

Но вместо слов я тяну завязки на халате, распахивая его, открываясь перед мужчиной.

Он моргает, словно ему все это снится. Смотрит несколько секунд неотрывно. Его взгляд скользит по моим плечам, задерживается на груди и опускается ниже.

— Что вы делаете? — спрашивает хрипло, почти сипло. Без злости, но растеряно.

Сама не знаю. Чтобы сказал на такое поведение отец? Возможно, я помешалась умом, совершенно бессовестно себя веду. Но я пришла сюда осознанно, да под гнетом обстоятельств, но добровольно. Я хочу этого. Не только для решения проблемы, но и… для себя.

Фредерик разворачивается всем корпусом и теперь смотрит в окно, ища в темноте ночи ответы.

— Нет, Александра, — качает головой, — Мы не станем… Это не выход.

— У вас кто-то есть? — тихо спрашиваю, и почему-то мысль о той женщине, Марике, снова кольнула меня в сердце, хотя почти уверена, что это неправда.

— Нет… Дело не в этом…

— Тогда я не вижу причин почему мы не можем сделать это. Подкуп и прочие варианты могут лишь усугубить нашу ситуацию. Это самый верный… и быстрый способ доказать, что наш брак настоящий. Раз и навсегда.

— Ты не должна ничего мне предлагать! — он обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее, почти яростное, — И совершенно ничего не должна! Мы разберемся другим путем! Я обещал тебе, что наш брак будет фиктивным, что ты будешь в безопасности! А потом, когда все это закончится, ты найдешь себе кого-то достойного, настоящего… Ты пожалеешь, что твой первый раз… что он случился так, из расчета, с таким, как я!

— Да бросьте вы! — в моем голосе прозвучала горькая ирония, — Кому я, такая, нужна? Понимаю, что и вам не особо приятна мысль о близости со мной…

Я так и остаюсь с распахнутым халатом. Воздух пробегает по коже, покрывая ее крупными мурашками. Но дело, конечно, не только в нем… Далеко не в нем.

Взгляд Фредерика вновь падает на мою грудь и тут же возвращается к лицу.

Он трет лицо ладонями, а затем преодолевает расстояние между нами.

— Это все глупости, — проговорил он, и его голос смягчился. Мужчина опускается передо мной на колени, и наши лица оказываются на одном уровне, что я чувствую его теплое дыхание. — Мы еще поставим тебя на ноги, вот увидишь. Ты умная, привлекательная молодая девушка…