Хан Магаданский (СИ) - Костин Константин Александрович

— Чтобы пройти через Грань, нужно быть либо бесом, либо очень сильным колдуном. Достаточно сильным, чтобы призвать и, самое главное, удержать мощного беса, который и будет проводником.

— Ну так у меня есть ты. Тебя и удерживать не нужно…

— Аглаша, кинь в него чем-нибудь, мне лень подходить.

— Ай! — мне в затылок щелкнуло что-то… попкорн⁈ А, нет, хотя мисочка перед моей скоморошкой и раскрашена в классические красно-белые полоски, но забрасывает оттуда в рот — и метко кидается — она каленые орешки.

— Слово «мощный» ты прослушал или посчитал неважным? Бес должен быть достаточно сильным, чтобы защитить того, кого через Грань ведет. Я — не подхожу. Я слабая бесовка, меня там на части порвут вместе с тобой. Почему, как ты думаешь, я не хочу обратно возвращаться?

— Короче говоря…

— Да. Грань — не выход.

— И не вход. Что делать?

Девчонки посмотрели друг на друга, почесали затылки.

— А почему мы втроем голову ломаем? Давай всех соберем. У нас разнообразного народа — от оборотней до ведьмы. Неужто не придумаем?

Точно. Толпою зайцы валят льва.

2

Мда. Давно я себя таким дураком не чувствовал. Примерно так… примерно так час, с того самого момента, когда Дита на пальцах мне объяснила, почему за Грань мне лучше не соваться.

— Что сложного в Кремль-то попасть? — недоуменно пожал тощими плечами царевич Иван, — Пройдем, да и все.

— Ты ничего не забыл? Там стражники, замки, Слова…

— А ты ничего не забыл? Я, как-никак, царевич.

— А ты думаешь, что с того момента как ты был царевичем, в Кремле ничего не поменялось?

— А ты прям думаешь, что поменялось?

Я открыл рот… И закрыл его. Да, охрана, возможно, и поменялась. А замки, и уж тем более — Охранные Слова… Кто б стал их менять? Нет, будь это простым и легким делом — поменяли бы, конечно. Но ты попробуй еще снять Слово, это задачка немногим проще, чем его наложить. А то и посложнее. Так что все Охранные Слова Кремля остались на прежнем месте. И кому их не знать, как царскому сыну, который, к тому же, не мажорил все свои двадцать лет, а служил в Приказе Тайных Дел, поднявшись в итоге аж до его главы. Если кто и может преспокойно пройти сквозь все эти Слова — так это он.

— А охрана? Она ж точно…

— Охрана стоит только на входе. А знаешь, сколько внутрь Кремля входов идет?

— Не знаю.

— И я не знаю. Потому что их больше, чем дырок в сетке. Про многие уж все забыли давно. Я, например, двадцать один знаю. Из них тайных — одиннадцать. Так что в Кремль мы войдем, даже не сомневайся. А вот дальше…

Да. Проблему с престольной палатой мы не решили. Никто из собравшихся не знал: ни я, ни Дита, ни моя любимая скоморошка, ни Настя, ни оборотница Ока… Тувалкаина я не спрашивал, но и он… Кстати, а почему я его не спрашивал? Может, он какой-нибудь амулет сможет намутить? Записываем в ежедневник… тоже виртуальный, как и посох.

— Есть вообще способы взломать защиту родной крови?

Все почему-то посмотрели на Аглашку. Даже Ока, которая, вообще-то не знала о ее сложной судьбе. Или знала? Девочки, они такие, хранить секреты могут только небольшими группами, по десять-двадцать человека.

— Что? — взмутилась скоморошка, — Чуть что взломать, так сразу Аглашка!

— Ну, мы, в Разбойном Приказе таких способов не знали…

Настя кивнула, подтверждая.

— Есть такие способы, — неожиданно заявил царевич, — Два, как минимум.

Оп-па. С другой стороны — кому как не ему об этом знать… я это уже говорил, кажется, да? Разница в нашей с ним информированности — как между опером МУРа и директором ФСБ.

— Какие?

— Такие, что нам они не подходят. Для первого нужен носитель крови, то есть, ближайший родственник Михаила…

— Какой неожиданный способ, — не удержался я, — Берем царского родственника, приводим его к палате, просим открыть. И чего мы сразу не догадались?

— Приводить его к палате для этого способа не нужно. Добровольное согласие помогать тоже не обязательно. Нужна только его кровь.

— Много?

— Вся.

Мдя. Не подходит…

— А второй?

— А для второго Царский Венец нужен.

— Вилы…

— Нет, вилы в первом способе используются.

— Боюсь спросить, для чего…

— Кожу растягивать.

Бррр. Слава богу, что этот способ никто не знает. Если насчет вил царевич, конечно, не прикалывается.

— И, в любом случае, — подытожил Иван, — как найти отцов тайник мы так и не придумали.

Что мне в царевиче нравится — он, хотя и явно считает себя моим и нашим общим начальником, но, в отличие от других начальников, принципом «Победа — моя, поражение — ваше» не пользуется. И победы и поражения вместе выносит.

— Только думать надо быстрее, — вдруг сказал Дита, — Времени остается все меньше и меньше.

Никто особо не понял, о чем это она, но у меня по спине пробежали мурашки. Дита, как бесовка, сиречь, представительница нечисти, чувствовала, что действие Царского Венца с каждым днем ослабевает, а, значит, доступ нечисти на Руст становится все проще и проще.

— И я чувствую, времени все меньше и меньше, — робко произнесла Ока, которая, как оборотень, тоже была близка к нечисти.

— И я чувствую, — мрачно добавил царевич. Я с подозрением на него покосился, потому как к нечисти он точно никакого отношения не имел, я б скорее такой реплики от Насти ожидал. Но интуиция у Ивана была как у коня, так что он реально мог что-то такое ощущать.

Блин, да после всех этих заявлений даже я начал что-то такое чувствовать!

3

Прикольная штука. Чем отличается подход мастера от подхода гения?

Гений сварганит штуковину, которая будет работать… В общем. Зато выглядеть она будет как пес знает что или пользоваться ею будет до крайности неудобно, потому что об удобстве пользователя гений не подумал. Или еще какую-то «мелочь» не учел. К тому же гении обожают «доделывать», «улучшать» и «исправлять», отчего гениальная кофевара будт светиться, петь песни и точить карандаши, а вот варить кофе — далеко не факт. Отец рассказывал мне историю от деда, который в советское время трудился в конструкторском бюро. Не помню, что они там конструировали, а. может, дед и не рассказывал — тогда ж все было засекречено и опечатано — но один раз они там сконструировали что-то такое ценное. После чего от начальства прилетело указание: «Ни в коем случае не улучшать, запускайте как есть!»

Мастер же сделает вещь, которая будет делать ровно то, для чего предназначена, да к тому же на нее будет удобно смотреть и приятно пользоваться… то есть приятно смотреть и удобно… ну, вы поняли.

Конечно, мастер может не суметь решить достаточно сложную задачу, которую с легкостью расколет гений. Ну так и Тувалкаин у нас — не просто мастер. Он — мастер великий.

Его ученичок для поиска тайников сладил какой-то шлем, полу-рыцарский, полу-водолазный. А Тувалкаин сделал обычные очки.

Круглые, розовые, в тонкой серебряной оправе.

Я нацепил их на нос, чувствуя себя каким-то гламурным Алукардом, только широкополой шляпы не хватало. Внутреннее помещение мастерской мгновенно расцветилось множеством сложных и разноцветных узоров.

— Это что, всё тайники?

Я покрутил в руке крохотную отвертку… или стамеску… или… что это вообще такое? И почему оно светится зеленовато-золотистым узором? В ней тоже тайник?

— Нет. Это всё Слова.

Слова?

— Раз тайник никто до сих пор не смог найти — значит, он спрятан особо хитрым Словом. А эти очки рассмотрят любое Слово, даже там, где никто ничего не найдет.

Интересно. Правда, воры на Руси о Словах, которые тайники прячут, прекрасно знают, поэтому у них есть свои Слова, Поисковые. Эти очки, конечно, все Поисковые Слова заменяют, но, раз самые лучшие воры не смогли найти Венец, то каков шанс, что очки помогут? То-то и оно…

Жаль, жаль… Я-то надеялся, что Тувалкаин сможет придумать что-то… покруче, что ли… Нет, вещь и впрямь ценная, но есть у меня подозрение, что может не помочь… Может не смочь, так сказать.