Хан Магаданский (СИ) - Костин Константин Александрович

— Пице, выпивайце, мяне вспаминайце! — шумел он, то ли на украинском, то ли на белорусском.

Я подошел к стойке:

— Будь здоров, Глаз.

Тем временем Дита, оглянувшись, потянула меня за рукав.

— И ты будь здоров, Князь, — кивнул мне одноглазый бармен, — Я смотрю, ты сегодня с тремя девками. В следующий раз четыре приведешь?

— В следующий раз я… что?

Дита, снова дернувшая меня за рукав, обхватила руками за шею, как будто горячо обнимая, и зашептала мне в ухо:

— Это не человек.

— Кто? — не понял я.

— Не оглядывайся. Вон тот, что всех угощает. Это — бес. Опивень.

Я, несмотря на предупреждение, все же дернулся, но оглядываться все-таки не стал. Бес, значит… Так-то — ничего в его внешность бесовского не было. Обычный мужик, этакий типичный «батя», из тех, что в двадцать первом веке ремонтируют «жигуленка» в гараже, носят тельняшку под курткой и пьют воду по пятницам, а пиво — каждый день. Но, раз Дита говорит…

— Уверена?

— Чтоб я, да своего не опознала?

Ну да, логично. Бесовка же…

— Стой. А он тебя не узнает?

— Не-а. Я — в теле, а он — под личиной.

Так. Понятно. И что нам это дает, кроме того, что лишний раз подтверждает факт о разгуле нечисти? Ну бес, ну пьет, ну наливает — мне-то с того что? Или…

План по «извлечению» царевны Марфы из игорной избы и доставке ее в Кремль был сырым и дырявым, как мокрое решето, и во многом строился на допущении «Если все пойдет нормально». Одним из пунктов этого сыро-дырявого плана было — навести кипиш в избе. Для чего, собственно, и ждали мои стрельцы неподалеку. Но! Что, если внести в план небольшую коррективу?

— Как заставить беса скинуть личину? — спросил я у Диты. Та пожала плечами:

— Святой водой обрызгать…

Мда. Со святой водой небольшая проблема. Мы же в казино, а не в церкви. Нет здесь ничего святого… хм, каламбур.

— Настоем чертополоха, цветком василька, пучком укропа, вербной веткой… — начала перечислять Настя.

— Что из этого у нас есть?

— Ничего, — развела руками моя ведьмочка. И тут же подпрыгнула:

— Есть! Тут неподалеку, у забора, рос большой куст чертополоха! Когда шли, я заметила.

— Так. Отлично. Меняем планы. Настя — за чертополохом, Аглаша — беги к парням, скажи, что пока отбой.

3

Обе девчонки вернулись через четверть часа. Обе — с исцарапанными руками. Оно и понятно — чертополох в темноте рвать, это вам не тесто мять… стоп. У Аглашки-то на руках на руках не царапины. Это костяшки сбиты.

— Это что? — тихонько спросил я.

— Да так… Познакомиться хотели. Моего желания не спрашивая.

— И?

— Я и ответила. Мест не выбирая.

Понятно. Затупил я, додумался, молодую девчонку ночью на улицу отправлять. Хорошо еще, что моя женушка — скоморошка, за себя постоять может, не раздумывая. Но больше я ее без присмотра не отпущу!

Я щелкнул пальцами, заказав себе чарку водку, чем заслужил уважительный взгляд от бармена и заинтересованный — от опивеня. Но бросать свою спаянную, то есть — споенную компанию бес не стал. Настя, под прикрытием моей широкой спины резала собранный чертополох на мелкие кусочки, бросая их в чарку и что-то шепча.

Так, эта часть плана в процессе подготовки, пора начинать основную часть.

Поначалу я хотел отправить знакомиться с царевной Ржевского. У того всякого опыта поболе, чем у меня. Но потом подумал — и отказался. То, что у моего поручика навыки очаровывания и соблазнения отработаны — это хорошо. Но не факт, что они сработают на капризной и избалованной царевне.

А вот, кстати, и она…

Так, Викентий. Собрался. Собрался. Собрался — и не разбирался! Вперед!

Марфа, разгневанно шагавшая к стойке — явно собираясь залить горечь поражения — чуть не наткнулась на вставшего из-за стола меня, раскрыла было рот… И так, с открытым ртом, и осталась стоять, когда я, окинув ее безразличным взглядом, прошел мимо нее, как мимо пустого места и принялся внимательно рассматривать пустую стену, как будто на ней чего-то не хватало.

Кстати, да — не хватало. Вот тут очень органично смотрелся бы телевизор. С трансляцией матчей. Можно ставки делать, да и вообще — нормальный спортбар бы получился. Надо будет, когда вернусь в Осетровск, озадачить моего зеркальных дел мастера, чтобы придумал что-то похожее. Будет у меня первый на Руси телевизор…

— Ты кто такой? — послышалось у меня за спиной. Я, не оборачиваясь, улыбнулся.

Чем можно заинтересовать капризную мажорку? Только полным игнором. Она ведь привыкла, что все ее знают и все либо стелются перед ней, либо хотят навязаться в друзья. Ну, либо терпеть ее не могут. В любом случае — она привыкла вызывать у людей эмоции. А тут — полное безразличие. Которое, кстати, я долго отрабатывал под руководством моих девчонок. Чтобы получалось не «я слишком тупой, чтобы понять, насколько ты крута», а «да, я тебя оценил, но ты мне неинтересна».

И надо же — сработало. Я уже говорил, что план сырой?

Я оглянулся, с ленивым вопросом приподняв бровь — да, это тоже отрабатывали — мол, с чего это кто-то меня отвлекает?

— Я тебя спрашиваю — ты кто такой⁈

— Князь, — спокойно сказал я.

— Я всех князей знаю, ты…

— Все остальные — князья. А я — Князь.

Произносить это слово с заглавной буквы я и так уже научился.

— И что ты за Князь такой? — в голосе царевны явственно появилась заинтересованность. А в глазах ее охранников, маячивших неподалеку — недовольство. Пока, к счастью, не на меня, а так, в целом.

— Ну, если хочешь, — я указал на свой стол, за которым весело улыбались три девчонки, — могу рассказать.

— Прогони своих девок, тогда, может…

— С чего бы мне их прогонять?

— С того, что я так сказала! — топнула золоченым сапожком Марфа.

— С чего мне выполнять твои желания?

— С того, что я так хочу!

— А кто ты такая?

— Да ты… ты знаешь, кто я?

— Не-а, — в моем голосе четко было слышно безразличие. То самое безразличие, которое как липучка мух привлекает тех, кто привык быть в центре внимания.

— Да кто ты такой?!!!

— Присядь — расскажу.

Фыркнув, как целая стая разъяренных кошек, царевна промаршировала к столику и уселась на лавку, скрестив руки. Я сел рядом и отпил меду из своей чарки. Демонстративно не предложив ничего Марфе. И с интересом наблюдая, как та медленно краснеет от злости.

— Мартынка!!! Меда мне! Красного! В золотой чарке!

О как. Интересно, а здесь есть такая?

Золотая — хотя, скорее, позолоченная — чарка у бармена внезапно нашлась. За ее торжественным выносом и проносом к столу проследили все, кто находился в корчме. Марфа яростно схватила ее, поднесла к губам…

— Пф, — фыркнула Дита, — Меда она выпить решила. А водки — сможешь?

Золотая чарка злобно брякнула о стол.

— А ты⁈

Дита молча схватила чарку с водкой — всего лишь серебряную — вышла в центр корчмы, совершенно случайно оказавшись рядом с тем столом, из-за которого заинтересованно смотрел на нее опивень, подняла свой «бокал» вверх, показав всем, залпом забросила содержимое в рот…

И, покраснев, выплюнула все содержимое, окатив сидевших за столом гуляк. Больше всех досталось опивню.

Марфа, при виде конфуза внезапной соперницы, собралась было расхохотаться. Но тут всем стало не до нее. И не до Диты.

С опивня сползла личина.

Вместо компанейского мужика за столом, посреди компании, сидел бес. Вместо волос на голове — черная курчавая шерсть, лицо вытянулось в свиное рыло, нос загнулся пятаком, а на месте бровей взмыли короткие рожки.

Народ ахнул.

Бес, осознавший, что его раскрыли, взревел — хотя этот рев до крайности напоминал хрюканье — одним ловким движением вскочил с лавки, запрыгнул на стол, взмыл под потолок… И лопнул, разбрызгавшись каплями медовухи и пива, пока все завороженно следили за его выходками.

Все, кроме меня.

Охранники царевны не отвлекались на посторонние события, типа выхода Диты с водкой, контролируя и ее и меня. Но на такое событие, как явление беса, они не посмотреть не могли, отвернувшись буквально на несколько секунд.