Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна

Настоящий Король Зимы, Лорд Зимнего двора.

Ее отец.

***

[1] Олений лес – Ричмонд-парк, старейший и крупнейший парк Лондона, один из восьми королевских парков. Когда-то был охотничьими угодьями.

Глава 53

Ни объятий, ни приветствий – долгий безмолвный разговор взглядами: зеленовато-синим и зеленым.

- Ты так… так похожа на свою мать, – наконец произнес лорд фэйри. Глаза его ярко светились.

Рэйчел встряхнула головой – из-за резкого движения волосы окончательно выбились из полурасплетшейся косы, рассыпались буйным облаком, сливаясь с тьмой ночи.

- Ложь! Матушка была голубоглазой, белокурой и белокожей, по слухам, очень похожей на ваших леди. Не потому ли ты обратил на нее свое драгоценное внимание?

- В ней было столько жизни, столько света...

- Если и были когда-то, давно угасли, – перебила девушка. – Я знала ее совершенно иной: мать походила на призрак, как будто ночные нетопыри высосали всю ее кровь и силы… О, я не права, это сделал ты!

- Что сделал? – спросил лорд, неотрывно глядя на Рэйчел.

- Выпил ее юность, любовь, ее душу, наконец. Осталась лишь пустая оболочка. Ни капли тепла, привязанности к родным, ко мне, ее дочери! Днем и ночью, в жару и в холод она бродила по холмам в поисках потерянного возлюбленного – пока кто-то не отыскивал ее саму и не приводил домой. Все считали ее сумасшедшей, но мы-то с тобой знаем, - резко рассмеялась девушка, - ктоименносвел ее с ума! Она оживала лишь когда говорила о тебе: в детстве я любила слушать рассказы о моем прекрасном волшебном отце, который чуть-чуть – чуть-чуть! – задержался в пути, но вскоре непременно явится и заберет нас в свои сияющие подземные чертоги.

- Я и собирался… - начал лорд, но Рэйчел резко взмахнула рукой, ненароком вызвав порыв сильного ветра, взметнувшего черные как смоль волосы и полы плаща мужчины. Фэйри смолк.

- А однажды ее нашли замерзшей на берегу ручью, где она тебя когда-то, к своему несчастью, повстречала. Где ты был тогда? Танцевал в своем дворце с дамами фэйри? Охмурял новую доверчивую девицу? Носился в ледяных санях по небу с ветрами наперегонки? Где ты был, когда она умирала на снегу? Где был все эти годы, когда тебя ждали, по тебе тосковали, надеялись на новую встречу?!

Голос девушки становился все сильнее и пронзительнее, и, повинуясь этому голосу, с неба обрушился густой снег. Он не таял, соскальзывал с белого лица фэйри, с красивых рук в кружевных рукавах камзола; обвивался вокруг девушки, словно диковинный палантин, украшал развевающиеся волосы свадебной фатой – и летел дальше, засыпая поляны и деревья Оленьего парка.

Глаза лорда расширились.

- Да, ты и впрямь моя дочь! – еле слышно шепнул он, но Рэйчел услышала и вскинула брови:

- Так ты в этом еще и сомневался? Тогда зачем столько лет преследуешь меня?

- Нет, конечно, не сомневаюсь, мы всегда чувствуем свою кровь! Но вот унаследует ли такой полу… ребенок способности нашего рода никогда не известно.

Девушка гневно фыркнула:

- Полукровка, хотел ты сказать? Помесь? Позорное свидетельство любви с человеком? Что ж вы так охотно сходитесь с людьми и плодите никому ненужных бастардов?

Глаза лорда стали ледяными. Искрящимися. Фэйри медленно произнес:

- Кто-то посмел обидеть мою дочь?

- Что ты, как можно? Кто вообще на такое решится? – издевательски вопросила Рэйчел. – Ну подумаешь, дети с самого рождения дразнят Подменышем, соседи прикрывают лица младенцам, чтоб не сглазила, в Холмы не увела, гонят с полей и от скотины, а то еще порчу наведу… И все беды, неурожаи, болезни и несчастные случаи - лишь оттого, что про́клятого ребенка вовремя не прогнали из деревни… Или вообще не удушили в колыбели.

- Они будут наказаны.

За новым взмахом ее руки последовал новый снежный залп, в этот раз даже заставив лорда зажмуриться.

- Кто? Все люди на этом Острове? После смерти матери приход быстренько определил меня в приют, благоразумно не упомянув при этом, кто мой отец. Ты бывал когда-нибудь в приютах? Ах да, откуда, это ведь неинтересно, тебя совершенно не касается… Скажу кратко: там было очень холодно и голодно. Хорошо, повезло с доброй старшей подругой, многому меня научившей – лгать, воровать, притворяться, надежно прятать двойную природу. Выживать среди людей.

Девушка длинно вздохнула – и метель прилегла у ног, словно послушная белая овчарка.

- Не скрою, и в приюте, по ночам дрожа от холода и боли от розг (непослушные дети, тем более незаконнорожденные, должны быть регулярно наказаны), я все еще мечтала, как мой заблудившийся отец наконец найдет меня, укутает в теплые меха, накормит изысканными яствами на золотом блюде… да просто досыта накормит! Увезет в свой дом, где не будет обид и страха. Наивная дурочка! Он и думать обо мне не думал. Не вспоминал. Ни разу за все эти годы, ведь так?

Лорд молчал, опустив ресницы – словно прислушивался не к ее словам, а к чему-то далекому, еле-еле, призрачно слышному. К собственной памяти?

- Знаешь, когда я стала взрослой? Когда поняла, что этого никогда не случится. Никто не придет за мной, не позаботится, не изменит мою судьбу. Никто кроме меня самой.

Скрестившая на груди руки девушка топнула ногой, снег взлетел во все стороны белыми искрами, как разворошенный ледяной костер.

- И когда это наконец случилось, когда я наладила свою жизнь, когда никто уже не мог сказать, что я проклятое дитя, Подменыш, вдруг появляются твои ищейки и тащат к тебе во дворец! С чего вдруг? Кто вы… ты мне? Я давно отреклась от тебя, как ты отрекся от нас с матерью!

Ей хотелось уйти, но нечто приковывало к месту: может, колдовство Зимнего лорда, а, может, все накопившееся с детства, невысказанное, рвущееся из груди, словно дикое животное на волю. Она с досадой осознала, что все еще хочет услышать, что ей скажут. Хотя бы раз.

Пусть даже это ничего не изменит.

- Мне жаль, - ровно произнес лорд и умолк.

О, до чего красноречиво! Рэйчел круто развернулась, чтобы все-таки уйти, но приостановилась, потому что фэйри продолжил все тем же ровным голосом, аккуратно отмеряя слова:

- Ты права. И не права.

И в чем же, интересно, она не права? Девушка глянула через плечо: теперь лорд смотрел на нее. В глазах его по-прежнему мешались зелень и синий лед, но зелень побеждала, будто весна потихоньку вымещала зимнюю стужу.

- Конечно, я собирался вернуться за своей прекрасной возлюбленной…

Рэйчел собиралась выслушать молча, с подчеркнутым скептицизмом (а считывают ли фэйри вообще человеческие эмоции? У Зимнего Короля лицо – ледяная, хоть и прекрасная маска), однако не выдержала:

- И что же тебя так задержало в пути?!

- Время.

- Время?

- Время людей и фэйри течет по-разному. Мы встречались с твоей матерью всю весну и лето. А когда осенью я прилег отдохнуть… - Он отвел с высокого белого лба пряди волос, перепутанные поднятым Рэйчел ветром. Чуть ли не единственное движение за весь разговор. Будто внезапно ожила ледяная статуя. - Для меня это был один миг, для нее целый год жизни. Я собирался вернуться в свой следующий сезон, но случились дела, которые никак нельзя было отложить – коли из Летнего принца я стал лордом Зимнего Двора. Но я знал, что она любит меня, а значит, обязательно дождется.

Рэйчел презрительно скривила губы: похоже, не так уж отличаются мужчины людей и фэйри! По общему мнению, удел женщины – терпеливо ждать возвращения, когда они там наиграются, навоюются, настранствуются и наконец милостиво о ней вспомнят.

- Однако я и помыслить не мог… - Тут в плавном течении речи фэйри появился первый каменистый порог-запинка. – Что она родила нашего ребенка. Лишь когда собрался увести ее к себе, узнал… - Новый порог, круче первого, хотя голос лорда совершенно не изменился. – Узнал о ее смерти. И о тебе. И…

- И спустил ищеек.

- …начал тебя разыскивать. Но тебе каким-то образом два раза удавалось ускользнуть.