Истинная для врага Дракона (СИ) - Вейр Милана

Я с досадой поняла: страх действительно ушел.

И Адриан это видел.

— Честно говоря, я удивлен, что ты пришла, — осторожно сказал он, пристально глядя мне в лицо.

— Я просто хотела убедиться, что опасность миновала.

Голос прозвучал ровно, но внутри все болезненно сжалось.

Я сглотнула ком, подкативший к горлу, и добавила уже тише:

— И еще… Я так и не поблагодарила тебя. За то, что ты сделал. Ты спас мне жизнь.

Адриан чуть улыбнулся.

— Если бы я знал, что это так на тебя подействует, я бы каждый день убивал по такому чудовищу.

Я посмотрела на него с упреком.

— Я пытаюсь тебя поблагодарить, а ты смеешься. Ты ведь сам едва справился.

Слова вырвались резче, чем я хотела.

Я тут же пожалела.

Глаза Адриана прищурились. Он дернул меня к себе, и я, не успев удержаться, упала на кровать рядом с ним.

— Насколько я помню, ты недавно согласилась, что я накажу тебя за дерзость, — тихо сказал он. — Не бойся, мне это в тебе нравится. Особенно то, что теперь мы оба на «ты».

Он подмигнул.

Я напряглась и попыталась освободиться.

Но король уже не был так слаб, каким выглядел. Я дернулась, оказавшись прижатой к постели его сильным телом, и попыталась ухватиться за прежний страх. За воспоминание о боли. За любую причину, которая могла бы остановить нас обоих.

Но вместо страха внизу живота родилось предательское волнение.

Видимо, сказалась неделя вынужденного отдаления. Мое тело так привыкло к Адриану, что теперь отзывалось на его близость почти мучительной тягой.

Я снова и снова вдыхала знакомый запах: жаркий, терпкий, с дымной горечью и чем-то огненным, опасным. В нем уже проступали нотки желания, и мое тело отвечало на них с пугающей готовностью.

Адриан уткнулся носом мне в шею и глубоко вдохнул.

Потом глухо пробормотал:

— Наконец-то… Ты снова хочешь меня.

— Это не так, — яростно выдохнула я, снова пытаясь вырваться.

— Твой запах не позволит тебе обмануть меня.

Он сказал это почти нежно и поцеловал меня в шею. По коже побежали мурашки. Я мысленно выругалась.

— Ты обещал не делать этого, — выдохнула я и дернула его за волосы, пытаясь отстранить.

Адриан замер.

Несколько долгих мгновений он удерживал меня, тяжело дыша и явно борясь с собой. Потом все же ослабил давление и лег рядом на бок.

Я тут же попыталась выскользнуть из кровати, но его рука не отпустила. Он прижал меня к себе, уже осторожнее, и выдохнул мне в ухо:

— Я не возьму тебя, если ты не захочешь. Обещаю. Но я очень по тебе скучал. Позволь мне просто быть рядом. Коснуться. Немного. Это ведь такая малость.

Все во мне сопротивлялось.

Я слишком хорошо понимала: останусь — и уже не смогу быть равнодушной.

Но что-то вроде угрызений совести перевесило чашу весов.

Он сегодня спас мне жизнь.

Разве я могу отказать ему в такой малости?

И тут же другая, более честная мысль кольнула почти больно: я просто ищу оправдание тому, чего хочу сама.

— Ты остановишься, как только я попрошу, — напряженно сказала я, уже понимая, что проиграла.

В глазах Адриана вспыхнули победные искры.

— Конечно, моя милая.

Он произнес это мне на ухо, и от его голоса по телу прошла дрожь.

Руки Адриана начали медленно освобождать меня от одежды. Не рывками. Не жадно. Осторожно, будто он боялся спугнуть меня одним неосторожным движением.

И от этой осторожности становилось только страшнее.

Когда на мне уже ничего не осталось, он таким же небрежным движением сбросил с себя одежду.

У меня перехватило дыхание.

Я помнила это тело слишком хорошо. Сильное, горячее, опасное. Мышцы перекатывались под кожей, повязки на ранах делали его уязвимее, человечнее — и почему-то еще сильнее притягивали взгляд.

Мне пришлось сжать простыню, чтобы не протянуть руку и не коснуться его первой.

Адриан уложил меня на бок так, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза, и начал медленно гладить мое тело. Обводил талию, поднимался к плечам и шее, спускался к груди, животу, бедрам.

Дыхание становилось все более прерывистым.

Особенно когда я видела, как он сам реагирует на каждое свое прикосновение. Как темнеют его глаза. Как напрягается челюсть. Как он сдерживается, хотя желание уже горит в нем открытым пламенем.

Его губы тоже включились в эту неторопливую пытку.

Они шли по тем же дорожкам, что и ладони. Ласкали, дразнили, сначала почти невесомо, потом жарче. Нежные поцелуи сменялись легкими укусами, горячим дыханием, влажным касанием языка.

Мое тело горело.

Я отчаянно хотела прижаться к нему теснее. Стереть последние остатки расстояния. Почувствовать его в себе, глубоко, до конца. И я не понимала, какая сила еще заставляет меня держаться.

Адриан сместился, нависнув надо мной и опираясь на одну руку. Другой он гладил мой живот, спускаясь ниже, к самому центру желания.

Когда его пальцы коснулись меня, я не сдержала сдавленного стона.

Он замер на мгновение. Посмотрел мне в глаза, будто спрашивал. Будто давал последнюю возможность остановить его. Я должна была сказать «нет». Должна была.

Вместо этого сама подалась навстречу его руке.

Поздно осознав, что делаю, я попыталась отстраниться и оттолкнуть его.

— Нам не следует продолжать.

— Еще немного, — выдохнул он мне в ухо.

Это прозвучало то ли просьбой, то ли приказом.

И от этого тело предательски отозвалось новой волной жара.

Я снова подалась к нему. Коснулась бедром его возбужденной плоти. Адриан глухо зарычал и теперь уже сам попытался отстраниться, словно боялся сорваться.

Он снова поцеловал меня — глубоко, но без прежней грубости. В этом поцелуе была сдержанная страсть, осторожность и почти мучительная нежность.

И именно она окончательно сломила мое сопротивление.

Голод, который я всю неделю прятала от себя, прорвался наружу.

Как же я скучала: по его рукам, запаху, тяжести его тела. Ощущению, что рядом с ним мир становится опаснее, ярче, живее.

И теперь его ласки словно смывали с меня ужас той ночи. Не стирали. Нет. Такое не исчезает так просто. Но поверх старой боли ложилось новое прикосновение — бережное, теплое, доказывающее, что может быть иначе.

Будто Адриан извинялся не словами, а каждым движением.

И что-то во мне верило.

— Я отпущу тебя, если хочешь, — пробормотал он, оторвавшись от моей груди.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

В его взгляде было такое желание, такая просьба и такая надежда, что все внутри меня запылало.

Вместо ответа я коснулась его сама. Медленно провела ладонью по горячему напряженному телу, чувственно улыбнувшись, хотя сердце билось где-то в горле.

Адриан зарычал. Но даже теперь не стал грубым.

Он раздвинул мне ноги и вошел осторожно, плавно, будто все еще боялся причинить боль. Я оценила эту мягкость, хотя сама уже дрожала от нетерпения.

Он двигался во мне медленно. То проникая глубже, то почти отступая, заставляя меня тянуться за ним всем телом. Стоны и сбивчивые вздохи срывались с губ, и я уже не пыталась их сдерживать.

Я чувствовала, как Адриан ласкает меня, целует, словно не может насытиться. Как его руки скользят по коже, как губы находят плечи, грудь, шею. Сама я так же жадно касалась его, проводила пальцами по гладкой горячей коже, по напряженным мышцам, по ранам, которые еще недавно могли убить его.

В какой-то миг между нами снова вспыхнуло то странное чувство, что я испытала днем.

Не просто желание. Не просто близость.

Зов крови.

Серебро внутри меня тянулось к его огню. Не подчинялось — отвечало. На равных. Будто две стихии, которые должны были уничтожить друг друга, вдруг нашли способ существовать в одном пламени.

Кульминация накрыла нас почти одновременно.

Мы так плотно прижались друг к другу, словно пытались полностью слиться в одно целое. Я зажмурилась, содрогаясь в его руках, и на миг мне показалось, что под кожей на запястьях мелькнул холодный серебряный блеск.