Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Кристиан, ты понимаешь, что от тебя зависит исход всего?

— Войны, ты имеешь в виду? Не возлагай на меня такие надежды, Мальком.

— Варна обеспокоена. Все ждут весну. Идти на Нивар зимой — самоубийство. Если продержатся холода, то Варна упустит время. Ты вооружаешь армию, а это нож в спину твоих бывших партнеров.

— Может, они забывают, что я тоже родом из Нивара? И, возможно, ты удивишься, но я не хочу умирать. Бастиан боится: несколько покушений, мятеж… Он везде видит врагов.

— Все знают, что он зол на тебя не поэтому. Ты не боишься оставлять с ним жену?

Корнуэлл не изменился в лице, но взгляд его заметно потяжелел.

— Он не такой ублюдок. Что бы ни было между нами, мы оба понимаем границы. Если Ив пострадает от его рук или из-за его действий, это станет концом всей его династии.

Это было отчаянной правдой.

Кристиан любил Нивар, но был готов потерять его, если встанет выбор между целым государством и его маленькой, бойкой женой. Он хорошенько прочувствовал момент, когда рыл могилу для Дотса.

— Ты хотел знать, где прячется Ханнэм, — между тем, продолжил Мальком. — Слышал, он покинул Нивар, узнав, что ты устроил на него охоту. Сукиного сына не принял ни один императорский вассал, прослышав про то, что Себастиан хоть и велел тебя… выпороть, но лишать благ и расположения не намерен. Варна для Ханнэма — враг, но Тэйту больше некуда бежать. Он получил там убежище, поливая императора грязью.

— Я достану его где угодно.

— Боже правый, — запивая мясо вином, произнес Мальком. — Хоть кто-то из них понимает, какой ты человек, Кит? Зря они связались с тобой.

Когда-то Кристиан пересек весь земной шар. Он везде имел связи. Особенно, в Варне. Он прекрасно знал короля, бывал часто при дворе и располагал там собственностью. Но Корнуэлл всегда держался в стороне от политических интриг.

— Я слышал, король назначил вознаграждение за твою голову, — насытившись наконец, сказал Мальком.

— Рад, что он обо мне вспоминает. И сколько?

— Довольно, чтобы даже я призадумался.

Кристиан рассмеялся.

Он поднялся, взял карту и слегка расчистив стол, положил между тарелками.

— Здесь проходит сухопутная граница, — вымолвил, прочерчивая линию между Варной и Ниваром. — А здесь — морская. Варне легче ударить с моря. Флот у Бастиана слабый. Несколько кораблей, что строятся на верфях — это ничто в сравнении с укомплектованной флотилией Варны. Наш император захочет ударить первым по суше. Он сосредоточит армию у северных границ, чуть дальше Оракуна. Основные сражения развернуться прямо здесь.

Мальком глядел на карту, задумчиво потирая губы.

— Он не станет ждать? Глупость. Солдаты замерзнут насмерть.

Кристиан усмехнулся.

— Моя жена их оденет.

Разумеется, в сильные морозы воевать никому не хочется. Но чуть зима уступит, Себастиан поднимет армию.

Кристиан держал ухо востро — даже в этой глуши он получал новости из столицы…

… вот только от Ив почти ничего…

Когда он распрощался с Малькомом, устало побрел в постель. Стянул рубашку, заметив в полумраке отблеск зеркала — из него смотрел крупный, подтянутый и мускулистый мужчина с черными, густыми волосами. Немного усталый.

Кристиан принес с собой только одну свечу, и спальня почти растворилась в темноте.

Коснувшись ремня, он хмуро смотрел на самого себя — да, далеко не юнец. Ив — просто девчонка рядом с ним. Она едва достает его подбородка макушкой — хрупкая и светлокожая. А губы — подвижные, нежные и порочные — просто пик наслаждения.

Закрыв глаза, он вдруг почувствовал — точно в реальности — ее ласковое прикосновения к спине. Крохотная ладошка заскользила между его лопаток, горячие губы впились в его кожу. Мягкая грудь, живот и бедра прикоснулись к нему.

Кристиан резко распахнул глаза и увидел в зеркале, как женские руки обвивают его стан — крепко.

— Черт бы тебя побрал…

Он обернулся, схватил растерявшуюся девушку за плечо и…

Она дрожала, стыдливо пряча глаза.

Корнуэлл повел взглядом по ее обнаженному телу. Распущенные темные волосы занавесили ее лицо, и если не всматриваться и исключить некоторые различия, то…

Все внутри обдало жаром.

Ее кожа покрылась мурашками. Она дернулась, но Кристиан удержал ее рядом.

Глава 57

— Завязла! — раздался мужской оклик.

Холодный лес откликнулся трелью горихвостки. Дунул ветер — морозный, с ароматом хвои и древесной коры.

Я откинула овечью шкуру и выбралась из саней — лицо у меня стянуло от холода. Провалившись в снег почти по колено, я крикнула возчику:

— Надолго?

— Ждите, госпожа Корнуэлл! — пробасил он. — Ждите!

А у меня в голове только одно — не успею.

Я соскучилась, чего таить. Несколько месяцев одиночества, всплеск гормонов, здоровые требования тела — я не была железной. Кроме того, такие потрясающие любовники, как мой муж, надолго врезались в память.

— Я щедро заплачу каждому, кто поможет возчику! — крикнула я людям императора.

То были сплошь верные мечу вояки, коих никакая работа не заставила бы слезть с коня. Но деньги — пусть из рук ведьмы — меняли мировоззрение по щелчку пальцев.

Сани вскоре вытащили из снежного плена, но, как нарочно, мы сбились с пути. Пришлось петлять почти до самого вечера, пока мы не вернулись на дорогу и выехали к одинокой деревушке. Уже к тому моменту я понимала, что время ушло. Кристиан писал, что приедет всего на один день.

Даже загнав лошадей, я не успела бы к нему.

Меня ввергало в полнейшее отчаяние, что при всей своей стойкости, его горячий темперамент будет требовать свое. Кристиан жил страстями и всегда брал желаемое.

— Надо остановиться, — сказал возчик. — Если ночью начнется метель, мы погибнем.

Желание продолжить путь горело так сильно, что я всерьез раздумывала рискнуть всем и даже жизнью. Но, хвала небесам, я не утратила последние крупицы рациональности и рассудила, что терять жизнь ради короткой встречи — непозволительная глупость.

Мы отыскали деревенского старосту, и нас взяли на постой. Мне досталась довольно крепкая изба. Хозяева — сухонькая старушка и седой старик — приняли меня тепло и выделили не угол даже, а привилегированное место на печи.

Это был мой первый опыт такой ночевки — в прошлой жизни я и в деревне-то никогда не была.

Печь была огромной, а на ней за шторкой располагалась лежанка — под самым потолком. Старики пригласили за стол. Накрыли из того, что осталось от ужина. Каша из закисшего зерна оказалась на удивление вкусной. И, конечно, меня угостили сбитнем на меду.

И я разомлела окончательно. Привалилась спиной к стене, согреваясь. И тут в избу постучали — требовательно, словно с обыском.

Меня, разумеется, к дверям не пустили. Я услышала, как в сенях забасили мужчины. Минуты три я слышала их голоса. Потянуло холодом, а после в избу вошел некто — плащ на нем был добротный, тяжелый, по погоде. Крепкие руки были затянуты в толстые перчатки из светлой кожи.

Скинул капюшон — снежинки полетели на пол. Взглянул прямиком на меня — до остановки сердца.

— Здравствуй, жена.

Хозяйка взяла у него верхнюю одежду, засуетилась у стола. А он спокойно переступил через лавку, сел напротив меня.

А у меня — впервые в жизни — не было ни слов, ни мыслей. Я не гадала, как он оказался здесь. Я просто вся горела под его взглядом.

Ел он молча. Глаза — темные, как два омута — блестели в свете свечи.

А старики что-то выспрашивали — мол, «как же вы добрались, господин?», «Супруга ваша так замерзла и говорить, видимо, сил нет», «Спать бы вам, да отогреть молодую».

Отогреть.

Руки у меня задрожали.

Я глотала сбитень, хмелея, но уже была изрядно пьяна только от присутствия рядом Кристиана Корнуэлла. А он спокойно поел, поблагодарил хозяев, оставив несколько монет, вымыл лицо и шею, а потом только наклонился ко мне близко-близко, касаясь колючей щекой моих волос.