Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ) - Коган Данил

— Я думал, ваш сын был женат? — нейтрально спросил я его.

Лицо старика налилось кровью. Больной вопрос, да?

— Нет. Я не давал согласия на этот брак. Так что его так называемая гражданская жена была всего лишь дешевой содержанкой. Они прижили дочь — бастарда. Но я не очень люблю этот эпизод из истории моей семьи. А вы, смотрю, Алексей Григорьевич, тоже полюбопытствовали о том, с кем придется встретиться. Похвальная осмотрительность.

Понятно. Бастард в империи — понятие юридическое. Титул и майорат могут перейти только тому, кого признали законным наследником. А брак без родительского благословения автоматически делает ребенка бастардом. Только глава семьи решает, кого внести в реестры официальных наследников, а кого вычеркнуть оттуда. Ну, или как в моем случае, глава или совет рода. Естественно, все это актуально только для аристократии.

Самое поганое, что если боярские отпрыски получали дворянское достоинство при рождении и до смерти, и глава семьи отнять его был не в силах, то незаконнорожденные отпрыски дворянских семейств даже пожизненного дворянства не получали.

Как по мне, барон обошелся с девушкой омерзительно. Какую бы душевную рану не нанес ему непослушный наследник, он уже ушел к предкам. А внучка вполне жива и способна продолжить род. Но этот дед, кажется, зациклился на своем диалоге с мертвецами. Он был готов уничтожить жизнь внучки, лишь бы доказать, как они были неправы.

И все это не мое дело.

После десерта барон перешел к расспросам об отце, семье и моем нынешнем статусе. Я не видел оснований скрывать основную канву случившегося со мной, хотя, конечно, в подробности не углублялся и о своих мыслях или подозрениях не распространялся. Думаю, по своим каналам от бывших сослуживцев он вполне мог получить примерно ту же самую информацию. А, скорее всего, он ее уже получил и теперь сравнивал с тем, что рассказываю ему я.

— Что же, — сказал он наконец. — Я верю, что вы непричастны к случившейся утечке родовой информации. Слишком глупо и прямолинейно исполнено. Тем паче, подобная комбинация с подставой вполне в духе боярских родов. В дворянских семьях так со своими поступать не принято.

Ага. Что же ты внучку-то свою в служанки определил? Впрочем, глупый вопрос. Она для него не «своя», не «семья».

— Вам можно было бы посочувствовать, Алексей Григорьевич. Но я вижу, вы не сдались. Будучи сброшенным с вершины пирамиды почти к самому ее подножию, вы продолжаете жить как ни в чем не бывало. Вашей выдержке и самообладанию можно позавидовать.

Дрянь, да что тебе от меня надо-то? Ладно, надоел он мне, если честно.

— У меня возник к вам вопрос, Дмитрий Валерьевич. Позволите?

— Конечно. Только давайте пройдем на балкон. Я после обеда привык выкуривать сигару, а в квартире я не курю.

По дороге он открыл деревянный ящичек с надписью «Gran Habano № 5», достал оттуда толстую и длинную сигару и взял со стеклянного столика гильотину и зажигалку.

Мы вышли на балкон. С него открывался просто прекрасный вид на разрушенную синицинскую башню.

— Знаете, — задумчиво сказал барон, выпустив клуб сигарного дыма. — Я специально купил квартиру с таким видом. Не правда ли, выглядит очень символично. Помните, в Риме на колеснице триумфатора, возвращающегося из похода, сидел раб, в чьи обязанности входило шептать победителю фразу «Memento mori». Помни о смерти. Эта башня шепчет ежедневно, тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов. Задавайте ваш вопрос, Алексей Григорьевич.

«Memento mori»

— Вы ведь знали моего отца раньше, Дмитрий Валерьевич. — сказал я, разблокируя смартфон.

— Это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. — Ответил он, выпуская очередной клуб сигарной гари.

Воняла эта штука просто невыносимо, даже на открытом воздухе. Пришлось даже понизить чувствительность рецепторов.

— Это и есть утверждение, ваша милость. — спокойно продолжил я. — Если вас не затруднит, можете рассказать, что связывало между собой людей, находящихся на этой фотографии. Что за проект ЧМ? Если честно, я в замешательстве. Никакой информации по этому поводу мировой эфир не содержит.

И я продемонстрировал ему групповое фото на экране своего смартфона. Он вгляделся в изображение, подслеповато щурясь, потом резко дернул головой.

— Откуда у вас это фото, Алексей Григорьевич? — спросил он напряженным голосом.

— При всем уважении, я задал вопрос первым. — Ответил я. — Я знаю, кто эти люди. Знаю, что с ними стало. Но совершенно не понимаю, что именно их объединяло.

— Дурь. Их объединяла дурь. Это старая история. Не думаю, что выдам вам какой-то секрет, если отвечу. — Задумчиво проговорил он. — По крайней мере, частично. Это кампания юных переустроителей мира. Началось у них все довольно невинно. Ядро компании встретилось на межвузовской конференции посвященной проблемам фильтрации и утилизации тяжелого эфира. Остальные примкнули к ним позже, когда кружок юных энтузиастов приступил к регулярным встречам. Проект — «Чистый Мир». Таких десятки каждый год возникает. Сперва все было в рамках закона и приличий. Они выдвигали и обсуждали проекты по очистке, строили планы. И однажды договорились до того, что надо бы завезти к нам британские дубы-поглотители вместе с парочкой их друидов. Хотели экспериментальный лес у нас вырастить. В этот момент в истории появился я. Мне было приказано узнать, нет ли в их деятельности какой крамолы или шпионажа, все же Англо-Французская корона никогда не была другом нашей Империи.

Он замолчал, раскочегаривая притухшую сигару. Укутавшись сизым дымом, он продолжил:

— Если бы это были какие-нибудь простолюдины, никто бы вообще на них времени тратить не стал. Но эти ребята — все были сплошь наследники древних родов. Их семьи ворочали миллионами. Опричный приказ старается брать все такие сообщества на заметку. Я не нашел в их деятельности ничего незаконного. Ну и пришел на одно из собраний их кружка для профилактической беседы. Фото сделано именно в этот день. Оно вообще не должно было попасть в сеть. Я был уверен, что негатив уничтожен.

— История кажется незамысловатой. — Сказал я задумчиво. — Но почему пятеро из девяти людей на снимке погибли? Не очень похоже на совпадение.

— Осмелюсь дать вам совет. Не старайтесь вникнуть в эту историю, Алексей Григорьевич. Тяжелый эфир — это такое дело… слишком много интересов намешано вокруг гнезд, трофеев, фильтрации, очистки территорий и хранения отходов. В этой сфере крутятся громадные деньги, юноша. На несколько порядков превышающие доходы любой из башен Воронежа. Наша цивилизация все больше зависит от дряни и порождаемых ею аномалий. Это очень забавный оборот событий. Мы даже магический мусор умудряемся использовать себе во благо. Скорее всего, милая компания вашего отца попала в сферу внимания кого-то, кто посчитал их деятельность слишком разорительной для себя. Они ведь не прекратили общение. Группа не распалась. Просто стала непубличной. И чем они занимались все эти годы, только ангелы-страдальцы знают. Архив вашего отца не случайно уничтожили. Вот и подумайте: какого уровня силы способны распоряжаться судьбой и жизнью высшей аристократии страны.

— Благодарю, за столь подробный ответ, Дмитрий Валерьевич. Прошу меня простить, но у меня вскоре запланирована еще одна встреча.

— Конечно, конечно. Не смею вас больше задерживать, Алексей Григорьевич. Однако пообещайте мне. Как вернетесь из своего опасного турне, непременно навестите меня снова в скором времени. Думаю, мы с вами найдем общие темы для разговора. Обещаете?