Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 (СИ) - Коган Данил

— Ну ладно, извини… А, чего? — он поднял на меня взгляд и натурально заморгал, как будто с просыпу. — То есть ты, типа, согласился? Круто. Я не передумаю, я, если что решил, так кремень. Хрен меня сдвинешь. Мне главное, чтобы ты не передумал, Боярин.

— Но я обязан спросить. Вообще, это было очень неожиданно. То, что я в ликвидаторах сидеть до выслуги не собираюсь, я, конечно, говорил. Но, почему ты решил уйти, да еще и к обычному дворянину на службу? Мне хотелось бы понять твои мотивы, Сергей.

— А чего тут понимать-то, Боярин. В армии хреново. Убьют просто ни за грош. А здесь работать — изнутри гнить. Я всего третий год служу, а здоровье уже подводит. И куды мне податься? В бандиты? Нахер надо. Ты мой шанс на другую жизнь, Боярин. Остальные наши имеют перспективы. Красавчик понятно, он у нас богач. Занозу ты выучишь, она в мехвоины перейдет. Совсем другой коленкор. Сержанту осталось два года всего до пенсиона. А с твоей удачей он, глядишь, и в младшие офицеры выбьется. А я чего? Тупой амбал со второго уровня. Мне ничего не светит на этой службе. Да и вообще в жизни. Ну это, так, вот…

К концу этого супердлинного спича он уже бормотал, а последние слова вовсе затерялись в ночной тишине.

— Все кристально ясно, — сказал я серьезно. — Спасибо, за откровенность. Решения я свои не меняю, сказал, что предложу службу, значит, предложу. Ладно, Серег, пойду я на вторую точку. Работаем.

— Ага. Работаем, — подтвердил Кабан, опуская на глаза ПМЗ.

Ночное дежурство окончилось, и мы с Кабаном отправились на боковую.

Я решил развивать свой дар, ну или пытаться освоить его более полно, поэтому взял в руку распечатку с изображением колдуна, которую приготовил заранее и сосредоточился на ней. Одновременно я пытался вызвать состояние транса, удерживаясь на границе восприятия реальности. Я пытался вызвать виде́ние. Почему-то мое предвидение работало, в основном, при контакте с материальными предметами, поэтому я и напечатал портрет нашей цели. Возможно, это поможет. Надо сказать, я не слишком верил в свою затею, поэтому очень удивился, когда практически сразу соскользнул в состояние прозрения.

Однако мне это не сильно помогло. Вместо четкой картинки событий я видел какие-то смутные силуэты, как будто смотрел через окно, сильно подернутое наледью. Иногда я будто вглядывался в крутящуюся снежную метель игрушечного шара со снегом. От ви́дения веяло опасностью, причем смертельной, но и только. Ничего конкретного.

Впервые я самостоятельно вышел из предсказательного транса. Это напоминало мне всплытие с большой глубины. Я преодолевал ментальное сопротивление окружающей среды, постепенно приходя в себя. И на самой границе, когда я уже видел выход в реальность, меня вдруг посетило четкое ви́дение. И оно никак не относилось к нашей теперешней миссии.

Барон Пустовалов сидит у нотариуса. Электронный календарь на стене показывает завтрашнее число. Часть этого события я уже видел, когда отдавал барону зонтик. Барон вписывает в нижнюю графу какого-то документа на официальном бланке свой титул, фамилию, имя и отчество. Ставит подпись. Он передает документы нотариусу, и его лицо искривляется в какой-то болезненной гримасе. Как будто он только что принял трудное решение, которым не гордится.

Вынырнув из очередного трипа по стране видений, я ожидал почувствовать упадок сил, головную боль. Или ощутить откат. Но ничего подобного не наблюдалось. Зато мой организм полностью переработал дрянь, которой я нахватался в течение дня. Не вывел, потому что тогда остались бы следы на одежде и волосах. А именно переработал, как будто для чего-то ее использовал. И я догадываюсь, для чего. Я специально не стал пить зелье очистки, когда понял, что с уровнем заражения у меня творится какая-то ерунда. И вот результат. Кажется, моя способность жрет любую энергию, и дрянь ей даже нравится больше внутренней энергии. Потому что уровень праны в этот раз даже повысился.

Нельзя сказать, что подобный эксперимент прошел вовсе без последствий для меня. Дрянь, которую я вовремя не вывел из организма, успела нанести незначительные повреждения моим мышцам и внутренним органам. Не будь у меня прокачанного внутреннего зрения, я бы даже не заметил этих микроскопических изменений. Но они были. А, значит, они могли накапливаться. Я, конечно, очень рассчитывал на самоисцеление, но с травмами, нанесенными дрянью не все так просто. Заживают они очень плохо, даже у человека с высокими регенеративными способностями, как у меня. Ладно, это проблемы меня завтрашнего. Или даже послезавтрашнего. Следует учитывать этот момент, но и только.

Ничего про нашего противника я не узнал. И это странное помутнение, как будто кто-то мешал мне увидеть то, что необходимо. Или что-то. Мысленно обсасывать такие вещи бессмысленно. У меня почти нет какой-либо достоверной информации, просто какие-то смутные ощущения. Так что я погрузил себя в нормальный сон. Хотя бы три часа поспать нужно, чтобы не потерять боевую эффективность.

С утра Ветер подловил меня немного в стороне от остальных и, как бы с усмешкой, спросил:

— Ну чего, боярин? Что чуйка твоя вещает-на? — Тон легкий, насмешливый, а взгляд напряженный и внимательный.

Олег крепко поверил в мою «чуйку». Как-то я бездарно все время палюсь. С другой стороны, а что мне сделают? Будут кричать: «Держи пророка, коли его в печень! На костер ведьму!»? Сомневаюсь. В такие способности поверить довольно сложно. Особенно со слов других людей. Поэтому я спокойно выдержал его взгляд и серьезно ответил:

— Вещает. Жопа там какая-то в тоннелях. Смертельная опасность. Не теоретическая, а вполне реальная. Сегодня будет очень трудный день. У нас будет не разведывательная миссия, а, скорее всего, полноценная боевая операция. Я бы на твоем месте группу прикрытия далеко не отпускал, — и я развел руками, мол: чем мог, помог.

Олег отнесся к моему предостережению с полной серьезностью.

Он что-то обсудил с Гориным, после чего отдал приказы о сегодняшнем снаряжении. Бойцы Горина ворчали, кто-то намекнул, что сержанта обуяла паранойя. Для чего в спокойном районе снаряжаться как на штурмовую операцию? Такой вопрос читался на лицах всех членов их группы, включая младшего лейтенанта. Все наши, наоборот, после шутливого высказывания: «Боярин беду почуял задницей-на», — спокойно навьючили на себя дополнительный груз. Они не сомневались ни в Ветре, ни, что удивительно, во мне.

До дома, в котором находился замаскированный люк, добрались без происшествий. Организовав наружное охранение, Олег указал нашему магу на комнату.

— Значит люк примерно там. В двух метрах от дальней стены, по центру помещения-на, — объяснил он. — Заходить внутрь тебе для колдовства надо? Лучше бы без этого обойтись.

— Пока не надо, — флегматично ответил маг, доставая из поясной сумки какие-то порошки и медную жаровню, исписанную рунами. — Сперва осмотримся. Говорите, заклятия на основе дряни, сержант? Уверены?

— Уверен-на, — отрезал Ветер. — По данным из компетентных источников. Работайте, Христофор Бонифатьевич. Ловушек здесь раньше не было, но рисковать не будем. Надеемся на вас. Не очень хочется проникать внутрь с помощью грубой силы.

— А чего мы дальше свою дырку не проделаем? Нафига возиться с этим невидимым люком? Может, его вовсе там нет, — развязно спросил Нос. Этот тип мне не нравился, и, судя по взглядам, которые он кидал на меня, это было взаимно.

— Ты дурной чель? — ответил Кабан. — Видишь здесь бригаду с отбойными молотками, готовую полтора метра пенобетона проковырять?

— А взрывчатка нам на что, большой, страшный человек? — также развязно ответил боец Горы.

— У нас задача не завалить тоннель, шоб потом его откапывать. А попасть внутрь! Ты мне, взрывнику, будешь объяснять чего и как подрывать? Завали лучше, уже, а. Не отвлекай господина мага.